2012-10-24 16:42:20
ГлавнаяФилософия — Эмпириомонизм как философское основание тектологии А.А. Богданова



Эмпириомонизм как философское основание тектологии А.А. Богданова


Пути решения этой задачи А.А. Богданов представлял только с организационной точки зрения, которой проникнуто всё его мировоззрение. В различных явлениях окружающего мира он видел то общее, что объединяет их, делая родственными самые разнородные их стороны, а именно организованность: «Познание разлагает вселенную или, что то же, мировой процесс, на различные части, большие, малые, даже бесконечно-маленькие, - на всякого рода элементы. Но элементы не являются нам в отдельности, а всегда в сочетаниях, разными способами и в разной мере организованными. ... Это - бесконечный ряд форм и способов организации, степеней организованности. Полной неорганизованности нет и не может быть в мире, доступном нашему опыту. Если бы и было нечто совершенно неорганизованное, мы об этом никогда не узнали бы: оно не оказывало бы никакого сопротивления нашим усилиям, никакого воздействия на наши чувства; следовательно просто не существовало бы для нас». Неслучайно, говоря об организации всего сущего, А.А. Богданов, прежде всего, распространяет этот феномен на сам процесс познания в форме организации опыта, который и являет нам эту окружающую нас действительность и нас самих. Впоследствии, при создании Богдановым своей тектологии этот организационный процесс познания органично войдёт элементом в систему организационных отношений, составляющих всё богатство окружающего нас мира.

Не случайным было и знакомство А.А. Богданова с эмпирикритицизмом как одной из разновидностей позитивизма, распространённого в России в начале века. Учёный разделял интерес эмпириокритиков к такой категории как «опыт». Разрабатывая характеристики процесса познания как социального приспособления, А.А. Богданов исходил из уровня развития современных ему идей психологической науки, взглядов представителей эмпириокритицизма Э. Маха и Р. Авенариуса. Смысл их концепции заключался в критике познания с точки зрения опыта и критике самого опыта, составлявшего содержание и сущность процесса познания. Смысл этой критики заключался в изучении и анализе содержания, связей, закономерностей и функций различных элементов этого опыта.

Создатели эмпириокритицизма основным постулатом своей теории сделали отношение к действительности как системе опыта, что определило всецело их отношение к исследованию процесса познания. В своём развитии и совершенствовании познание, с их точки зрения, во всё большей мере приближается «к чистому описанию того, что имеется в опыте.» Отсюда логично вытекает вопрос о содержании опыта, его связях и закономерностях, то есть вопрос о критике опыта. Что же познаётся? С точки зрения Э. Маха мы имеем перед собою, в целом, очень грандиозную, но, в тоже время, - очень пёструю картину, которую с помощью анализа наше сознание разлагает на всё более мелкие части и детали до того предела, где дальнейшее разложение невозможно. При этом представители эмпириокритицизма говорят о так называемых элементах опыта: «элементах-ощущениях» у Э. Маха и «элементах» и «характерах» у Р. Авенариуса. По мнению эмпириокритиков, «внешний мир» состоит из «тел», которые представляют собой сочетания признаков места, времени, цвета, формы, величины и других признаков. Разложение восприятия тел на элементы приводит нас к соответствующим элементарным ощущениям пространства, времени, цвета, вкуса, тактильным и другим, которые они у нас вызывают, именно в этой форме они нам только и доступны. В то же время, говоря о так называемом «внутреннем мире», состоящем из восприятий, представлений, стремлений и эмоций, эмпириокритики выделяют в их структуре те же самые, неразложимые далее элементы - ощущения. Факт, что одни и те же элементы могут принадлежать «телам» «внешнего мира» в качестве их «признаков» («красное», «зелёное», «холодное», «горячее», «твёрдое» и т.д.) и входить в состав «восприятий» и «представлений» «внутреннего мира» как их «признаки» (ощущение красного, зелёного, холодного, горячего, твёрдого и т.д.), дает возможность утверждать о единой природе нашего опыта.

