2012-10-24 16:42:20
ГлавнаяФилософия — Эмпириомонизм как философское основание тектологии А.А. Богданова



Эмпириомонизм как философское основание тектологии А.А. Богданова


При этом А.А. Богданов устанавливает причинную связь между областью «непосредственных переживаний» и областью «физиологических процессов»: вторая рассматривается как отражение первой (в социально организованном опыте живых существ). Подобные выводы учёный также делает, основываясь на достижениях и открытиях передовой психологии того времени, в частности, говоря о перерывах в поле переживания (психических процессов) как результате действия закона причинности, а точнее, его частной форме - интерференции противоположных «жизнеразностей», вызывающих соответствующие психические переживания. Можно говорить о снятии А.А. Богдановым проблемы дуализма познания, исходя из единства, проявляющегося в опыте, так как, по его мнению, эти две закономерности вытекают из нашей собственной организации, в силу которой в опыте мы выступаем, одновременно, и как человеческие особи, и как элементы социального целого. Таким образом, единый мир опыта выступает как содержание для единого познания. Это для него и был эмпириомонизм.

В своих поисках и находках А.А. Богданов последовательно проводит линию практического приложения своей философии к процессу созидания. Свою формулу достижения монизма познания он считает лишь формулировкой высшей познавательной тенденции, возможность же достижения цельного миросозерцания он видит только при условии систематического проведения этой тенденции - в организованной системе наук и философии: «пока остаются частности, не подчиняющиеся гармонизирующей схеме, ей противоречащие или просто не проникнутые ею, до тех пор нельзя говорить о настоящем эмпириомонизме». В этом выводе явно обнаруживается замысел и гармонизирующая направленность будущей всеобщей организационной науки А.А. Богданова.

Говоря об основополагающих идеях, категориях и положениях, разрабатываемых в эмпириомонизме Богданова, можно в качестве центральных отметить понятия процесса познания, опыта, организации, подстановки, причинности, концепции социоморфизма, принципа равновесия, а также проблемы истины, роли идеологии, предназначения и будущего философии.

С понятием организации у А.А. Богданова связан весь контекст и несущий каркас его теоретического построения. Сознание, как индивидуальное, так и коллективное (общественное), в качестве «организующего начала, вносит в мир свои порядок, законы и правила, которые являются лишь инструментами этого организующего процесса и явно обусловлены социально-историческими условиями. Законы, по его мнению, являются орудиями и инструментами познания, причем, по своему содержанию условны и представляют собой эвристические конструкции, предназначенные для анализа и прогнозирования явлений окружающего мира. В конечном счёте, они являются организационными орудиями или приспособлениями, предназначенными для повышения устойчивости, то есть жизнеспособности отдельного человека или целого общества в окружающем их мире, подчас суровом и враждебном. Поэтому эмпириомонистическая картина мира мыслится Богдановым как отражение исторической формы социально-организованного опыта. Свою концепцию учёный создаёт именно в такой конкретной, обусловленной определёнными историческими условиями эпохе, для которой было характерно жёсткое разграничение материалистической и идеалистической философии, что означало для него всеобщую раздробленность системы знаний, атомизацию жизни социума и человека в результате классовой борьбы и разделения труда. Проблема отчуждения человека встаёт в его интерпретации с новой силой. Пытаясь в своей концепции снять данное противоречие, находясь при этом в сфере действия марксизма, Богданов неизбежно входит в противоречие с дуалистическим подходом сторонников его ленинско-плехановского варианта, для которых отношение к материализму или идеализму было принципиальным. Одна из граней такого противоречия - трактовка им опыта и сущности процесса познания, воплощённая в дискуссии о природе так называемой «вещи в себе».

Ключевое в эмпириомонизме А.А. Богданова - понятие опыта отображает основную идею его философии, что отражено, соответственно, в её названии. Для него не существовало в познании ничего, кроме данных опыта, «критически очищенных» от всего «сверхопытного» и «трансцендентного» всевозможных «вещей в себе». Опыт для него - это, прежде всего, данные науки, как высшая ступень критического отношения к его данным.

