2012-01-28 20:05:35
ГлавнаяФилософия — Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.



Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.


Рисуя контуры истинного самодержавия славянофилы очень мало внимания уделяют конкретным политическим формам, это стало основанием для утверждений, что «они отрицают необходимость форм вообще. Их политическое учение есть теория юридически-безформенного государства». Данное мнение профессора Градовского является неверным, вследствие непонимания сути учения славянофилов, которые действительно хотели воздать «Кесарю - кесарево, а Богу - Богово». К.С. Аксаков в «Записке ...» безусловно признаёт государство как раз внешней формой, которая необходима для общежития людей в силу их несовершенства. Но акцент делается на содержании, на внутренней жизни народа, которая должна быть защищаема формой-государством, отсюда кажущаяся бесформенность в их учении. Однако они дают немногочисленные, но чёткие политические формы и институты. По форме правления Россия должна быть неограниченной монархией. При этом необходимости в кардинальных изменениях государственного аппарата нет, он сохраняется в основных своих институтах, необходимо «необходимо лишь уничтожить гнёт, наложенный государством на землю ...». А это требует изменении не в форме правления и государственного устройства, а в политическом режиме с целью восстановления нарушенного союза между монархом и народом. Сделать это можно, как уже упоминалось, через обеспечение свободы выражения общественного мнения, важнейшим каналом которого как и в допетровской Руси должны стать Земские соборы, которые рекомендуют как поступать государю по тому или иному важному вопросу, но свобода действий остаётся за монархом. Но Земский собор можно созвать, когда для этого созреют условия. К.С. Аксаков считал, что в период написания им «Записки ...» (1855) таких условий в России нет, ибо общество разделено на сословия с абсолютно разными интересами, и выработать какое-либо разумное решение его представители сообща не смогут. Вместо Земского собора было бы более эффективным созывать отдельные собрания сословий для решения вопросов, касающихся этих сословий. Другим надёжным способом установления общественного мнения должна стать свобода слова, сопряжённая с максимально возможным ограничением цензуры.

Кроме общественного мнения славянофилы большое внимание уделяли другому политическому институту - самоуправлению, которое необходимо для самоорганизации внутренней жизни народа. При этом органам самоуправления должна быть предоставлена свобода действий необходимая для решения всех местных дел. Участие в решении этих дел государственных органов, является вмешательством государства во внутреннюю жизнь народа и поэтому недопустимо. Но за государством сохраняется вся полнота власти и «право во всякую минуту вмешаться в местную жизнь, прекратить на время самоуправление, отдать под суд любого из выборных лиц, устроить новые выборы, созвать новое собрание, словом, произвести полный переворот в местной администрации ...». Таким образом, за государством остаётся возможность пресекать злоупотребления правами местного самоуправления, но не права решать местные дела, то есть «земство ... представляет нечто, от государства отличное, свою собственную систему, с государством не совпадающую, нечто живущее самостоятельною жизнью».

Мы уже указывали на некоторую искусственность разделения на «Государство» и «Землю». Неограниченная монархия по самой своей сути имеет право вмешаться в решение любого дела и на любом, в том числе и на местном, уровне и в любое время, а не только для того, чтобы пресечь злоупотребления.

Таким образом, основной заслугой славянофилов является утверждение нравственного характера связи между монархом и народом, а также мысль о необходимости постоянного общения между ними, доведения мнения «земли» до государя.

Монархических взглядов придерживались и такой яркий представитель западников как Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885). Он в вопросе о форме правления российского государства придерживался идеи неограниченной монархии. Основанием этой точки зрения Кавелин считал своеобразие российской политической истории в отличие от западной: в России государственная власть никогда не противостояла народу, одно сословие - другому. Поэтому он был против идей народного представительства и конституционализма. На выборах в общегосударственный представительный орган образованное и организованное дворянство неизбежно победит, оставив подавляющую массу русского народа, безграмотную, ещё вчера бывшую в рабском состоянии, без представителей. В результате будет принята исключительно дворянская конституция. Далее Кавелин выступает против конституционного принципа разделения властей, который в российских условиях приведёт к захвату власти дворянством и, таким образом, к противопоставлению интересов основных масс народа и государства, к искусственному разделению общества на классы с противоположными интересами.

