2012-11-04 17:58:59
ГлавнаяФилософия — Концепция человека в философии И.А. Ильина



Концепция человека в философии И.А. Ильина


Понятия любви, духовности и совершенства у И.А. Ильина теснейшим образом взаимосвязаны: любовь приобретает настоящую чистоту, когда она одухотворяется, то есть обращается к объективно-совершенному. Кроме того, духовность подразумевает внутреннюю цельность человека в его любви к совершенству. Таким образом, связующим понятием здесь выступает понятие объективного совершенства, или Бога, а понятия добра и зла раскрываются через взаимоотношения человека и Бога. Добро заключается в свободной, осознанной, одухотворенной и любовной направленности человека к Богу, которую И.А. Ильин называет «живым тождеством».

Живое тождество между человеком и Богом увеличивает до беспредельности глубину Бога как объективного совершенства и одновременно сообщает человеку чувство достоинства, прощенности и примиренности.

Таким образом, добро оказывается религиозно, так как состоит в преданности Божеству. Зло же, в подлинном понимании, есть антипод добра и заключается в отвращенности от Божественного.

Критикуя Л.H. Толстого и его последователей, И.А. Ильин отмечал, что они не понимают духовной природы зла. Он провел детальный разбор их учения и вскрыл причины заблуждений: «Вообще говоря, термины «насилия» и «зла» употребляются ими как равнозначные настолько, что самая проблема непротивления «злу насилием» формулируется иногда как проблема непротивления «злу злом» или воздаяния «злом за зло»; именно поэтому насилие иногда приравнивается «сатане», а пользование им описывается как путь «диавола». Понятно, что обращение к этому «сатанинскому злу» воспрещается раз навсегда и без исключений, так что лучше умереть или быть убитым, чем пустить в ход насилие...».

И.А. Ильин специально оговаривался, что зло нельзя понимать абстрактно: зло не пустое слово, не отвлеченное понятие, не некая гипотетическая возможность. Зло конкретно, оно реально присутствует в жизни людей. Философ отмечает: «Зло есть, прежде всего, душевная склонность человека, присущая каждому из нас; как бы некоторое, живущее в нас страстное тяготение к разнузданию зверя, тяготение, всегда стремящееся к расширению своей власти и к полноте захвата».

Лишь на пути духовного воспитания возможно преодоление зла, ибо в соответствии с духовным законом не сопротивляющийся злу поглощается и порабощается им.

Подлинное, реальное зло для И.А. Ильина - не бедствия и страдания. Он решительно выступает против гедонистического понимания зла как «всего неприятного, вызывающего страдания». Он утверждает, что зло часто бывает приятно человеку, подразумевая, по-видимому, в духе христианства те телесные наслаждения, которые вредят духу человека, его религиозности. В страданиях же душа углубляется и крепнет. Реальное зло философ понимает как злую человеческую волю, проявляющую себя во внешних действиях.

Получается, что местонахождение зла у человека, по И.А. Ильину, - душевно-духовный мир человека. Однако, следуя логике его рассуждений, можно предположить, что мыслитель более точен и последователен тогда, когда подчеркивает, что зло находится в душе человека. Это связано с различием у него понятий дух и душа. Зло может находиться в душе человека как антипод духовности, поэтому оно противодуховно по своей сути. Философ не отрицал возможности существования бездуховной души. Именно такая душа, лишенная духовного начала как источника и орудия божественного откровения, является местонахождением зла. Из среды таких людей, лишенных духовности, чувства ответственности, совести, самообладания выходят люди «преступного нападения», бессовестные, безответственные соблазнители, насильники, лишенные жалости и правосознания.

Таким образом, И.А. Ильин убежден, что зло принадлежит миру человеческой субъективности. Но для полного раскрытия сущности зла необходимо не только указать его расположение, но, главным образом, объяснить его причину, раскрыть его природу, показать, откуда и почему появляется зло как душевная склонность, «присущая каждому человеку». Пытаясь раскрыть причины возникновения в мире зла, философ неизбежно сталкивается с проблемой теодицеи.

