2012-01-28 20:05:35
ГлавнаяФилософия — Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.



Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.


Вклад К.Н. Леонтьева в развитие русской монархической идеи сходен с влиянием творчества Н.Я. Данилевского. Леонтьев обосновывает своеобразие, независимость русской политической истории, гибельность для России идей западного либерализма, необходимость и спасительность царского самодержавия. Для собственно монархической идеи наибольшую ценность представляет, на наш взгляд, его мысль о роли православия в укреплении самодержавия.

Сторонником неограниченного самодержавия являлся крупнейший государственный деятель, философ, профессор права, педагог Константин Петрович Победоносцев (1827-1907). Он считал, что политическое устройство России, сложившееся в результате и после реформ Петра I не требует принципиальных изменений, тем более в радикальной форме. Необходимы лишь постепенные, эволюционные изменения, направленные на улучшение качества законов, их исполнения, на повышение нравственности самых широких слоев населения, при усилении роли православия в жизни общества. При этом как государственный деятель и мыслитель Победоносцев решительно выступил в начале 80-х годов против имевших большую популярность в правительственных кругах и среди некоторой образованной части общества идей конституционализма, парламентаризма, созыва Земского собора. Идеи ограничения Русского самодержавия, принятия конституции он называл «безумными стремлениями». Парламентаризм он называет «великой ложью нашего времени», развенчивая в одноимённой статье, написанной в 1896 году, все мнимые на его взгляд достоинства данной политической системы. На его взгляд, парламент абсолютно не выражает волю и интересы народа. Политические вопросы относятся к числу самых сложных, подавляющая масса народа, как справедливо считает Победоносцев, абсолютна в них некомпетентна. Избиратели на парламентских выборах отдадут свои голоса отнюдь не самым образованным, опытным и добросовестным. На выборах побеждает «смелость, самоуверенность в соединении с ораторством и даже некоторой пошлостью, нередко действующей на массу». При этом огромную роль играют, поддерживающие кандидата организации, вложенные в избирательную кампанию деньги и органы печати. Народные представители с помощью популизма и денег, попав в парламент, «не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководствуются собственным произвольным усмотрением или расчётом, соображаемым с тактикой противной партии». Мало того, при рассмотрении наиболее принципиальных вопросов народный представитель, как правило, несвободен в своём решении, принимая его в соответствии с указаниями лидера парламентской партии к которой принадлежит. В соединении с этим система образования правительства на парламентских и партийных началах приводит к тому, что «Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует». В результате народ получает парламент как «учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей» и министров, которые «столь же безответственны, как и народные представители». Таким образом, при парламентаризме как и при единовластии и олигархии власть принадлежит привилегированному меньшинству. Введение парламентаризма в России, по мнению Победоносцева, привело бы к страшным потрясениям, хотя бы вследствие её многонационального состава. Демократия в отличие от неограниченной монархии на сможет справиться с «инстинктами национализма». Напротив, парламентаризм станет благодатной почвой для сепаратизма: «каждое племя из своей местности высылает представителей - не государственной и народной идеи, но представителей племенных инстинктов, племенного раздражения, племенной ненависти - и к господствующему племени, и к другим племенам, и к связующему все части государства учреждению». Последствия этого точно предсказать трудно, но в любом случае, считает Победоносцев, для России они были бы губительны. В целом, оценивая идею парламентаризма для России, Победоносцев писал: «Страшно и подумать, что возникло бы у нас, когда судьба послала нам роковой дар - всероссийский парламент! Да не будет». После убийства Александра II в своей знаменитой речи в Государственном Совете 8 марта 1881 года Победоносцев резко осудил проект М.Т. Лорис-Меликова, предусматривавший создание при Государственном Совете некого подобия представительного органа; государь Александр III поддержал своего Обер-прокурора.

Столь же решительно К.П. Победоносцев выступил против славянофильского проекта созыва Земского собора, предложенного министром внутренних дел Н.П. Игнатьевым. Биограф Победоносцева Б.Б. Глинский писал, что замысел «московских друзей» К.П. Победоносцева привёл последнего в ужас, этот проект «как явление государственного ... беспорядка, рисовался ему ещё более опасным, нежели проект Лорис-Меликова, в котором как-никак он всё же усматривал известную законченность и определённость».

