2012-01-28 19:56:32
ГлавнаяФилософия — Монархические идеи Л.А. Тихомирова



Монархические идеи Л.А. Тихомирова


Эти факторы, соединённые с византийским обычаем назначения царём наследников трона привели к тому, что ко времени свержения татарского ига наследование семейной нисходящей линией было практически бесспорным. Наряду с этим стала возрастать роль Московских князей из дома Ивана Калиты, которые скоро добились абсолютного преимущества перед прочими князьями. Подобная основа позволила Ивану IV окончательно утвердить титул царя как официальное и обычное наименование своего сана. Так царская идея на Руси была официально оформлена.

Тихомиров отмечает две наиболее яркие черты, которые характеризуют царскую власть:

«1) полное единство в идеалах с нацией, как власть верховная,

2) единение своего государственного управления с национальными силами».

В двух предыдущих главах мы уже определили, что, по мнению Л.А. Тихомирова, первое является выражением сущности истинной монархии, а второе - наиболее верный способ установления таковой. Таким образом, Тихомиров считал, что русское самодержавие (истинная монархия как «верховная власть нравственного идеала») установилось ко времени правления Ивана Грозного.

Единство идеалов царской власти с народными Тихомиров показал на примере взглядов Ивана Грозного, который первый теоретически обосновал значение царской власти. Говоря о правах верховной царской власти, Иван Грозный исходит из христианской идеи подчинения подданных. Отсюда идея о том, что никто на земле не может ограничить власть царя: не народ, не аристократия, не даже церковь. Власть царя от Бога, он царствует «по Божьему изволению, а не по многомятежному человеческому хотению». Подданные должны подчиняться даже несправедливым требованиям государя, ибо этого от них требует христианская добродетель. Царь же за свои грехи ответит перед Богом. Но Грозный всё же видит пределы своей власти - они вытекают из самого принципа власти. Если она от Бога, то должна сама подчиняться Божественным требованиям, иначе подданные получают право неповиновения. Но Грозный заявляет, что «против веры» он ничего не сделал, не нарушал прав Церкви, не оскорблял её святынь, напротив, всегда защищал благочестие. Можно утверждать, что фактически Грозный лукавит, но, в любом случае, «его слова показывают, в чём признаёт он границы дозволенного и недозволенного для царя». Надо сказать, что наши оценки идей Ивана Грозного полностью совпадают с мнением Л.А. Тихомирова.

Тихомиров утверждает, что идеал Грозного полностью соответствует представлениям народа. Русский народ, видя несовершенство земной жизни, нашёл свои идеалы в нравственно-религиозной сфере. Этим идеалам он подчинил свою земную жизнь, в том числе и политическую сферу. Это заставляет народ искать в государственности, как и во всём, Божью волю. Политические отношения должны быть подчинены нравственности, а это возможно, когда Верховная власть принадлежит одному лицу. У группы лиц не может быть общей совести. Поэтому коллективные решения подчиняются не соображениям нравственности, а иным более практическим. Подчинить власть совести может лишь один человек.

Обращаем внимание на то, что о нравственном характере политических идеалов русского народа писали многие мыслители: те же славянофилы, М.Н. Катков, Д.А. Хомяков, К.П. Победоносцев и другие. Из этого же исходит, например, известный русский публицист начала XX века М.О. Меньшиков. Исследуя причины избрания на престол Михаила Романова, он пишет: «... Почему в 1613 году на московский престол был избран Романов? Старая Русь была богата великими родами, гораздо более знатными... Боярство московское в разгар смуты остановилось было на Шуйском, - но тотчас же оказалось, что одного авторитета породы мало. Необходим был более глубокий, более таинственный и священный авторитет - авторитет нравственный... Романовы потому и соединили в себе народное единодушие, что этот род боярский оказался наиболее нравственно заслуженным».

Для русского народа царь не отделим от Бога. Но это не обожествление государя, считал Л.А. Тихомиров, а подчинение его Божественному началу, ибо «всякая власть от Бога», и «Царь земной под Царём небесным ходит». Народ «в царе призывает Божью волю для верховного устроения земных дел, предоставляя ему для этого всю безграничность власти». Но народ не отказывается от своей власти в пользу царя, это отказ в пользу Бога, который ставит царей как проводников своей воли: «Чего Бог не изволит, того и царь не изволит» - говорит народ. Таков, по мнению Тихомирова, политический принцип русских царей и русского народа.

Управительные учреждения Московского государства, на взгляд Тихомирова, также действовали в тесной связи с социальным строем. Монархия не душила социальные силы, их самоуправления, а, напротив, использовала всё, что сколько-нибудь могло пригодиться для «государева дела». Это, наряду с религиозным началом, наделяло власть московских государей верховным характером, ибо, решая судьбы нации, монарх, чтобы соответствовать своей верховной роли, должен знать, чем нация живёт, каковы её потребности и силы.