Неслучайно, мыслитель отводит значительную часть своей работы развенчанию сущности, гносеологических корней социально-исторической концепции «вещей в себе», ведущей своё начало с её кантовской трактовки. Фактически, учёный абсолютизирует мир явлений «вещи в себе», данный нам в опыте, признавая только его значение для созидательной организующей практики человека, совершенно отбрасывая за ненадобностью кантовский ноумен. В существовании «вещи в себе» А.А. Богданов видел лишь частный случай своей универсальной «подстановки», которая соответствовала давно пройденному историческому этапу эволюции науки и в настоящее время только сковывала её развитие. Сам феномен подстановки будет и далее рассматриваться Богдановым в тектологии как важный организационный механизм, присущий человеческому сознанию на определённом историческом этапе. Для него «вещь в себе» - выражение стремления дополнить и структурировать опыт посредством подстановки. Её неопределённый характер выражал недостаток опыта и пробелы познания. По его мнению, вследствие врождённого стремления к экономии мышления человек в процессе познания пытался устранить эту неопределенность, создав недоступную проверке гипотезу. При этом А.А. Богданов указывает на другую крайность устранения этой неопределённости - в том случае, когда она заменяется чрезмерной определённостью в форме древнего анимизма, различных форм панпсихизма и панматериализма. В ходе исторического развития идея непознаваемости «вещи в себе», содержащаяся в философии И. Канта, уступает место более сглаженным её формам, отказу от безусловной непознаваемости «вещи в себе». Вместе с тем, последняя продолжает считаться принципиально отличной от явления, то есть «смутно-познаваемой» в явлении, вне-опытной по содержанию, но лежащей в пределах того, что называется формами опыта - времени, пространства и причинности. Богданов подчеркивает историчность существования «вещи в себе»: «Дуализм «явления» и «вещи в себе» есть не что иное, как бледный, догорающий отблеск другого яркого и полного жизни дуализма, того, который одухотворял всю природу, который за всякой физической реальностью находил скрытую в ней и управляющую его душу, словом дуализма анимистов».

К приверженцам этого варианта трактовки процесса познания А.А. Богданов относит французских материалистов XVIII века, Ф. Энгельса, Г.В. Плеханова и В.И. Ленина. В корне не согласный с такой трактовкой процесса познания учёный заявляет, что «А может воздействовать на В только в том случае, если то и другое однородно до известной степени по своему материалу, по «элементам». Поэтому истоки происхождения первичной «вещи в себе» для человека в трактовке А.А. Богданова - это «... его собственный опыт; от него он умозаключает к переживаниям других людей и прочих существ - это ближайший для него ряд подставляемых «вещей в себе». Как считал А.А. Богданов, физиологическая жизнь принципиально не отличается от других физических и химических явлений, поэтому человек различными способами выполняет аналогичную подстановку ко всем объективным процессам, впадая на этом пути в различные ошибки и исправляя их дальнейшим познанием. В результате возникают дальнейшие ряды «вещей в себе», всё менее определённых, по мере того, как увеличивается их различие с первыми «вещами в себе» - собственной психикой человека. Принципиально, все они познаваемы вполне, практические трудности их точного познания возрастают при переходе от высших форм жизни к низшим, от органической природы к неорганической, от более сложных комплексов этой последней к более простым.» Поэтому А.А. Богданов предлагает попросту упразднить самое понятие «вещи в себе» за ненадобностью как философское злоупотребление и атрибут устаревшего мировоззрения, которое сыграло свою положительную роль на определённом историческом этапе развития процесса познания.

Для высокопоставленных соратников А.А. Богданова по партии его трактовка понятия «вещи в себе» была принципиальным и болезненным вопросом, который ставил под сомнение мировоззренческие основы плехановской и ленинской версии марксизма и, соответственно, мог угрожать единству партийных рядов в организационном плане, а также поставить под сомнение право обладания теоретическими символами власти в революционном движении. Возможно именно этим объясняется бескомпромисность борьбы с еретизмом философа. Для А.А. Богданова это был вопрос научной истины, как он её понимал в силу своих мировоззренческих убеждений и социальной позиции созидателя нового мира. Впрочем, его научные взгляды вполне допускали многообразие точек зрения по теоретическим и философским вопросам в пределах одной политической партии и даже предполагали их наличие в качестве полезного фактора обеспечения жизнеспособности партийного организма путём увеличения вариативности и богатства материала для положительного подбора: «Философские оттенки в рамках общего социального мировоззрения так же необходимы для развития партии, как оттенки тактические в рамках общей программы, и критическое отношение к самой программе».

Такая точка зрения для А.А. Богданова была вполне естественной, поскольку он не допускал существования какой - либо безусловной или вечной истины: «... для меня марксизм заключает в себе отрицание безусловной объективной истины, отрицание всяких вечных истин». Это был ещё один кардинальный пункт философских расхождений мыслителя с приверженцами монопольной версии марксистского учения, которые не могли стерпеть столь вольного обращения с важнейшими положениями материалистической теории.

Фактически, А.А. Богданов противопоставил диалектико-материалистическому пониманию истины принцип «экономии мышления» или принцип «наименьшей траты сил», которому подчиняется процесс познания, в чём он был полностью солидарен с представителями эмпириокритицизма. Таким образом, критерием экономии выступают понятия «выгоды», «пользы», «успеха» и «социальной значимости», а, в конечном счёте, наиболее эффективной организации, жизнеспособности системы. В отличие от ленинского понимания А.А. Богданов трактовал объективную истину как живую организующую форму опыта, которая служит точкой опоры и ориентиром деятельности человека. «Истина есть идеологическая форма человеческого опыта; и если мы с несомненностью знаем это, и знаем, что материалистические основы идеологии изменяются, содержание опыта расширяется - имеем ли мы какое бы то ни было право утверждать: вот эта идеологическая форма никогда не будет преобразована развитием её объективных основ, вот эта форма опыта не будет разорвана её растущим содержанием?, - писал Богданов. Последовательный марксист не допускает такой догматики и такой статики». Для А.А. Богданова было истинно то, что имеет социальную значимость для данной эпохи. Фактически он усилил функциональный подход к проблеме истины, абстрагируясь от гносеологии, что, очевидно, было вызвано доминантой праксеологической направленности его философии.