Исходя из вышеизложенного, по мнению представителей эмпириокритицизма, снимается разница и противопоставление феноменов «физического» и «духовного» мира - «красное» в телах и «ощущение красного» в их восприятии суть тождественные элементы опыта, которые мы только различно обозначаем. В свете данного подхода тела - это комплексы тех же элементов, которые в «восприятиях» мы называем «ощущениями».

Оценивая свою систему, Э. Мах признавал существование физического мира, отвергая обвинения в идеализме, но предлагал исследовать человеческое познание и окружающий нас мир именно с точки зрения нашего опыта, как единственно доступной нам реальности.

Обвинение в тождестве эмпириокритицизма с идеализмом в дальнейшем будет часто звучать в критике как этого течения позитивизма, так и, в дальнейшем, эмпириомонизма, который взял на вооружение важное методологическое основание эмпириомонизма. Между тем, в отличие от объективного идеализма эмпириокритицизм не признавал никакой высшей, сверхчувственной реальности, считая всякую идею продуктом усложнения и обработки опыта, а в отличие от субъективного идеализма представители эмпириокритицизма утверждали, что действительность и опыт не укладываются всецело в рамки психического, напротив, «психическое» признаётся только за одну определённую область опыта.

Для ключевой установки эмпириокритицизма было абсолютно неважно деление явлений на материальные или идеальные, поскольку и материя, и дух для него были только лишь комплексами элементов нашего опыта, а всякая «сущность» в качестве сверх или внеопытной, были для эмпириокритиков лишь термином без содержания, пустой абстракцией. Различие «физического» и «психического» миров представители эмпириокритицизма сводили к различию двух областей опыта - физического и психического, «внешнего» и «внутреннего». При этом они подчёркивали более устойчивый и определённый характер связей и отношений явлений в форме ощущений, вызываемых объектами физического мира, нежели подобные связи и отношения явлений в психическом мире, которые во многом зависят от состояния нашего организма и, в частности, нашей нервной системы и, соответственно, влияют на формирование внутреннего опыта. Р. Авенариус обозначил эти два ряда опыта как независимый от состояния нашей нервной системы (физический мир) и зависимый (психический мир) ряды опыта.

По мнению Маха и Авенариуса, эмпириокритицизм был современной приближается «к чистому описанию того, что имеется в опыте.» Отсюда логично вытекает вопрос о содержании опыта, его связях и закономерностях, то есть вопрос о критике опыта. Что же познаётся? С точки зрения Э. Маха мы имеем перед собою, в целом, очень грандиозную, но, в тоже время, - очень пёструю картину, которую с помощью анализа наше сознание разлагает на всё более мелкие части и детали до того предела, где дальнейшее разложение невозможно. При этом представители эмпириокритицизма говорят о так называемых элементах опыта: «элементах-ощущениях» у Э. Маха и «элементах» и «характерах» у Р. Авенариуса. По мнению эмпириокритиков, «внешний мир» состоит из «тел», которые представляют собой сочетания признаков места, времени, цвета, формы, величины и других признаков. Разложение восприятия тел на элементы приводит нас к соответствующим элементарным ощущениям пространства, времени, цвета, вкуса, тактильным и другим, которые они у нас вызывают, именно в этой форме они нам только и доступны. В то же время, говоря о так называемом «внутреннем мире», состоящем из восприятий, представлений, стремлений и эмоций, эмпириокритики выделяют в их структуре те же самые, неразложимые далее элементы - ощущения. Факт, что одни и те же элементы могут принадлежать «телам» «внешнего мира» в качестве их «признаков» («красное», «зелёное», «холодное», «горячее», «твёрдое» и т.д.) и входить в состав «восприятий» и «представлений» «внутреннего мира» как их «признаки» (ощущение красного, зелёного, холодного, горячего, твёрдого и т.д.), дает возможность утверждать о единой природе нашего опыта.

