2012-01-28 19:56:32
ГлавнаяФилософия — Монархические идеи Л.А. Тихомирова



Монархические идеи Л.А. Тихомирова


Помимо религиозного фактора на форму и характер верховной власти очень большое влияние оказывает условия «социального строя», к которым Тихомиров относит отношения межнациональные, чисто политические, социальные, экономические, бытовые. Эти условия могут быть как благоприятны для формировании монархии, так и напротив. Социальный строй, естественно, зависит от религиозных верований народа, но не прямо обуславливается ими, сохраняет свою самостоятельность. Тихомиров считал, что их действие может совпадать, как это есть в России, а может существенно расходится, как это было в Византии. К благоприятным для монархии условиям социального строя Тихомиров относил наличие в государстве безусловного национального большинства, наличие укоренённого патриархального быта. Монархия может появиться и при конкуренции в обществе сильных самоуправляющихся, демократических начал, с развитым аристократическим строем. Тогда монархия может выступить примиряющим началом.

Из всех сфер социальной деятельности государственность, как утверждает Тихомиров, наиболее требует сознательности, то есть рационального целеполагания и выбора средств их достижения. Поэтому государственность требует высокого уровня самосознания политического принципа, составляющего её верховную власть. Так демократия, являясь самодержавием большинства народа, должна поддерживать те условия, которые обеспечивают превосходство простого количества над силой качества какого-либо сословия или силой нравственного идеала. Аристократия как верховная власть должна стремиться не просто к сохранению своих привилегий, но к поддержанию своего действительного качественного превосходства. Монархия кроме всего прочего, в первую очередь, должна стремиться всегда быть выразительницей высшего нравственного идеала. Для этого она обязана заботиться о поддержании должного уровня нравственных представлений народа, и условий, обеспечивающих постоянную прямую связь монарха со своими подданными.

Но задача самопознания очень сложна. Для её решения очень важное значение «представляет глубина и характер развития образованного класса, степень развития и самостоятельность науки данной страны». Значение политической сознательности, считал Л.А. Тихомиров, огромно; её высокий уровень способен преодолевать даже психологические факторы, которые лежат в основе принципа верховной власти.

С этим можно согласиться. В качестве примера мы приведём состояние политической сознательности в России во второй половине XIX - начале XX веков. Огромное количество мыслителей: тот же Тихомиров, славянофилы, Данилевский, и подавляющее большинство рассматриваемых в главе первой настоящей работы, - одной из важнейших причин критического состояния политической системы России послекрепостного периода считали состояние умов образованного слоя. Представления этого слоя о должном для России государственном устройстве, в так называемый «Петербургский период» строились больше не на основе русской жизни, а как искажённый слепок западноевропейских политических доктрин, причём с антирусской направленностью. В результате правящий слой оказался неспособным построить адекватную требованиям действительности государственную систему, ибо русских умов, исследовавших политическую действительность на русской почве оказалось слишком мало, чтобы нейтрализовать прозападное либеральное настроение. Страшный результат, от которого так прозорливо предостерегали русских многие из названных мыслителей, известен уже нам - Россия пережила две революции, погрузившие её в море крови.