Опасностью в послереформенной политической ситуации он считал засилье придворной партии, которая отрывает престол от народа, не давая государю объективной информации о ситуации в России и тормозя реформы. Выход Кавелин видел в возврате к порядкам которые «... задуманы и проведены Петром Великим», в построение политического устройства, называемого им «самодержавной республикой». Во главе этой системы стоит наследственная верховная власть самодержавного монарха, власть которого не должна быть ограничена никакими представительными органами. Не допуская мысли о разделении властей, Кавелин считал полезным профессиональную специализацию единой государственной власти в лице трёх сенатов: административного, законодательного и судебного, - «находящихся под верховной санкцией императора». Административный Сенат должен соединить в себе власть существующих Государственного совета, Комитета министров и первого департамента Правительствующего Сената. Таким образом, коллегиальный Административный Сенат должен быть основным координатором всей системы государственного управления. Формирование данного органа предусматривает назначение одной трети членов непосредственно государем, треть состава должны избирать земства, оставшаяся треть избирается членами предшествующего состава Сената из своего состава. Административный Сенат предполагался как совещательный орган при императоре. Законодательный и Судебный сенаты должны быть независимы от Административного и формироваться аналогичным образом. Законодательный Сенат должен был готовить законопроекты, Судебный - руководить судебной системой. Сенаторы должны были быть несменяемыми, и нести ответственность только в судебном порядке. Ежегодно каждый из сенатов должен представлять царю отчёты о своей деятельности. Для решения особо важных вопросов император мог собрать вместе все сенаты. Местная власть, по мнению Кавелина, должна осуществляться назначаемыми царём губернаторами без участия каких- либо представительных органов.

Однако, через несколько лет Кавелин подвергает эту модель корректировке. Отдавая дань русской общине, Кавелин считал необходимым наделение её широкой автономией. Автономные общины должны объединяться в союзы общин, которые уже образуют губернии (области). На всех уровнях власти, а не только на уровне земств он уже предполагает наличие выборных органов, венцом которых должен явиться выборный общегосударственный Земский Собор под председательством государя-императора. Земский Собор должен выполнять те функции, которые ранее Кавелин отводил Административному Сенату. Но верховная власть по-прежнему должна принадлежать наследственной неограниченной монархии.

С неограниченной монархической формой правления Кавелин сочетает необходимость федеративного государственного устройства в России, основанного на административно-территориальном делении.

Следует указать на некоторые противоречия в положениях высказанной К.Д. Кавелиным программы. Будучи западником, либералом он в тоже время выступает против идей конституционализма, разделения властей. Он видит русскую специфику: в России царь всегда был царём всех, он был независим от отдельных сословий, которые не имели политического характера; государство никогда не противостояло народу. Кавелин ясно видел угрозу, исходящую от бюрократии, которая изолировала царя от народа и, по сути, узурпировала власть. Он понимал, что представительство расколет русское общество, передав власть в руки сильных - дворянства. Это правильно и хорошо. Но что он предлагает? Изощрённую систему центральных органов власти. Он предполагал, что система государственных органов, построенная в соответствии с идеями Петра I, будет поставлена под контроль государя. Но разве «петровские» учреждения не явились существенным шагом на пути к бюрократизации всего государственного аппарата? Есть ли действительно надёжные гарантии того, что новая система, построенная на старых принципах, не будет забюрократизирована? Треть членов назначает государь, треть избирают земства, треть избираются предшествующим составом сената. Что в этой системе может помочь верховной власти проконтролировать весь управленческий (административный, законодательный, судебный) аппарат, и, таким образом, обезопасить государство от бюрократизации? Такой силой могут быть только представители земств. Но разве не говорил сам Кавелин, что при представительстве власть неизбежно попадёт в руки одного сословия - дворян? В этом случае вместо солидарной работы с верховной властью можно получить меньшинство, которое будет всеми силами стараться захватить или саботировать власть, так как её интересы не будут совпадать с общенациональными. Но на деле всё могло бы быть ещё хуже. Опыт российского пореформенного земства показал, что власть в нём повсеместно оказалась в руках не просто и не только дворян, а либерально настроенного дворянства и интеллигенции, которая всюду вставала в оппозицию к правительству. Таким образом, делегация такого земства была бы просто опасной для центральных органов.

Ещё более ошибочна и опасна вторая модель, предложенная Кавелиным. Она бы повсеместно привела к власти те негативные силы, о которых говорилось выше, и которые немедленно бы начали борьбу с государем-императором за верховную власть.

Что является причиной этих ошибок Кавелина? Думается, будучи западником он всё же не сумел разглядеть основные особенности русской политической истории: нравственный характер связи между государем и народом, влияние православия на политические отношения, аполитичность русского народа. Проблемы российской государственности он предлагал решить исключительно путём некоторых внешних, формальных мероприятий, которые по своей сути не могли изменить внутреннее содержание российской политической действительности: оторванность государя от народа, ослабление между ними нравственной связи, засилье бюрократии.

Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) является одним из самых ярких представителей теории неославянофильства (почвенничества). Он известен прежде всего как автор фундаментального сочинения «Россия и Европа», в котором обосновывает теорию «культурно-исторических типов». Суть данной теории такова.

Всё человечество состоит из различных «культурно-исторических типов» (цивилизаций). История человечества - это история отдельных цивилизаций со своими взлётами и падениями. Не существует никакого «общечеловеческого прогресса» как непрерывного, поступательного, единого в своих основных чертах процесса.

В основе каждого культурно-исторического типа лежат свои основополагающие «начала», то есть его психические характеристики, культура, религия, политический и экономический строй. При этом, данные «начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает её для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций». Взаимодействие цивилизаций возможно и полезно, но только при сохранении народами своих самобытных основ. Отдельный культурно-исторический тип для своего же блага не должен допускать чужеродного влияния на эти «начала», напротив, должен стремиться развивать их исключительно из своего потенциала, заложенного в так называемый «этнографический период» (период с выделения племён от родственных им народов до практической реализации своих национальных идеалов). Только так народ может, по мнению Н.Я. Данилевского, максимально реализовать имеющийся у него потенциал. У других культурно-исторических типов можно и нужно перенимать элементы, лежащие вне сферы самобытных «начал»: «выводы и методы положительной науки, технические приёмы и усовершенствования искусств» и т. п. Любое же заимствование у иных цивилизаций в сфере самобытного исказит, уничтожит свои «начала» и породит жалкую карикатуру на опыт чужого народа.

Примером может служить Россия. Попытка Петра I заимствовать западный политический и культурный опыт привели, как считал Н.Я. Данилевский, к бюрократизации государственного аппарата, к тому, что не смогла развиться ни русская самобытная культура, ни была усвоена и европейская. Это произошло вследствие того, что Россия и Европа относятся к разным культурно-историческим типам: Славянскому и Романо- Германскому.

Как уже упоминалось, политическое устройство Н.Я. Данилевский относит к тем самобытным «началам» каждого культурно-исторического типа, которые необходимо охранять от чужеродного влияния, стремясь полнее раскрыть заложенный в них потенциал государственного строительства. Политические стремления и идеалы русского народа нашли своё полное воплощение в «Русском Царе», то есть в ничем не ограниченном самодержавии. Самодержавие в России, по мнению Н.Я. Данилевского, основывалось как на психических характеристиках русского народа, так и на некоторых внешних факторах. Он считал, что русский народ в своей подавляющей массе лишён властолюбия, испытывает уважение и доверие к власти, что выработало в нём умение и привычку повиноваться. Доказательством этого Н.Я. Данилевский считает отсутствие в России политических революций. Народ никогда не стремился к ограничению самодержавия. Смуты, которые происходили в России, имели «не политический, в строгом значении этого слова, характер». Вожди восстаний для придания законности своим действиям часто использовали самозванство. Народ шёл за ними, стремясь или восстановить права законного царя, или донести до верховной власти недовольство крепостным состоянием, но отнюдь не для ограничения власти русского монарха.

К внешним факторам, благоприятным для установления и укрепления самодержавия, можно отнести наличие у России на всём протяжении её истории многочисленных и грозных врагов. Противостоять им Русское государство могло только путём напряжения всех своих сил, что более всего возможно при «сильном, то есть самодержавном и единодержавном правлении».

Замена монархического правления конституционным, происшедшая в Европе, отнюдь не является обязательной и для России, ибо Россия - это представитель другого культурно-исторического типа, её история развивается по другому сценарию. Более того, ограничение самодержавия явилось бы для России, на взгляд Н.Я. Данилевского, огромной бедой.

В трудах Н.Я. Данилевского мы не встретим глубокого и всестороннего исследования русского самодержавия. Но тем не менее значение его творчества для обоснования рассматриваемой идеи трудно переоценить. Оно состоит в создании теории «культурно-исторических типов». Данная теория позволила русской самодержавной идеологии встать на более прочные основы, независимые от западноевропейской политико-правовой мысли. Отныне западный конституционализм уже не являлся неизбежной политической альтернативой для России. Русская национальная мысль могла (и добавим, - может) более уверенно обосновывать необходимость для России своих государственных рецептов.