Исходя из вышеизложенного, по мнению представителей эмпириокритицизма, снимается разница и противопоставление феноменов «физического» и «духовного» мира - «красное» в телах и «ощущение красного» в их восприятии суть тождественные элементы опыта, которые мы только различно обозначаем. В свете данного подхода тела - это комплексы тех же элементов, которые в «восприятиях» мы называем «ощущениями», формой позитивизма, рождённой на базе новейших методов естествознания и новейших форм философской критики. В соответствии с её положениями, основной задачей познания Э. Мах и Р. Авенариус считали систематизацию содержания опыта, который является и естественной основой и естественной границей познания. Данная систематизация, по их мнению, сама по себе является мощнейшим жизненным приспособлением, орудием сохранения жизни и её развития.

Говоря о познании как социальном приспособлении, представители эмпириокритицизма не видели большой разницы между некритическим - обыденным познанием и критическим - научно-философским, в основе сходства которых лежат одни задачи и методы как организационные приспособления, выработанные человечеством. Разница заключается лишь в степени разработанности этих приспособлений, в том, что научными и ли критическими методами задачи познания достигаются с относительно большей полнотой при меньших затратах энергии. Именно принцип экономизации сил и времени лежит, по их мнению, в основе развития процесса познания.

Богданов высоко оценивал подход эмпириокритицизма к трактовке им опыта в смысле преодоления дуализма процесса познания, отмечая значительную научно-критическую работу, выполненную его представителями. В частности, учёный отмечал и соглашался с мнением эмпириокритиков о том, что «... элементы опыта сами по себе не являются ни физическими, ни психическими, ... та и другая из этих двух характеристик зависит всецело от связи, от типа комбинации элементов». При этом, он критиковал их взгляды, считая, что Э. Маху и Р. Авенариусу не удалось достичь подлинного монизма: «Критика опыта сделала дуализм невозможным, - и всё же он остался, только принял новую форму. Опыт один по своему материалу, - но почему же в нем две закономерности? Связь физического и связь психического ряда принципиально различны, не сводимы одна на другую, и не допускают объединения в какой-нибудь третьей, высшей закономерности. Это не дуализм реальности, а дуализм способа познания».

Богданов считал, что когда область опыта разбивается на два ряда, которыми познание оперирует различными способами, то при этом оно не может быть единым и гармоничным. Именно в этом пункте начинается расхождение взглядов русского учёного с положениями эмпириокритицизма, откуда далее он идёт своим путём.

В своём эмпириомонизме учёный продвинулся дальше эмпириокритического подхода: отметив антитезу физического и психического типа связи элементов, А.А. Богданов поставил вопрос о сведении этих не сводимых для эмпириокритиков типов связи одного к другому, либо обоих к чему-то третьему, а также вопрос о природе их различия.

Одной из основных причин дуализма эмпириокритического подхода и, соответственно, дивергенции двух рядов опыта А.А. Богданов усматривал в наблюдаемой прерывистости психического ряда опыта и одновременной непрерывности физического ряда. Путь снятия этого противоречия А.А. Богданов видел в точном определении характера различий двух рядов опыта - физического и психического, а затем выяснении происхождения этих различий.

Анализируя физический ряд опыта, А.А. Богданов выделяет наиболее постоянное его свойство - «объективное» как противоположность «субъективного». При этом учёный считал объективными те данные опыта, которые имеют одинаковое жизненное значение для нас и большинства людей. С помощью этих данных мы и другие люди без противоречий строим свою деятельность. «Объективный характер физического мира заключается в том, что он существует не для меня лично, а для всех и для всех имеет определенное значение, по моему убеждению, такое же, как для меня, - писал Богданов. Объективность физического ряда - это его общезначимость. «Субъективное» же в опыте, - это то, что не обладает общезначимостью, что имеет значение лишь для одного или нескольких индивидуумов.» Исходя из этого положения, А.А. Богданов делает вывод о том, что физический мир - это социально-организованный опыт, соответственно психический мир - это опыт, организованный индивидуально, посредством ассоциаций отдельного человека. Поэтому антитезу физического и психического рядов опыта А.А. Богданов предлагает понимать как различия в организации опыта, организованном либо социально, либо индивидуально. Причём, принцип организации здесь исполняет роль объединяющего фактора, позволяющего монистически подойти к объяснению окружающего мира, мира опыта. Анализируя содержание «опыта», учёный ставит вопросы о том, как соотносятся эти «физическая» и «психическая» его составляющие, а также, какова тенденция их дальнейшего развития. Пытаясь ответить на них, А.А. Богданов рассматривает варианты их столкновения и противоречий и делает вывод о жизненно высшей роли социально-организованного или объективного опыта, так как базис его неизмеримо шире, в нём социальное развитие, «жизнь миллионов людей в тысячах поколений, тогда как субъективный опыт в каждом данном случае лишь индивидуальный процесс развития определённой личности».