Компетенция царя была неограниченной, он мог решать любые вопросы. Но единоличная верховная власть активно использовала в управительной сфере аристократические и демократические силы, усмирив их притязания на верховенство. Силы аристократические использовались, в первую очередь, на взгляд Л.А. Тихомирова, в Боярской Думе, которая являлась высшим учреждением и постоянно находилась при царе, который в случае необходимости совещался с Думой. Аристократический элемент использовался также в деятельности центральных управительных учреждений, которыми являлись приказы (некоторое подобие министерств). Хотя, Л.А. Тихомиров обоснованно указывал на то, что в их работе не хватало правильной организации. На места посылались воеводы, обладавшие сложной и обширной компетенцией.

Но на областном и местном уровне действовали, констатировал Л.А. Тихомиров, многочисленные общественные выборные власти. Второе после воеводы лицо - губной староста, избирался боярскими детьми и дворянами. Он ведал уголовными делами. Затем следовал земской головной староста, выбираемый городским и уездным населением. При нём находились выборные советники от уездных крестьян. Вместе они составляли земскую избу, занимавшуюся раскладкой податей, выбором окладчиков и целовальников. В эти «мирские дела» воевода не имел права вмешиваться. Земская изба могла заниматься также городским хозяйством, развёрсткой земли и другими местными делами. Кроме этих органов у крестьян были свои выборные общинные старосты, «посыльщики», земские приставы. Наконец, по любым делам народ имел самое широкое право прямого обращения к царю.

Связь верховной власти с народом существовала, по мнению Л.А. Тихомирова, и в сфере церковного управления. Все подданные являлись одновременно, как и государь, членами церкви. Народ активно влиял на церковную жизнь: приходское духовенство избиралось мирянами, монашество пополнялось людьми всех сословий, церковная иерархия вскоре потеряла греческий состав и сделалась вполне русской, будучи представленной как громкими фамилиями, так и людьми из народа. Церковь и при митрополитах, и при патриархах управлялась на основе соборности. Соборы решали все важнейшие церковные дела, и при необходимости не боялись столкновений с высшей церковной иерархией и со светскими властями. При всём этом «управительная» власть церкви тесно сотрудничала с царской властью. Тихомиров, признавая, что цари иногда посягали на церковную власть как и Церковь на государственную, считал отношения их на Руси в целом гармоничными, основанными на союзе. Церковь, митрополиты, патриархи имели огромное влияние на царей, цари на многие церковные дела. Но это естественно. Влияние церкви помогало царской власти блюсти свой верховный характер, а царь являлся «представителем мирян при высшем церковном управлении, в котором миряне имеют свою совершенно законную необходимую долю».

Проявлением тесной нравственной связи царя со своим народом являлось, по мнению Л.А. Тихомирова, на Руси право на царский суд. Необходимой характеристикой верховной власти является обладание высшей судебной властью, это в полной мере относилось уже и славянским князьям. В дальнейшем это право было перенесено и на царей. Христианство, поднимая авторитет царя как ставленника Бога, усилило эту идею. Народ считал своим неотъемлемым правом «бить челом великому государю». Царь поставлен от Бога, только он как носитель нравственного идеала нации и верховная власть мог олицетворять для народа высшую правду. Московские государи в целом сохранили свои функции правосудия.

Таким образом, «управительная власть» на Руси при массе частных недостатков, происходивших от недостатка юридических знаний, по мнению Тихомирова, в целом соответствовала требованиям политической действительности. Это обеспечивалось через активное участие аристократического и демократического элементов в управлении под началом верховной власти государя, что не только повышало эффективность действия управительных властей, но и сближало народ с верховной власть: государь имел самое широкое представление о жизни своих подданных, которые, в свою очередь видели реальность царской власти, над всеми стоящей и всё направляющей.

Благодаря религиозной и социальной основам в России можно было бы ожидать самые прекрасные образцы монархических государственных учреждений. Но их не существует. Причина этого, по мнению Тихомирова, в слабости политического сознания российского общества. В России была общая идея самодержавия, основу которой составляют следующие положения: «царь имеет всю власть, не может быть ничем ограничен, кроме религии, царь священно-неприкосновенен в своей личности, царская династия имеет исключительные права на престол, перед царём все равны, царь о всех равно заботиться и т.д.». Таким образом, по мнению Л.А. Тихомирова, в России были налицо основы самодержавия, которые присущи обществу на уровне инстинкта, есть самые общие представления о самодержавия, но которые, впрочем, по его замечанию, очень прочны в русском народе. Но их недостаточно, «нужно знать, чем сохраняется такая власть, каковы удобнейшие способы её действия, каково должно быть устройство управительных учреждений, каковы удобнейшие отношения подданных к верховной власти и граждан к правительству, каковы права граждан и личности и т.д.». Ответить на эти вопросы могут только развитая политическая наука, которой в России не было никогда, утверждал Тихомиров, имея виду и своё время.