Состояние умов в 60-70 гг. XIX века точно обрисовал сам Тихомиров: «К тому времени, когда моё поколение сдавалось на руки обществу, у нас уже была создана целая либеральная культура, отрицательные, по преимуществу антирусские стремления которой дошли в 60-х годах до апогея...- и далее, - ... Революционные крайности вытекают из общего миросозерцания ... Наши «передовые» создают революционеров не своими ничтожными либеральными программами, а пропагандой своего общего миросозерцания. ... Я пережил мальчиком и юношей эпоху реформ, которые теперь превозносятся либералами. Но в то время я решительно не слыхал об этих самых реформах доброго слова. Тогда оказывалось, что всё делается не так, как следует. За что ни берётся правительство, всё только портит. Вместо того, чтобы окружить доброго Государя, столь заботящегося о желаниях общества, окружить его любовью, попечением, сиянием мудрости, в те времена либералы только жаловались и давали делу такой вид, будто правительство «делает уступки», да «недостаточные». ... С ранней молодости я только и слыхал, что Россия разорена, находится накануне банкротства, что в ней нет ничего кроме произвола, беспорядка и хищений; это говорилось до того единодушно и единогласно, что только побывавши за границей, сравнивши наши монархические порядки с республиканскими, я мог наконец понять всю вздорность этих утверждении». Другой известный русский мыслитель И. А. Ильин писал о российской интеллигенции, о её взглядах, что она «медленно созревала при императрицах Елизавете и Екатерине Второй; её заграничными «профессорами» были энциклопедисты, Вольтер и Руссо, её практической школой была первая французская революция; её политическими выступлениями были предательское убиение Императора Павла и заговор Декабристов. Этим определилось её направление; в этом сложилась её традиция». Таким образом, продолжая ход рассуждений Тихомирова, и рассматривая в качестве примера Россию, мы можем констатировать следующее. Даже религия и социальный строй, оказывающие в принципиальном плане наибольшее влияние на поддержание монархии, и имевшие в России в целом положительный для русского самодержавия характер, оказались неспособными противостоять деструктивному действию российской политической мысли. Отсюда подтверждаем положение Л.А. Тихомирова об огромной роли политической сознательности для судеб верховной власти.

Кроме указанных, по мнению Тихомирова, основных факторов, влияющих на возникновение и поддержание монархии, существуют весьма существенные «влияние внешней и внутренней политики». Так потребность в обороне от внешнего врага, иные обстоятельства, требующие концентрации власти очень благоприятны для образования и укрепления монархии. А вот длительная практика демократических учреждений, говорил Тихомиров, может постепенно привить народу демократический идеал верховной власти.

Порой практический интерес нации бывает настолько сильным, что может заслонить собой характер верховной власти. Тихомиров призывал быть особенно внимательными в этих случаях. Так эпохи национальной самообороны, как мы уже говорили, способствуют концентрации власти и ведут часто к выдвижению национального лидера, вождя. Так возникают предпосылки для создания монархии и устанавливаются диктатуры. Но сущность монархии ни в коем случае не сводится к такой единоличной власти. Для монархии, как уже говорилось, необходимо господство в обществе нравственного идеала, выразителем которого она и является. А сама по себе единоличная власть, констатировал Л.А. Тихомиров, возможна и при аристократии, и при демократии, когда правящий слой или, соответственно, народ, исходя из практических потребностей времени в сильной управительной власти тем или иным способом передают власть одному лицу. В качестве примера Тихомиров приводил историю падения римской монархии и установления республики, когда потребность в сильной власти сохранялась в обоих случаях. В то же время и при монархии возможно широкое применение коллективных и чисто демократических институтов: коллегии Петра I, земские соборы в России.

Различное сочетание перечисленных условий приводит к складыванию весьма разнообразных монархий. Но среди них Тихомиров выделяет три основных вида: 1) деспотическая; 2) абсолютистская; и 3) чистая или самодержавная монархия. При этом он оговаривается, что только самодержавие является истинной монархией, два других вида есть её искажения.

Под чистым видом любого «принципа Верховной власти» он понимал тип, в котором черты, составляющие суть данной формы правления получили достаточно полное развитие, не искажённое влияниями других условий ей не свойственных.

И в этом смысле истинной монархией будет та, в которой «монарх, вне сомнения для нации и самого себя, является назначенным на государственное управление от Бога». То есть в монархической власти подданные и сам монарх должны видеть представителя высшего нравственного идеала общества. А так как этот нравственный идеал проистекает от религии, от Бога, он ставит верховную власть вне зависимости от воли народа; она становится делегированной от воли Бога, а не народа. При этом народ искренне и добровольно признаёт данную власть, как вполне соответствующую её целям жизни.