Вопрос о происхождении зла в религиозной философии и теологии был всегда тесно связан с теодицеей. В христианстве, как бы в противовес этическому дуализму, овеществляющему зло, признающему наличие в мире двух самостоятельных субстанций - добра и зла, сформировался монистический подход к проблеме добра и зла. С монистической точки зрения субстанциально только добро - Всеблагой Бог, поскольку постепенное нарастание божественных совершенств завершилось в конце концов идеей всемогущества и всеблагости. В подобном подходе зло трактуется как отпадение от бытия, от его абсолютного проявления - Абсолютного Бытия - Бога. Подобное понимание зла как недостатка, лишенности разделялось многими христианскими мыслителями. В частности, Н.А. Бердяев полагал, что зло коренится в «Ничто», которое представляет собой первичный принцип, предшествующий Богу и миру. Зло появляется тогда, считал он, когда иррациональная свобода как свобода выбора добра и зла, полученная человеком из Ничто, приводит к нарушению Божественной иерархии бытия и к отпадению от Бога из-за гордыни духа, желающего поставить себя на место Бога. Н.А. Бердяев отмечал: «Путь зла есть путь творения, отпавшего от Бога и погнавшегося за призраком своего оторванного бытия. Диавол есть только первая в зле тварь, в нем воплотилось начало, противоположное Сыну Божьему, он есть образ творения, каким оно не должно быть. Антихрист и есть новый бог творения, тварь, подменившая Творца».

И.А. Ильин также понимал зло как отвращенность от Бога. Основной причиной этого он считал свободу воли, предоставляющую человеку возможность выбора между добром и злом. Источник этой человеческой свободы И.А. Ильин видел в Боге, в отличие от Н.А. Бердяева, выводившего свободу из Ничто. Для Н.А. Бердяева происхождение иррациональной свободы из Ничто являлось принципиальной идеей в деле теодицеи: Бог не может быть ответственным за зло в мире, поскольку не он сотворил свободу, которая породила зло; эта свобода пришла в мир из Ничто, послужившего материалом и для Божественного творения. Для И.А. Ильина же принципиальным являлось признание Бога источником человеческой свободы, поскольку для него духовность человека как направленность к Божественному полноценна только тогда, когда осуществляется свободно. Выбор добра будет только тогда глубоким и истинным, когда человек сознательно и свободно выбирает из двух альтернатив. «Человеку... предоставлена от Бога свобода употреблять ее возможности - во благо или во зло. Нравственное и религиозное обращение к Богу полноценно только тогда, когда оно свободно; но именно эта свобода допускает реализацию возможности злого желания и злого действия».

Но признание И.А. Ильиным божественного происхождения человеческой свободы не означает, что он допускает ответственность Бога за наличное в мире зло. В духе христианской традиции он постоянно подчеркивал, что источником мирового зла является человеческая злая воля. Зло для мыслителя - это не бедствия, не страдания, а то конкретное, реальное зло как деформация души человека, оно противодуховно и поэтому негативно влияет на человека. Однако данная человеку Богом свобода, проявляющаяся в выборе добра и зла, еще не объясняет, почему человек в том или ином случае выбирает зло. Русский мыслитель много размышлял над «душевной склонностью» выбора зла, пытался раскрыть ее истоки, причины.

Основную причину зла И.А. Ильин видел в трагической противоречивости человеческого бытия, в том, что «слабые» люди не выдерживают этой трагичной жизни и отвращаются от Бога; не справляются с искушениями и соблазнами, раскрывающимися перед ними на каждом шагу их земного существования. Поэтому философ подчеркивал важность и необходимость борьбы со злом не только в себе самом, но и в других. Ведь один инициативный злодей, как считал И.А. Ильин, может составить несчастье всего человечества: он пробудит активность в сотне полузлодеев, они принудят тысячи слабых и увлекут сотни тысяч глупцов; так беда может принять огромные, чудовищные размеры, поскольку толпа духовна слепа, беспомощна, подвержена внушению и соблазну и легко вовлекается в действия, основанные на зле, зависти, пошлости и лжи. Слабые в добре и беспомощные в духе люди, встречаясь с другими сильными во зле и искушенными в противодуховности, могут легко скатиться в пропасть.