Таким образом, К.П. Победоносцев достаточно обоснованно критикует пагубность для России парламентаризма. Неприятие им Земского собора имеет своими причинами, видимо, политическую нестабильность в пореформенной России и либеральные настроения в образованной среде, не понимающей самобытность русской политической истории. В этих условиях Земский собор мог выступить против верховной власти. Но что предлагает К.П. Победоносцев? Только лишь улучшение качества законов, повышение нравственности народа и усиление роли православия. То есть как и прочие представители русской политической консервативной мысли он видел своеобразие самодержавия в нравственных и православных основаниях. Но достаточно ли было лишь предложенных им мер? Была ли необходимость что-то менять в системе государственной власти? Ответов на эти вопросы мы у К.П. Победоносцева не находим.

Таким же убеждённым и деятельным сторонником неограниченной самодержавной власти являлся публицист, издатель, критик Михаил Никифорович Катков (1818-1887), написавший совместно с К.П. Победоносцевым известный Манифест от 29 апреля 1881 года. Цель государства Катков видел в обеспечении блага народа, обеспечения мира в стране. Это должным образом доступно только единой, неограниченной верховной власти, ибо только она способна устранить все возможные внутренние противоречия, существующие в обществе. Государственная власть по своей природе есть власть неограниченная. Об этом свидетельствует сам ход образования государства, который состоит «Ни в чём ином как в собирании и сосредоточении власти. Покоряются независимые владения, отбирается власть у сильных, и всё что имеет характер принудительный подчиняется одному верховному над государством началу; дело не успокаивается пока не водворяется в стране единовластие покрывающее собой весь народ». Очевидно, что неограниченному характеру верховной власти более всего соответствует форма правления в виде неограниченной, абсолютной монархии. Все иные формы правления: ограниченная монархия, республика - предусматривают наличие в государстве конкурирующих властей, разрывая тем самым органическое единство государственной власти.

Таким образом, по мнению М.Н. Каткова, абсолютная монархия принципиально лучшая форма правления, а применительно к России это особенно очевидно. Сила русского самодержавия в том, что будучи единой и неограниченной она имеет наилучшие возможности к устранению любых общественных противоречий. Она устраняет любую конкуренцию властей, которая неизбежно возникает при ограничении верховной власти. Именно самодержавие наилучшим образом обеспечивает благо подданных, так как государь не связан, по мнению Каткова, интересами каких- либо отдельных сословий, его цель - благо всего народа, а неограниченный характер его власти позволяет без лишних затрат народных и государственных сил, решать самые грандиозные задачи. Доказательством этого Катков считает отмену крепостного права: «Только самодержавный Царь мог, без всякой революции, одним своим манифестом, освободить 20 миллионов рабов, и не только освободить лично, но и наделить их землёю». По той же причине самодержавие в наибольшей степени обеспечивает «народную свободу» и широкое самоуправление, исключая произвол отдельных корпораций, партий, всегда преследующих частные интересы.

Важным преимуществом российского самодержавия является то, что оно имеет своим главным основанием «народное чувство». Народ любит своего монарха и верит ему. Именно вера является стержнем отношений между народом и престолом. Катков пишет: «Россия сильна именно тем, что народ её не отделяет себя от своего государя». Это чувство глубоко укоренено в русском народе, что в значительной степени является следствием её во многом религиозной природы. Народное чувство стремится к сакрализации верховной власти, фигуры своего государя: «Народ верит, что сердце царево в руке Божией». В Русском народе это чувство усилено благодаря тому, что «Русский царь ... Богом поставленный блюститель и охранитель Православной Церкви ...», и отсюда - «Русский Царь предмет не просто почтения, на которое имеет право всякая власть, но священного чувства в силу его значения в домостроительстве Церкви». Здесь мы видим элементы того же «православного мессианизма», «симфонии властей», что и у Филофея и других русских мыслителей.