Обоснование спасительности неограниченной монархии для России мы находим в трудах известного русского мыслителя, философа консервативного направления Константина Николаевича Леонтьева (1831-1891). Отношение к русскому самодержавию у него тесно связано с идеей прогресса, «идеей развития». Леонтьев выступает против упрощенного подхода к понятию «развитие», как к процессу распространения чего-либо однородного (например, распространение грамотности). Используя популярную в XIX веке органическую теорию, проводя аналогию между органическими и общественными системами, он определяет развитие как переход от простого к сложному, при усилении внутреннего единства системы. Высшей точкой развития и органических тел и «государственных организмов» он считал момент достижения высшей степени сложности, объединенной «неким внутренним деспотическим единством». В соответствии с этим подходом в истории любого общества он выделял три стадии: «1) первичной простоты, 2) цветущей сложности и 3) вторичного смешанного упрощения».

Чтобы понять, что же является благом для того или иного народа, необходимо установить государственную форму, которая была в исторической жизни ему наиболее присуща, при которой он (народ) достиг стадии «цветущей сложности», ибо форма - не случайность, она «есть деспотизм внутренней идеи, не дающей материи разбежаться». С этих позиций, в период «первичной простоты», по мнению К.Н. Леонтьева, правы «прогрессисты», желающие перемен, в период «вторичного упрощения» правы «охранители», стремящиеся законсервировать существующие формы.

Здесь очевидно влияние идей Н.Я. Данилевского, утверждавшего, что каждый народ (культурно-исторический тип) является носителем своей самобытной идеи. Наиболее полное и адекватное выражение этой идеи в период «цветущей сложности» («цивилизационный период» у Н.Я. Данилевского) достаточно краток и его нельзя повторить. Поэтому наиболее естественным и правильным в сфере политической является максимально возможное удлинение жизни государственных форм и сопряжённых с ними общественных институтов (например, православия в России) эпохи наибольшей зрелости.

Для России такой формой, по глубокому убеждению К.Н. Леонтьева, является «родовой наследственный Царизм», тесно связанный с православием. Причём, утверждение в России православия и самодержавия является, на его взгляд, прежде всего результатом византийского влияния на «полудикую Русь», а не органическим развитием собственно восточнославянских начал. Леонтьев писал: «Сильны, могучи у нас только три вещи: византийское Православие, родовое и безграничное Самодержавие наше и, может быть, наш сельский поземельный мир ..., - и далее, - Я хочу сказать, что Царизм наш, столь для нас плодотворный и спасительный, окреп под влиянием православия, под влиянием византийских идей, византийской культуры».

Таким образом, К.Н. Леонтьев, безусловно, положительно относится к русскому неограниченному самодержавию. Вслед за Н.Я. Данилевским, он видел прочные основы российской монархии в психологии русского народа, приверженного православию и покорного властям. Он тоже обращает внимание на то, что русские бунты не были направлены на ограничение самодержавия и часто использовали «лжелегитимизм» (самозванство), что ещё раз доказывало силу монархического начала в России.

Европейский либерализм Леонтьев считал свидетельством того, что Европа вступила в период «смесительного вторичного упрощения». Либерализм стремится к всеобщему равенству, равенству лиц, сословий, провинций, наций; а это не что иное как упрощение, «гниение». В эпоху «цветущей сложности» внутренняя идея деспотически организует, структурирует общественную систему, а «эгалитарно-либеральный процесс» борется «против всякого деспотизма - сословий, цехов, монастырей, даже богатств и т. п., есть не что иное, как процесс разложения».

Либерализм страшен для России, ибо раньше времени ведёт к третьему заключительному периоду русской истории. Леонтьев писал, что «никакое польское восстание и никакая пугачёвщина не могут повредить России так, как могла бы ей повредить очень законная демократическая конституция».

К тому же он прямо высказывает сомнение в том, что России ещё далеко до старения, как это считал, например тот же Н.Я. Данилевский. Россия, если считать со времён Киевской Руси, просуществовала уже более тысячи лет, почти предельный возраст, отпускаемый историей отдельным государствам. Таким образом, он высказал мысль, что Россия возможно уже прошла свой «период цветущей сложности», в который вступила в эпоху Петра I. Тем актуальнее становится борьба с либерализмом, которая позволит, по крайней мере, замедлить разложение государства, избежать которого, впрочем, не в силах ни один народ.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Социальная философия как интегратор социогуманитарных наук в системно-целостном изучении личности
Учение М.М. Бахтина о «диалогичности мышления» и «ответственной личности» как альтернатива партийно-классовому подходу
Глобализация и критика прогрессистской модели цивилизационного развития
Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма
Материально-практические измерения общественного бытия. Начала праксиологии
Вернуться к списку публикаций