Так возникает еще одна трагическая проблема - сопротивления злу, которая требует верного решения и вовсе не сводится к внешней борьбе со злыми и ожесточенными людьми. Вопрос о средствах и методах борьбы со злом является чрезвычайно важным в философии И.А. Ильина. Определив борьбу со злом как нравственную и духовную задачу каждого человека, он пытался решить еще одну важнейшую проблему человеческого бытия - проблему допустимости применения силы в борьбе со злом.

Не приемля толстовского учения о добре и зле, И.А. Ильин отверг и учение М. Лютера, и иезуитские соблазны. Всему этому он противопоставил такое решение вопроса, которое соответствует древнему духу православия - противостоять злу можно только любовью. И в этой борьбе со злом преуспеет тот, кто посвятил себя религиозному и нравственному совершенствованию, готов к духовному воспитанию других, способен постоять за «други своя» - применить силу и меч.

Обратиться к идее силы и меча философа заставила неотвратимость положения, в котором оказалась любимая и несчастная Россия. Будучи человеком глубоко нравственным, искренне православным, И.А. Ильин не мог довольствоваться одними призывами и лозунгами сил, противостоящих поработителям России. Всю энергию, всю мощь своего таланта он направил на прояснение сугубо практического в тех условиях вопроса: «Смеет ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силою и мечом? Смеет ли человек, религиозно приемлющий Бога, его мироздание и свое место в мире, не сопротивляться злу силою и, когда необходимо, то и мечом?». На поставленный вопрос философ отвечал так: меч и сопротивление злодеям силою не противоречат нравственному сознанию православного христианина, это сопротивление всегда остается «делом благим, праведным и должным».

Вместе с тем он не принимал попытку Мартина Лютера дать мечу абсолютное оправдание. Известно, что вдохновитель Реформации видел в мече поддержку и защиту мира, гарантию предотвращения бедствий; он полагал, что дело меча (война с ее убийствами и грабежами) есть «дело любви», «дело превосходное и божественное». Более того, он утверждал, что сама убивающая рука, в которую вложен меч, «не есть уже более человеческая рука, но Божия рука, и это не человек, а Бог вешает, колесует, обезглавливает, убивает и воюет; все это - Его дела и Его приговоры». Подобная трактовка, по мнению русского мыслителя, не соответствует духу христианства. М. Лютер уничтожает черту, отделяющую правосознание от совести, целесообразное от совершенного.

Выступал И.А. Ильин и против более утонченной попытки дать абсолютное оправдание мечу, а заодно и любой неправедности, выдвигаемой некоторыми иезуитами. Они так же, как и Лютер, опирались на ветхозаветное представление о Боге, в соответствии с которым Божество - это совершенство силы, а не любви и добра. Иезуиты не исключают, что Бог может поручить человеку совершение неправедных дел. Так, иезуит Бузенбаум, утверждая запретность преднамеренного и сознательного человекоубийства, делает исключение для того случая, когда оно будет «позволено Богом, Господином всяческой жизни». Другой иезуит Алагон еще яснее высказывает эту идею: «По поведению Божию можно убивать невинного, красть, развратничать, ибо Он есть Господин жизни, и смерти, и всего, и потому должно исполнять его повеление».

И.А. Ильин решительно отвергает подобную казуистическую постановку вопроса о сопротивлении злу силою. Он отмечал, что она исходит из расширительного толкования идеи «позволенности».

