2012-10-24 16:42:20
ГлавнаяФилософия — Эмпириомонизм как философское основание тектологии А.А. Богданова



Эмпириомонизм как философское основание тектологии А.А. Богданова


Существует множество точек зрения на генезис эмпириомонизма, но, как это было показано в первом разделе, наиболее непосредственное и сильное влияние на формирование новой методологии познания оказали философия марксизма и наиболее современный вариант позитивизма того времени - эмпириокритицизм Э. Маха и Р. Авенариуса. Можно отметить и более глубинные идейные традиции и более современные источники, проявившиеся в монистической концепции учёного, о которых говорится в предыдущем разделе. Сам Богданов, критикуя взгляды Р. Авенариуса, утверждает: «Взамен этой теории я дал другую, родоначальником которой я считаю Спинозу, а основной материал для которой дан, по моему мнению, воззрениями Мейнерта, и отчасти теорией эмоций Джемса - Ланге.». И всё же спектр мнений о степени влияния той или иной философской концепции на формирование идей эмпириомонизма колеблется возле двух основных полюсов. Одни из них, например В.Н. Садовский и Д.Н. Козырев, отстаивают ведущую роль философии Маркса в создании богдановской методологии познания. Первый утверждает, что в эмпириомонизме учёный успешно соединил основные принципы философского марксизма и позитивные стороны философии эмпириокритицизма в своей трактовке данных философских направлений. При этом, по его мнению, акцент своих научных предпочтений Богданов фокусирует на марксизме: «А.А. Богданов считал весьма перспективным соединение исходных принципов социальной философии марксизма с идеями махизма и эмпириокритицизма, но при этом он никогда ... не покидал почвы марксизма и никогда не превращался просто в апологета философских концепций Э. Маха и Р. Авенариуса. Поэтому разработанный им в то время эмпириомонизм, конечно, не только и не столько вариация на тему махизма, сколько реальная попытка переработки ряда интересных идей современной философии, которые могли бы способствовать совершенствованию марксистской философии.». Д.Н. Козырев, в свою очередь, считая спорной точку зрения, которая «интегративный» подход А.А. Богданова относит исключительно к влиянию Э. Маха и позитивистской традиции в целом, утверждает, что при всей открытости мировоззрения А.А. Богданова влиянию самых разных взглядов, К. Маркс всегда оставался мерилом и регулятором его идей. Поэтому в своих выводах о природе взглядов учёного исследователь склонен говорить прежде всего об эмпириомонистической корректировке марксизма А.А. Богдановым, причём, по его мнению, богдановская система с элементами «стохастического» материализма, «который явно выигрывает перед своим «детерминистическим» предшественником, ибо он открывает дверь для объяснения самой удивительной стороны человеческого бытия - тайны свободы», есть огромное достижение философа, ибо создаёт картину всепронизывающего единства мира.

Другого варианта трактовки вклада этих философских течений в рождение эмпириомонистической теории А.А. Богданова придерживаются Т.Г. Кульсеева и Н.А. Кузьминых. Например, Кульсеева подчёркивает явную позитивистскую окраску богдановской теории, имеющей целью обосновать праксеологическое единство человека и мира. С ней солидарна Кузьминых, также считая, что А.А. Богданов отдавал очевидное предпочтение именно позитивизму и его новейшей форме - эмпириокритицизму, «как наиболее адекватно способную отразить в своём учении многообразие и единство мира и отвечающую потребностям эпохи».

Существует и третья точка зрения, которую отстаивает Е.В. Шиленков, утверждая, что для А.А. Богданова обе школы были уже пройденными ступенями в духовной эволюции человечества. По его мнению, в эмпириомонизме «наблюдается выход за пределы эмпириокритицизма, выражающийся во введении оригинальной онтологии, и за пределы марксизма, выражающийся в оригинальной концепции идеологии. Этот выход, по мнению Шиленкова, возникает в ходе той попытки синтеза марксизма и эмпириокритицизма, которая предпринята Богдановым. Результатом является формирование оригинальной философской концепции, основными понятиями которой являются понятия «системный подбор», «подстановка», «живой опыт».

И всё же, более правильным, следует определить и акцентировать то значение, которое сам А.А. Богданов отводил марксистской теории в формировании своего эмпириомонизма. Во-первых, учёный, так высоко оценивавший потенциал передовых естественнонаучных теорий для формирования методологии познания, в том числе и эмпириокритицизм, воспринимал исторический материализм как философию, прежде всего естественнонаучную: «Ведь естественные науки - это идеология производительных сил общества, потому что их базисом служит технический опыт и технические науки; согласно же основной идее исторического материализма, производительные силы общества представляют базис его развития вообще.».