Катков жестко критиковал любые планы ограничения русского самодержавия, выступая против принятия конституции и создания представительного органа, не только законодательного, но и законосовещательного. Представительство, по мнению Каткова, будет выражать интересы «не народа, а чуждых ему партий и неизбежно станет орудием их игры, которой так легко овладевает всякого рода интрига». Катков выступал также против славянофильского проекта созыва земского собора, считая, что при положении, существующем в России, он будет представлять «сборище людей деморализованных и смущённых». Вообще он считал, что ситуация в России как никогда стабильная: «Никогда наше отечество не было так могущественно и никогда единение народа с государством, всегда неразрывно крепкое, не было трак живо, и никогда прежде не могло бы быть так плодотворно как теперь. Исторический, всё объединяющий дух нашего народа не покинул нас, лишь бы только мы охотно следовали его внушениям, лишь бы правительство само оставалось ему, лишь бы мудрость правительственная нашла способ устроить в этом духе народные силы для государственных целей». Но здесь напрашивается вопрос - что нужно сделать, чтобы правительство следовало «внушениям» народа? Этот вопрос тем более был тогда актуален, так как общим местом была критика засилья бюрократии, закрывающей от государя его народ. Но у Каткова нет на это ответа.

Таким образом, главной особенностью русского самодержавия М.Н. Катков считал единение царя и народа, имеющее под собой религиозную основу. Как и К.П. Победоносцев он выступает против серьёзных изменений в политической системе России.

Интересными представляются взгляды на форму правления российского государства известного консерватора-охранителя Дмитрия Алексеевича Хомякова (1841-1918). Он считает, что нет абсолютно лучшей формы правления; её достоинства определяются степенью соответствия «внутреннему строю», присущему тому или другому обществу. К внутреннему строю Хомяков относит прежде всего веру и основанный на ней народный быт, а также экономические, политические и культурные признаки, характеризующие общество. При этом он отличает внутренний строй западного человека и восточного. Для западного человека на первом месте стоят материальные интересы, и именно в их достижении он получает наибольшие результаты. Для восточного человека характерно понимание того, что всё земное преходяще, есть цели более высокого порядка, относящиеся к сфере духа. Русский, по мнению Д.А. Хомякова, представляет собой гармоничное звено между этими двумя крайностями, стоящее ближе к азиатам, с которыми, впрочем, русских глубоко разделило христианство.

На Западе стремление к материальному благу, породило стремление народа к участию в политических процессах, интерес к государственным делам, ибо власть и материальное благополучие тесно связаны. Отсюда повсеместная замена единовластия конституционными монархиями или республиками. Абсолютизм, бывший в европейских странах, проявление того же самого, но со стороны правящих, в то время пока еще народ не в силах взять власть в свои руки. На Востоке, в том числе и в России, народ, заботясь о духовном благе, тяготиться гражданскими, политическими делами, и стремиться их передать профессионалам в управлении: царю и чиновникам. Русский народ, считает Хомяков, «живущий верой и бытом, твёрдо стоит на принципе самодержавия, то есть устранения от политиканства, в котором видит лишь необходимое зло, которое возлагает как бремя на избранное и жертвующее собою для общего блага лицо - Государя, за что и воздаёт ему честь и любовь».

Русское самодержавие и абсолютизм имеют совершенно разную природу. При абсолютизме власть существует ради власти. Монарх оторван от народа, абсолютно независим, он становится царём всех - всего множества народов, населяющих страну. Иное при самодержавии, которое существовало, по мнению Хомякова, в допетровской России. Самодержавие характеризуется органичной связью царя и народа, характеризующейся полным доверием народа своему монарху. Народ, по мнению Хомякова «... не подозревает власть в наклонности к абсолютизму, ибо он считает власть органическою частью самого себя, выразительницей его самого, не отделимой от него; и потому самому ему не придёт никогда мысль в голову о её формальном ограничении, пока он не поймет возможности того, что власть может от него отделиться, стать над ним, а не жить в нём». При этом надо иметь в виду, что речь здесь идёт только о русском народе. Древняя Русь при колонизации других народов, считает Д.А. Хомяков, не приспосабливалась к ним, верховная власть общалась с этими народами не прямо, а посредством своего (русского) народа. Царь всегда оставался русским царём; государство всегда оставалось государством самоопределяющегося русского народа, иные народы не влияли на государственное строительство. При этом, будучи далёким от политиканства, народ понимает, что было уже сказано, власть как бремя, и «Царь, царствуя, почитается совершающим великий подвиг, подвиг самопожертвования для целого народа». Таким образом, Хомяков указывает «чисто нравственный характер, который имеет в глазах русского народа Самодержавие».