А.А. Богданов выводит гносеологические корни дуалистической трактовки процесса познания. Несмотря на то, что магическая цифра «два» присутствует и в его теории - два типа организации человеческого опыта, А.А. Богданов считает, что дуализм познания начинается не там, где существуют два типа организации опыта, а там, где эти два типа не находятся в организационном соотношении или гармонии. «Организация клетки, с одной стороны, и организма, к которому она вместе с другими клетками принадлежит, с другой стороны, - отмечал он, - не образует ещё жизненного дуализма: он возникает только там, где клетка начинает жить самостоятельной жизнью, не приспосабливаясь к своему целому; тогда отсутствие гармонии между частями и целым даёт себя почувствовать в понижении жизнеспособности либо части, либо целого, либо того и другого вместе. Это и есть дуалистическое противоречие».

Под этим же углом он рассматривает сущность и причины дуализма процесса познания, присущего, по его мнению, современному положению психики, который возникает там, где «индивидуально-организованный опыт перестаёт быть нераздельной частью социально-организованного, если первый складывается в самостоятельные формы, независимые от форм второго, неприспособленный к ним гармонически, словом, если «психическое» превращается в особый мир со своими категориями и законами, не образующими органического единства с категориями и законами «физического».

Последствия этого - превращение мира опыта в мир противоречий и борьбы, неспособность личности согласовывать свои переживания и действия с переживаниями и действиями других людей, которые превращаются для этой личности в иначе организованные объекты, запутывание сознания в безвыходных противоречиях анимизма и метафизики. Устранение последствий такого положения учёный видел в систематическом приспособлении индивидуально-организованного опыта к социально-организованному. При этом учёный ищет те пути, следуя которым можно было бы достичь такой гармонизации и согласования.

А.А. Богданов использует распространённый в психологии принцип так называемого «психофизического параллелизма», который предполагает постоянное соотношение и корреляцию между психическими процессами и физиологическими процессами нервной системы, что позволяет изучать психические явления по их физиологическому корелляту. Данный принцип философ расширяет до масштабов методологической идеи параллелизма «обоих рядов явлений и об одинаковом применении к ним обоим принципов энергетики.» Несомненно, данный вывод основывался на достижениях известных психофизиологов того времени - Вебера и Фехнера, открывших закономерность взаимозависимости психических ощущений от величины физического раздражителя, что несомненно в дальнейшем было использовано учёным: «ощущения пропорциональны тем жизнеразностям, с которыми непосредственно связаны. ... исчезают всякие основания для того, чтобы принимать сложную дуалистическую связь вообще между жизнеразностями и соответственными переживаниями: между теми и другими надо признать, в пределах количественной оценки, самую простую зависимость прямой пропорциональности». Различия элементов исчезают в единстве отношений, уничтожается смысл противопоставления «физического» и «психического», тем самым восстанавливается целостность познания.

Разрабатывая эту идею, философ рассматривает процесс познания и, соответственно, его психический и нервно-физиологический ряды как одно целое - психо-физиологический процесс. Опыт, организованный индивидуально, входит в систему опыта, организованного социально, как его неотделимая часть, и перестаёт составлять особый мир для познания. «Психическое» исчезает в объединяющих формах, созданных познанием для «физического», но и физическое перестаёт быть «физическим», как только у него нет его постоянной антитезы - психического.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма
Общетеоретические и методологические основы философской антропологии И.А. Ильина
Мифы русской идеи
Социальный гуманизм Томаса Манна: взаимосвязь культуры, политики и гуманизма
Ценностно-нормативные установки этики устойчивого развития (на примере Байкальской природной территории)
Вернуться к списку публикаций