Но создать истинную монархию может лишь вера в Истинного Бога, которой, как уже говорилось, Тихомиров считал христианство. Только оно способно открыть человеку настоящие цели его жизни, в том числе и указать действительные основы социального устройства, тем самым подготавливая почву для установления монархии, как представителя христианского нравственного идеала. При таких условиях возникает чистая, самодержавная монархия, в которой монарх правит не произвольно, а руководствуясь Божьей волей, как слуга, полностью подчинённый Богу на своей службе, подобно своим подданным, исполняющим свой общественный и семейный долг, возложенный на них Богом. Такой власти, считает Тихомиров, народ подчиняется полностью, но только пока она сама служит Богу. Монарх перестаёт быть Божьим слугой, когда заставляет своих подданных нарушать волю Бога. Безграничность истинной монархической власти не нужно понимать в духе абсолютистских доктрин - будто бы народ отрекся от своей власти в пользу монарха. Народ, следуя своему нравственному идеалу, «просто отлагает в сторону свою власть», отказывается от неё в «пользу Бога», который для конкретного исполнения своей власти в государственности создаёт монарха.

Будучи полностью независимым от народной воли монарх объединяется с духом народа, ибо не просто служит Богу, в которого верит народ, но Богу, который пребывает в своём народе и является для него источником чёткого нравственного идеала. В этом залог устойчивости истинной монархии. Исторически наиболее близки к самодержавной монархии были Византия, а, особенно, - Россия.

Деспотическая монархия, по утверждению Тихомиров, в отличии от самодержавной не имеет объективного руководства воли монарха. Это происходит, как уже говорилось выше, когда монархическая власть, утверждается на ложных религиозных концепциях, коими являются обожествление личности монарха, или концепции без чёткого нравственного содержания, в которых Бог предстаёт как некая посторонняя огромная сила, требующая подчинения. В первом случае монарх не имеет никакого внешнего закона кроме собственной воли, во втором, в силу неясности божественной воли, подданные также вынуждены слепо подчиняться произволу своего правителя.

При такой разновидности личной верховной власти нет тесного единения монарха с подданными, народ не является носителем нравственного идеала, и не видит такового в своём монархе.

Абсолютная монархия по своей сути, по мнению Тихомирова, монархией не является, а называется так в силу единоличности власти. Монархия есть власть законно неограниченная, но не абсолютная. Она имеет пределы в виде религиозно нравственных начал, нарушая которые рискует быть опрокинутой. Власть абсолютная ни от какой внешней силы не зависит, она проистекает из самой себя. Таковой по своей сущности, считал Л.А. Тихомиров, является демократия, ибо при ней народ сливается с государством и «по нравственному состоянию своему, никакой власти выше собственной массовой силы» не признаёт.

Таким образом, при абсолютной монархии, утверждает Тихомиров, монарх сосредотачивает в своих руках все власти, но не является властью верховной. Он по сути сосредотачивает власти делегированные ему народом. Личная верховная власть не может быть абсолютной, так как имеет своим источником Бога, а значит должна ему подчиняться, иначе эта власть не может быть верховной. Абсолютной по своему характеру может быть только власть народа, который «от своего верховенства не может отказаться, так как оно составляет часть его природы, а может только подчиниться какой-либо высшей, нежели он, силе». Вполне понятно, что один человек не может быть сильнее всего народа. Далее, по мнению Тихомирова, народ может доверить монарху уже свою высшую власть, но может в любой момент начать её реализовывать сам. Судьбу абсолютных монархий Тихомиров усматривал в том, «что они возникают из демократии, как её делегация (цесаризм) и к ней же ведут, как случилось в Европейской монархии».

* * *

Таким образом, сущностью монархической власти, по мнению Л.А. Тихомирова, является то, что:

Любая форма правления, в том числе и монархическая, порождается определённым «нравственно-психологическим состоянием нации». Для монархии характерно наличие у нации «некоторого всеобъемлющего идеала нравственности», которому она (нация) безусловно подчиняется. К выражению данного идеала «способна лишь отдельная личность», так как она в отличие от группы лиц имеет совесть. Монарх, естественно, тоже всецело должен подчиняться требованиям этого идеала.

Из сущности монархии мы логически выводим следующие её признаки:

- божественная делегация царской власти;

- верховенство монарха и его независимость от любых источников власти;

- юридическая безответственность монарха.

Из сущности монархии вытекают следующие основные условия, от которых она зависит и которые названы Тихомировым;

1) Основным источником данного нравственного идеала является религия народа. Значение религии состоит также в том, что только она способна придать «значение верховной власти» единоличному правлению. Из религий более всего способствует установлению монархии христианство в её истинном выражении, то есть в православии.