Реформы Петра I заменили Русское Самодержавие - абсолютизмом. Царь в разноплеменном море своей страны захотел стать царём всех, а не только русского народа. В итоге он оторвался от своего народа и не стал ближе другим. Между ним и народом образовалась могущественная «абсолютная бюрократия». Необходимо возродить самодержавие, для этого необходимо царю осознать свою духовную близость именно с русским православным народом, по-прежнему являющимся основой русского государства. Это возможно, ибо реформы Петра I и последующие 150 лет смогли испортить лишь дворянское сословие, народ же сохранил полное доверие к своему государю «как к тому, в ком он видит воплощение своего народного единства и органической внутренней связи».

Следует заметить, что Д.А. Хомяков несколько идеализирует допетровский период, не видя, например, что уже при Алексее Михайловиче абсолютизм (западного образца) активно развивался, резко сокращалось участие различных слоев (кроме дворянского) в управлении государственными делами, что нашло отражения и в соответствующих политических учениях, в частности, в рассмотренных нами взглядах Семиона Полоцкого.

Подчёркивая нравственную основу самодержавия, видя в нём выражения духа русской нации в государственной сфере, Хомяков не считает необходимым и не предлагает каких-либо серьёзных изменений во внешнем, политическом устройстве России. Здесь его предложения ограничиваются необходимостью созыва Земского Собора, как одного из важнейших средств общения царя с народом, и восстановления органического характера связи между престолом и подданными.

Таким образом, в учении Д.А. Хомякова выделяются идеи о национальных основах царской власти, об отличии самодержавия от абсолютизма.

* * *

Итак, что можно сказать в целом о монархической идее в рассматриваемый период? Вначале следует заметить, что мы намеренно не брали концепции ограниченной, конституционной монархии. Хотя они в этот период конечно же существовали. Их развивали Б.Н. Чичерин, С.Ю. Витте, Г.Ф. Шершеневич, В.М. Гессен, Ф.Ф. Кокошкин, С.А. Котляревский и др. Но работы этого направления не представляют для нас интерес, их главной характеристикой является всё то же «подражательство», так как в их основе лежит одна и та же главная идея, что «нынешний мировой конституционализм есть историческая фаза движения народов». Но если это так, то изучение русской монархической идеи является делом малополезным, с чем автор данного исследования категорически не согласен. Вслед за известным исследователем русского самодержавия П.Е Казанским мы можем сказать, что вышеозначенное направление, «предлагающее, в сущности, слепую подражательность, есть достояние народов слабых, безразличных и безвольных, проявление духовной беспомощности и наследие исторической приниженности души народной, только прикрывающейся громкими фразами». Вслед за Н.Я. Данилевским, К.Н. Леонтьевым, Д.А. Хомяковым, П.Е Казанским мы утверждаем, что «государственный строй есть органическая часть народной жизни, уходящая своими корнями в глубь веков. Каков народный быт, такова и форма правления». Поэтому установив направление и содержание политических учений, предлагающих «подражательность», автор в дальнейшем оставляет их без внимания, рассматривая лишь труды, отражающие самобытные начала русской государственной жизни. Доказательством того, что эти самобытные начала существуют и реально определяют политическую жизнь общества является хотя бы то противодействие подражанию Западу, которое в России всегда было очень сильно. Как не парадоксально особенно ярко, на наш взгляд, об этом свидетельствует история XX, в котором Россия неоднократно пыталась перенять европейский политический опыт. Но пока мы имеем лишь один однозначный результат: из реализации западноевропейской либеральной, а затем социалистической доктрины получился крайне враждебный Западу Советский большевизм. Аналогичная попытка, которая в России совершается сегодня, ещё далека от своего логического завершения, и мы не можем делать каких- либо однозначных выводов на этот счёт.