Во-вторых, исторический материализм К. Маркса был для него более чем одним из многочисленных теоретических материалов, используемых им для строительства своего монистического мировоззрения. Для А.А. Богданова, по его собственным словам, он являлся «регулятором и методом ... работы одновременно». Всё это позволяет утверждать, что приоритет марксистской философии в формировании эмпириомонистической концепции учёного бесспорен. Более того, в определённой степени, можно говорить о парадоксальном развитии идей марксизма на новой методологической основе, в новых исторических обстоятельствах, характеризующихся качественно иным уровнем развития науки и техники.

Для понимания основных положений значительного труда российского учёного, его всеобщей организационной науки - тектологии, необходимо чётко представлять себе методологические основания, которые содержат в себе ключ к пониманию сущности тектологии. Речь идёт о его философской концепции, в котором сосредоточены основания миропонимания учёного - об эмпириомонизме. Эмпириомонизм (по-гречески «emperia» - опыт, «monia» - единый), то есть «единый опыт» или единство опыта, представляет собой философскую концепцию А.А. Богданова, созданную им в начале XX в., в 1904 - 1911 гг., то есть приблизительно за десятилетие до создания его всеобщей организационной науки - тектологии. В этой работе сконцентрирована его методология научного исследования различных сторон природы, человека и общества как разнообразных организационных форм, подчинённых единым механизмам и закономерностям возникновения, развития и исчезновения.

В своём труде А.А. Богданов попытался ответить на вопрос о сущности процесса познания мира человеком и роли опыта в этом процессе с точки зрения его единой природы организации. Он подробно анализирует сущность процесса познания с позиций современных ему данных психологии и энергетики, стремясь найти подтверждение его монистической природе, исходя из единства различных областей доступной нам реальности: физиологии, психики и её различных компонентов: «Материал сознания, жизни, всей природы всюду один; группировки его различны. Развитие жизни всегда означает одно и то же: это возрастание организованности в группировке элементов».

Большое место он отводит критике ленинского толкования феномена «вещи в себе», придавая ей методологический характер. Критически учёный анализирует генезис и причины существования дуализма познания для того, чтобы обосновать монизм своей науки. В эмпириомонизме Богданов подробно рассматривает действие механизма подбора, являющегося одним из организационных механизмов, с помощью которого функционирует и психика, и человеческое общество. Его работа стала подведением итогов определённого периода формирования философских взглядов учёного. В ней А.А. Богданов предпринял попытку систематизировать собственные мировоззренческие установки. Особый интерес представляет та роль, которую эмпириомонизм занимает в создании учёным всеобщей организационной науки, так как в настоящее время практически отсутствуют работы, анализирующие взаимосвязь этих двух пластов философского мировоззрения учёного.

Говоря о взаимосвязи эмпириомонизма с тектологией, необходимо отметить наличие нескольких точек зрения на взаимосвязь этих значительных и неординарных образцов богдановской мысли. Наиболее распространённое мнение, к тому же имеющее, на мой взгляд, наибольше количество весомых оснований, заключается в том, что концепция эмпириомонизма содержит важнейшие принципы и теоретические положения, лежащие в основе всеобщей организационной науки, и является философским обоснованием тектологии А.А. Богданова. Отдельные элементы эмпириомонизма либо вошли в качестве компонентов в тектологию, либо послужили методологической основой разработки всеобщей организационной науки. Этого мнения придерживаются и другие исследователи, в частности В.Н. Садовский, Т.Г. Кульсеева, Н.А. Кузьминых, Е.Л. Петренко.

Другое мнение в вопросе о связи эмпириомонизма и тектологии отстаивает Д.Н. Козырев. Он считает, что «эмпириомонизм и тектология не связаны между собой напрямую, а представляют собой часть более общей концепции, ...в монистической картине мироздания Богданова присутствует дополнительное измерение, и два её слоя сложно сопряжены. На наш взгляд, следует говорить о встрече двух методов описания разных модусов (срезов) действительности: «природы для человека» и «природы вместе с человеком».