Заблуждения и предрассудки не одно десятилетие вели Россию к разложению и гибели. Свою задачу И.А. Ильин видел в том, чтобы вскрыть ложные основы разрушительной идеологии. Противостоять им призвана, по его мнению, религиозная и государственная мудрость Восточного Православия и, особенно, Русского Православия.

Основная позиция И.А. Ильина заключается в том, что применение силы в борьбе со злом он рассматривал как допустимое лишь в определенных, строго оговоренных ситуациях и обстоятельствах, когда все другие - ненасильственные, духовно-нравственные, религиозные - средства исчерпаны, либо их невозможно применить. Однако такое применение принуждения философ не возводил в ранг моральной добродетели. Он вообще убежден, что сопротивление злу должно начинаться с его предотвращения в семье, в процессе воспитания детей ответственными, нравственными, требовательными и строгими родителями.

Применение силы, по И.А. Ильину, является делом неправедным, но реальная жизнь такова, что в определенных критических ситуациях злу может противостоять только сила. И в этом философ усматривал еще одну трагедию человеческого бытия.

В своих этических рассуждениях философ пытался помочь людям ориентироваться в многообразии конкретных ситуаций жизненной реальности. Но при этом не навязывал никакой модели поведения при столкновении со злом, признавал самые различные варианты сопротивления злу: «заставление», «насилие», принуждение», «понуждение», «пресечение».

Для Ф.М. Достоевского вопрос о допустимости силы в борьбе со злом, о возможности совмещения силы и нравственного закона оказался принципиально неразрешимым; он не видел практического выхода из этой проблемы. И.А. Ильин же предложил свой выход: применение силы в борьбе со злом нравственно несовершенно, но практически оправданно, хотя и не имеет идеального, цельного, совестно-праведного исхода. Сталкиваясь в реальной жизни с разгулом зла, человек имеет только два исхода: либо малодушное безразличие, либо принятие меча во имя Божьего дела борьбы со злом и торжества духовности. В самом деле, «дать волю злодеям, - указывает он, - значит предать слабых, не оборонить добрых, не заступиться за детей и предпочесть личную «безукоризненность» - делу духа и добра на земле; это значит выдать свой народ на поругание, обречь его рабству и силою вещей стать самому в ряды злодеев (попущением и непротивлением)».

Однако И.А. Ильин хорошо понимал всю чрезвычайную сложность предложенного им решения: ведь нет никакой гарантии того, что сила и меч будут применяться исключительно из преданности Божьему делу, а не прикрывая благими целями побуждения жадности, личной ненависти, мести. Поэтому человек, отвечающий силой и мечом на агрессивность злодея, должен оставаться в состоянии духовного равновесия, и после окончания борьбы ему необходимо глубокое духовное очищение, молитва. О таком борце за правое дело философ пишет: «Меч его должен быть как молитва; а молитва должна иметь силу меча. И чем совершеннее будет его молитва, тем меньше, может быть, ему придется прибегать к мечу».

Таким образом, разработкой проблемы возможности и допустимости применения силы в борьбе со злом И.А. Ильин внес большой вклад в развитие моральной философии. В самих понятиях добра и зла человеку раскрывается трагичность его существования, немыслимого без постоянного взаимодействия добра и зла. Любой человек, хочет он того или не хочет, живет, либо преодолевая, либо избегая, либо совершая зло или добро. И этой напряженной борьбой характеризуется и частная жизнь, и существование всего человечества.

Исследователь творчества И.А. Ильина И.И. Евлампиев, анализируя эволюцию воззрений мыслителя, утверждает: «Главное направление, в котором развивается мысль Ильина - экзистенциальная трактовка бытия человека, осмысление безысходной трагичности нашего положения в мире, обреченности на страдания и борьбу. Именно здесь понятие «страдание» становится одной из центральных категорий философии Ильина». Однако необходимо заметить, что понятие «страдания» трактуется И.А. Ильиным чрезвычайно широко: это и осознание человеком своего особого положения в мире - положения на перекрестке всех его противоречий - и единственный путь оправдания своего существования в упорной борьбе с мировым злом, и осуществление непрерывной борьбы за свою свободу - единственную подлинную ценность.