Возвращаясь к анализу учений рассматриваемого периода, следует констатировать, что именно рассмотренные мыслители вместе с ещё некоторыми представителями русского консерватизма (традиционализма) выработали основные положения теории русского самодержавия. Этот период можно охарактеризовать как период активного формирования теории русского самодержавия. Однако, следует заметить, что эта теория не была целостной. Существовали отдельные её положения в большей или меньшей степени обоснованные, но не было создано научной системы. Это являлось следствием отсутствия самостоятельной русской политической науки.

Основываясь на изложенном материале, можно назвать следующие положения идеи русского самодержавия.

- верховная власть в полном объёме принадлежит государю- императору;

- власть осуществляется пожизненно;

- власть передаётся по наследству;

- монарх является юридически безответственным.

Но эти положения являются общими для большинства монархии, и рассматриваемые нами авторы не акцентировали на них своё внимание. Суть самодержавной идеи составили следующие положения:

- власть царя от Бога;

- между государем и народом существует особая духовная связь, на которой и основывается сила и действенность самодержавия; характер этой связи является нравственно-религиозным. Отсюда важное место, которое отводилось православию в утверждении функционировании русского самодержавия.

Эти положения тесно связаны. Разные мыслители указывали на разные стороны содержания существующей между монархом и его народом связи, но все они подчёркивали её религиозный и нравственный характер.

Именно из содержания этой связи вытекают усмотренные большинством мыслителей аполитичность, русского народа и его доверие, любовь к своему государю. В первый период мы лишь находим положения о богоданности царской власти и о необходимости обладания монархом христианскими добродетелями, что являлось видимым отражением указанной связи. А на третьем этапе налицо попытки теоретического обоснования духовного характера русского самодержавия.

Почти все рассмотренные нами авторы так или иначе подчёркивали необходимость постоянного поддержания и усиления указанной духовной связи. Отличались лишь их рецепты. Так славянофилы, Д.А. Хомяков предлагали наладить общение между народом и верховной власти посредством земских соборов. А К.П. Победоносцев, М.Н. Катков считали, что земские соборы в тех условиях - это путь к государственному беспорядку; им выход виделся в дальнейшем укреплении существовавшего порядка.

Но необходимо констатировать, что в этот период имелось и частичное ослабление самодержавной идеи. Имеется в виду утрата положения о «симфонии властей». Причиной этого служит, видимо, сама история России. Патриаршество было ликвидировано, поэтому русские мыслители, бесспорно, понимавшие огромное значение для судеб русского государства православия и Русской православной церкви, не вполне ясно осознавали необходимый характер взаимоотношений церкви и государства.

Таким образом, всю историю развития русской монархической идеи мы условно можем разделить на три периода.

1. Период «самостоятельности русской политической мысли» - с XI до середины XVII веков. В этот период молодая политическая идеология Руси не испытывала чужеродного деформирующего влиянии со стороны иных народов. Византийское влияние, которое безусловно существовало, нельзя отнести к таковому, ибо и византийское православие, и её идея царской власти органически совпали с самобытными началами русского государства и стали её неотъемлемыми началами. Именно тогда были сформулированы основные элементы идеи русского самодержавия.

2. Период «подражательности западной политической идеологии» - с середины XVII до второй трети XIX веков. Монархическая мысль этого периода несёт на себе сильный отпечаток европейских абсолютистских, либеральных идей. Русские самобытные начала на какое-то время отошли на второй план, хотя и здесь мы видим работу патриотической мысли в лице Н.М. Карамзина. Положительным моментом этого периода является безусловный рост русской политической науки, что касается юридической, то она и появилась на этом этапе.

3. Период активного формирования теории русского самодержавия - со второй трети XIX до начала XX веков. В первый период основные элементы идеи русского самодержавия были установлены эмпирическим путём без их должного обоснования. А в рассматриваемый промежуток времени национальная, традиционалистская мысль на новом научном уровне выделила и обосновала самобытные начала русской государственности.

Именно в этот период была сформулирована и обоснована центральная идея русского самодержавия - наличие нравственной, религиозной связи между государем и народом.


Цыганов Виктор Иванович



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Экзистенциальная метафизика человека в философии Н.А. Бердяева
Глобализация и проблема войн в современном мире
Ценностно-нормативные установки этики устойчивого развития (на примере Байкальской природной территории)
Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.
Софиология во всеединстве Вл. Соловьева
Вернуться к списку публикаций