Таким образом, А.А. Богданов использует понятие «опыт» в виде двух его разновидностей - «физического» и «психического» как различных фаз организующего процесса, из которых относительно первичным является „психическое», в обосновании принципа монистического единства мира, откинув понятия «материи» и «духа», которые, по его мнению, не отражали реальность и лишь запутывали анализ процесса познания. В то же время А.А. Богданов считал неприемлемым субъективное, чисто индивидуалистическое понимание опыта, которое сенсуалисты полностью сводили к индивидуальным ощущениям и представлениям.

Подход А.А. Богданова к трактовке самого понятия «опыт» сходен с эмпириокритическим подходом Э. Маха и Р. Авенариуса к опыту как естественной границе и цели познания. Но при этом, в трактовке опыта А.А. Богданова имеются принципиальные отличия. В частности, А.А. Богданов основной задачей познания видел не описание изучаемых объектов с точки зрения критики опыта, а их объяснение. Более того, Богданов в своей работе даёт блестящий пример объяснения психотипов людей, и, в частности, образа Гамлета, а также характера воздействия одного человека на другого, на основе действия механизма психического подбора.

Учёный видит гносеологические корни дуалистической пропасти, разделившей мир на материальную и духовную области в существовании и развитии исторически обусловленной модели причинности. А.А. Богданов считал, что разным эпохам развития миропонимания человечества соответствуют различные формы причинной связи, поскольку она является основным принципом, и организующим фактором системы мышления. Он выделил четыре исторические стадии причинности. Наиболее ранней стадией он считает причинность, присущую недифференцированной родовой общине, когда мышления как такового просто не было, так же как и идеи причинной связи. Теоретическое толкование происходящего отсутствовало, отношение к окружающему миру происходило в виде трудового отношения. Налицо только стихийно сложившаяся тысячелетняя привычка.

Следующая форма присуща авторитарной общине патриархального, затем феодального типа. Она формируется на основе углубляющегося разделения исполнительского и организаторского труда и усиления доминирующей роли религиозного мировоззрения. Соответственно причинность организуется по принципу приказание - подчинение: причина вызывает следствие, и, естественно весомее её.

Далее, форма, соответствующая меновому, индивидуалистическому обществу капиталистического типа, характеризующемуся господством экономической необходимости в обществе, которой детерминированы все желания, поступки, взаимные отношения людей и результаты их деятельности. Соответственно, по образу экономической необходимости организована и причинная связь: естественная необходимость, порождающая причины и следствия, скрыта за явлениями. Следствие может и качественно, и количественно отличаться от причины.

Высшей же формой причинности, по А.А. Богданову, является социально организованная трудовая причинность. Она присуща победившему социалистическому строю, с неограниченно возрастающим господством человека над природой на основе методов машинного производства. Отсюда, совпадение причинной связи с характером этих методов - причина - это технический источник и энергия, за счёт которой производится следствие, причина и следствие равны между собою.

В решительном шаге А.А. Богданова через традиционную связку «материя» - «сознание» кроются причины дальнейших ожесточенных теоретических споров с соратниками по партии, ожесточённая критика его взглядов и обвинение его в субъективном идеализме Г.В. Плехановым в работах «От обороны к нападению», «Materialism militans» и В.И. Лениным в «Материализме и эмпириокритицизме».

Инкриминирование идеализма Богданову нередко поддерживают и современные исследователи. Так, Т.Г. Кульсеева утверждает, что замена А.А. Богдановым нейтральных элементов опыта Э.Маха на чувственно - трудовые общезначимые - это приём, с помощью которого он надеялся преодолеть идеализм, но это у него не получилось, так как преодоление осуществилось за счёт всеобщего отождествления социально - исторической сферы с той «объективностью», которая может быть в реальном мире. Таким образом, по её мнению, природа, материя наполнялись социальным содержанием, а онтология природы совпадала с онтологией общественной жизни. Поэтому исследователь считает, что его гносеология окрашена в субъективно-идеалистические тона.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Монархические идеи Л.А. Тихомирова
Личность Владимира Соловьёва и её влияние на становление философии всеединства
Всеобщая организационная наука как праксеологический итог развития философских воззрений А.А. Богданова
Понятие личности, ее структура и интегративное качество в трактовке А. Баама
Традиции школы всеединства в России
Вернуться к списку публикаций