Без страдания немыслим земной путь человека. Чем духовнее, значительнее человек, чем сильнее любит он Божие дело на земле, чем настойчивее ищет совершенства, тем более обречен он на страдания, тем неизбежнее и чаще он будет попадать в трагические ситуации. Однако парадокс человеческого бытия, по И.А. Ильину, заключается именно в том, что постоянное осознание своего безысходного трагического положения в мире и поиск путей его преодоления и есть основа осмысленности человеческой жизни. Философ указывал, что «сильный человек утверждает свою силу именно тем, что не бежит от конфликта в мнимо-добродетельную пассивность и не закрывает себе глаза на его трагическую природу, впадая от малодушия в криводушие; сильный человек видит трагичность своего положения и идет ей навстречу, чтобы войти в нее и изжить ее».

И.А. Ильин неоднократно подчеркивал, что человек духа, любви и совести вовсе не должен заранее примириться с трагическими исходами и конфликтами в настоящей и будущей жизни, не должен воспринимать их как нечто неизбежное. Духовный человек, осознавая трагичность своего положения, готовит себя к возможным негативным последствиям, но, тем не менее, принимает свободное решение искать тот единственно-верный исход, который и ведет по пути совершенствования и мира, и себя. Поэтому И.А. Ильин приходит к довольно оптимистичному выводу о том, что «все значительнейшее и лучшее, что было совершено в истории человеческой культуры, - было совершено именно на этом пути: в борьбе с непреодолимыми законами человеческого бытия; в изживании конфликта между живой любовью и максимальными зовами совести; в приятии ответственности за наличную вину; в героизме исповедничества; в одиночестве религиозного состояния; в осуществлении некомпрометирующего компромисса; в с виду «безнадежной» любви к Богу и в виду «бесцельном» служении Ему...».

Люди, особенно остро чувствующие трагедию мироздания, иногда не выдерживают возложенной на них судьбой ответственности. Однако И.А. Ильин не останавливает свои рассуждения на пессимистической ноте; вся его философия пронизана глубоким гуманизмом и оптимизмом. Он считал, что духовный человек должен заранее примириться с тем, что его ждут в жизни трагические конфликты и исходы; но примириться не для того, чтобы принять их как нечто неизбежное, а для того, чтобы приготовить себя ко всем возможным, может быть, даже мучительным и «лично-гибельным» последствиям и по мере сил искать единственно-верное решение и нести за него и ответственность, и вину.

Он убежден, что «некий внутренний голос... шепчет нам, что эта трагедия содержит в себе и указует нам некоторое высокое духовное задание: что мы должны принять ее и сделать в пределах личной возможности все для того, чтобы преодолеть ее силой любви, созерцания, молитвы и жизненного делания; и что именно в посильном разрешении каждым из нас этого претрудного задания и скрывается смысл данного нам способа существования». Безусловно, достичь абсолютной гармонии человеческого существования невозможно, по крайне мере в ближайшей исторической перспективе; но стремиться к ее достижению человек должен всеми своими духовными силами.

Философия же, по И.А. Ильину, должна быть предметно связанным, честным и жизненным исследованием духа и духовности. Творчество Ивана Александровича Ильина представляет большой интерес для современного читателя именно потому, что в нем воплощен его духовно-нравственный опыт. Философ убежден, что будущее человечества может состояться только в том случае, если высокие нравственные идеалы завладеют общественным нравственным сознанием, станут нормой жизни каждого человека. Это и будет путь человечества к достижению гармонии бытия.


Дудина Ирина Анатольевна



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Социальная философия как интегратор социогуманитарных наук в системно-целостном изучении личности
Методологическая функция философии в научном познании
Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве
Ценности капитализма и процесс глобализации
Марксизм или постмодернизм – упразднение или возрождение философии
Вернуться к списку публикаций