Можно привести и более оригинальную точку зрения И.С. Нарского на соотношение эмпириомонизма и тектологии А.А. Богданова. Он рассматривает формирование вышеуказанных концепций мыслителя как вызревание и развитие различных тенденций научного творчества учёного. По его мнению, одна тенденция формировала эмпириомонизм как философию монистического актуализма XX века, другая развертывала теорию систем как науки общего характера. Хотя даже хронологическое рассмотрение и логика содержания научного творчества А.А. Богданова свидетельствуют в пользу того, что эмпириомонизм стал лишь промежуточным этапом на пути создания им всеобщей организационной науки. Более того, И.С. Нарский, в определённой степени, противопоставляет эти два пласта научно-теоретического творчества учёного, отмечая: «И вот что мы видим: идеи теории систем начинают расшатывать эмпириомонизм изнутри».

Формируя свои взгляды, А.А. Богданов подходил к осмыслению необходимости изменения двухтысячелетней философской традиции деления окружающего мира на две диаметрально противоположные стороны реальности - активное деятельное сознание и инертную неодушевлённую материю, «дух» и «материю», что при переносе на социальную практику связывалось им с процессом отчуждения человека, с существованием, с одной стороны, передовой части общества, занятой руководством и управлением, а с другой, - инертной массы, обречённой на слепое и безропотное следование своему поводырю. В практическом аспекте для А.А. Богданова, активно включившегося в процессы революционного переустройства общества, это означало кардинальное переосмысление самой роли и положения передовой революционной интеллигенции, которая должна находиться в реальном служении народу не во главе его, а в равноправном партнёрстве и слиянии с народом и его передовой частью - рабочим классом, выдвинувшимся в силу своего особого исторического положения на передний край преобразования действительности. Эта задача неизбежно выводилась из философской парадигмы, составляющей основу мировоззрения А.А. Богданова: «чтобы оправдать свои претензии на духовное лидерство интеллигенты - «строители нового миросозерцания» - как идеалисты, так и марксисты, должны как минимум, положить в основу своей идеологии передовые достижения естественных наук, чтобы в дальнейшем с помощью этого действительно нового знания собрать воедино раздробленных специализацией трудовой опыт человечества». То есть, восстановить всеединство трудового опыта человечества. Именно обоснованию и решению этой задачи была посвящена его философская концепция эмпириомонизма. Сущность её заключалась в поиске единой точки зрения на мироустройство, выявлении своеобразного универсального элемента познания, который позволил бы свести всё многообразие и богатство окружающей реальности в единую целостную и стройную систему. По его мнению, это способствовало бы упорядочению деятельности по социальному переустройству общества на принципах оптимального и экономного использования сил человечества при достижении максимально возможного результата.

Подчеркнём, что А.А. Богданов был не одинок в своём стремлении: и до него, и вместе с ним, и после него, это пытались сделать множество философов и представителей различных сфер науки. Можно вспомнить только известный вывод Б. Спинозы: «... порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей». Дух его времени не оставлял для него иного пути, как искать новые интегрирующие формы для огромного содержания, накопленного за многовековую историю человеческого общества, «коллективные силы человечества в его борьбе с природой возросли в сотни раз за последние века и применяются в бесконечно разнообразных направлениях; ещё значительнее расширилась область научного опыта, по отношению к которой сфера производства является теперь только небольшой частью, неизмеримо увеличилось богатство идей и мировоззрений, переплетающихся и сталкивающихся в современном мире». Поиску этих форм подчинено у А.А. Богданова соответствие двум целеполагающим идеалам, которые неразрывно связаны между собою и «... должны находиться в строгой гармонии.».

Идеал практической жизни учёный видел в стремлении объединить всё человечество для борьбы со стихийным миром, постоянном развитии сил человечества на основе собирании и систематизации его организационного опыта с целью эффективного применения в созидательной деятельности.

Идеал познания, как производная задача, для него заключался, прежде всего, в преодолении разделения человеческого опыта на физический и психический ряды, с которыми познание вынуждено оперировать различным образом. В результате чего возможно, по его мнению, преодоление дистанцирования общественного (коллективного) и индивидуального (личностного) опыта, подчинение второго первому и повышение в итоге общей организованности и жизнеспособности человеческого общества.

Возможность преодоления дуализма познания учёный видел в создании однородных форм мышления, в которых «...произойдёт систематическое приспособление опыта индивидуально-организованного к организованному социально, так что первый найдёт себе место в объединяющих формах второго». Единый мир опыта для него выступал как содержание для единого познания, что и составляло сущность эмпириомонизма.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Этико-аксиологические корни экологического кризиса
Ценности капитализма и процесс глобализации
Всеобщая организационная наука как праксеологический итог развития философских воззрений А.А. Богданова
Традиции школы всеединства в России
Методологическая функция философии в научном познании
Вернуться к списку публикаций