2) На монархию также оказывает влияние «социальный строй»: «отношения межнациональные, чисто политические, социальные, бытовые. Способствуют установлению монархии национальная однородность населения, устоявшийся патриархальный быт, конкуренция аристократических и демократических начал.

3) Очень важное значение для монархии имеет состояние политической сознательности общества. Для укрепления монархии необходимо чёткое представление о её нравственных основах, забота о нравственности народа, создание условий, «обеспечивающих постоянную прямую связь монарха со своими подданными». А это требует наличия достаточно развитого «образованного класса» и самостоятельной политической науки.

Из такого подхода к сущности монархической власти следует, что принципиальное значение для установления истинной (самодержавной) монархии имеет наличие у нации «нравственного идеала», сформированного под воздействием глубоких религиозных верований. Без этого монархия невозможна; может существовать единоличная диктатура, авторитарный режим, но не монархия.

Условия «социального строя» и «политическая сознательность» при всей их важности не имеют такого принципиально значения. Это Тихомиров продемонстрировал на примере Византии, имевшей очень неблагоприятные социальные условия, и России, с её кране низким уровнем политической сознательности, что не помешало более чем тысячелетнему существованию монархии в обоих государствах.

Именно в открытии сущности «монархического начала, как Верховной власти нравственного идеала», в её тесной связи с религией состоит научное открытие Л.А. Тихомирова, новизна его политической мысли, которая позволяет на гораздо более высоком уровне анализировать монархическую власть: её историю, состояние, перспективы развития.

Мысль о первостепенной важности для монархии нравственности, религии, идея божественной делегации верховной власти присутствовали в русской политической идеологии на всём протяжении её развития. У митрополита Илариона мы читаем, что глава государства является «наследником» Царства Небесного. О божественной сущности единоличной верховной власти говорили Максим Грек, Иосиф Волоцкий, Филофей, Иван Грозный. Важную роль православия и нравственности народа подчёркивали Н.М. Карамзин, К.П. Победоносцев, М.Н. Катков, К.Н. Леонтьев и др. Славянофилы и Д.А. Хомяков, характеризуя психический срой русского народа, отмечали его духовный, неполитический характер. Особенно близок к открытию Тихомирова был, думается М.Н. Катков, который считал, что русский народ любит своего государя, верит ему и это чувство в значительной степени является следствием её во многом религиозной природы.

Но Л.А. Тихомиров не просто собрал и систематизировал эти взгляды, устранив противоречия, он их творчески соединил, что позволило ему сделать новые выводы относительно и русского самодержавия, и монархии вообще, и даже в отношении форм правления в целом.

Мысль о духовном характере стремлений русского народа, о большой роли православия для судеб монархии он трансформирует в идею «Верховной власти нравственного идеала», имеющего своим источником религиозное начало. Л.А. Тихомиров в отличии от своих предшественников не просто констатирует библейские истины о божественном происхождении государственной власти, он рассматривает преломление этой идеи в сознании народа. Божественность монархическая власть в глазах народа приобретает благодаря всё тому же нравственному идеалу, к выражению которого способна лишь отдельная личность, которой народ и подчинятся как носителю этого идеала. Монарх в этом случае независим от каких-либо земных властей (в том числе и самого народа), ибо источник его власти сам Бог.

Далее, многие русские мыслители говорили о необходимости обладания монархом нравственными добродетелями, что повысит авторитет его власти в глазах подданных. Это, по сути, констатация эмпирическим путём установленного факта. У Тихомирова эта идея по-новому осмысливается и обосновывается уже на теоретическом уровне. Монарх должен обладать нравственными добродетелями и вообще подчиняться велениям существующего в народе нравственного идеала, так как в этом суть и сила его власти: подданные безропотно подчиняются своему государю, пока он служит этому идеалу.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314




Интересное:


Проблема человека в философии И.А. Ильина
Насилие как зло и грех
Конвергенция природных и человеческих ценностей как аксиологическое ядро экологической этики
Глобализация и проблема войн в современном мире
О русской идее в прошлом и настоящем
Вернуться к списку публикаций