Соглашаясь в целом с оценкой Л.А. Тихомирова, мы позволим себе заметить, что политическая мысль в России к началу XX века развивалась в трудах В.С. Соловьёва, Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева и всей той плеяды блестящих мыслителей, взгляды которых мы рассматривали в первой главе. И надо заметить, что русская политическая идеология и научная мысль (по крайней мере, в своей значительной части) имела самостоятельный творческий характер. Как мы указывали, к этому времени была сформулирована в своих основных чертах теория русского самодержавия. Она до определённого момента не имела своего систематизатора, который бы творчески соединил все её главные черты, но нашла его как раз в Л.А. Тихомирове.

Недостаток политической сознательности сказывался очень отрицательно, на взгляд Л.А. Тихомирова, уже в Московский период в нестройности управительных учреждений, в случайности их формирования, отсутствии специализации. Как уже говорилось, у монархии вообще и русского самодержавия в частности, имелось ценное качество: готовность использовать в управительной сфере все имеющиеся социальные силы. Но не было никакой системы в использовании этих сил; отношение к ним со стороны верховной власти было противоречивое. А это не могло не подрывать социального строя. В пример можно привести политику Ивана Грозного. Он всемерно поддерживал крестьянское самоуправление, что само по себе хорошо. Но в то же время, он в борьбе против действительно опасных посягательств знати на верховную власть зашёл слишком далеко, бесповоротно подорвав силы аристократии, которая была, без сомнения, лучшим слоем для дела государственного управления. Дворянство, пришедшее на смену старой аристократии, ещё долго не могло соответствовать высоте стоящих перед ней государственных задач. Земщина же, по мнению Тихомирова, имея развитое самоуправление, и хорошо решая свои проблемы, была неспособной в силу невежества сообразовывать свои интересы с государственными, и самодержавие не могло найти в ней «достаточно сил для исполнения социальной роли аристократии.

Неумение самодержавия определить лучшее для управления сочетание демократических, аристократических и бюрократических сил, привело к постепенному господству последних. Особенных успехов она достигла при Алексее Михайловиче, когда были ликвидированы многие демократические институты, было воспрещено обращаться с челобитной к царю и т.д. Ещё до Петра I приказная бюрократия активно боролась против земских учреждений. В послепетровское время положение усугубилось - Россия стала трансформироваться из самодержавной в абсолютистскую монархию.

Кризисные явления в Московский период коснулись и мировоззрения общества. Эпоха национального подъёма, наступившая после освобождения от татарского ига, не могла не поставить перед нацией вопросов национального самосознания: что такое Россия, какова её миссия среди других народов.

Россия, воскреснув в необычайной силе почувствовала себя «третьим Римом». Она верила в свои основы, которые помогли ей воскреснуть из пепла как «птице Феникс». В то же время, начавшееся активное общение с европейским странами показывали русским их отсталость буквально во всех сферах жизни. А тут ещё Смутное время ввергло Россию вновь в бездну страданий и позора. Но Русь быстро поднялась и поняла, что её необходимо просвещение. Но слишком невежественным было русское общество, в результате чего просвещенческая деятельность привела к церковному расколу. Церковная иерархия, проводя реформу внешней, обрядовой стороны, проявила непонимание сути взаимоотношений мирян и иерархии. В ней появилась тенденция господства и диктата над мирянами. В обществе даже стал дискутироваться вопрос: какая власть выше - церковная или светская. И это вместо прежнего гармоничного союза. Миряне, впрочем, как и церковная власть проявили самое грубое понимание веры. Спор возник не по вопросам догмата, веры, любви, а по внешним, знаковым элементам, к сути православия не имеющим прямого отношения. В результате общество было расколото на два враждебных в религиозных вопросах лагеря.

И это произошло в момент непосредственного соприкосновения с западной цивилизацией, вера которой, и католическая и протестантская, с точки зрения православия считается ересью. А здесь такой раскол внутри самой православной церкви.

Естественно, утверждал Л.А. Тихомиров, что это самым неблагоприятным образом отразилось на обществе. Самодержавие укрепляется верой, и, конечно, раскол ослабил эту религиозную основу единоличной верховной власти. Церковь, раздираемая противоречиями, не могла уже быть духовным руководителем царской власти, в результате чего Верховная власть теряла характер Божьего служения. Кроме того, в условиях раскола государство неизбежно становилось опорой официальной церкви, что привело со временем к прямому диктату со стороны государства в его отношениях с Церковью, совершенно их исказившему. Церковь ослабла, не могла противостоять ломке церковного управления с подчинением церкви государству, которую проводил Пётр, зараженный подражательством протестантской Европе.

Это создало еще одну предпосылку для развития абсолютизма в России.

Но ещё большую опасность в результате всего этого стало представлять «европейское умственное иго», под которым оказалась Россия, по мнению Тихомирова, с конца XVII века. Русские, видя превосходство европейцев, с одной стороны, и раскол своих политических и религиозных основ - с другой, оказались в роли учеников не только в сфере науки и техники, но и сфере религиозной и правовой. В результате в религиозной сфере всё больше стало проникать с Запада католических и протестантских идей, а в политической - сначала абсолютистские идеи, а впоследствии и конституционные. Русские оказались неспособными тогда осознать, что их религиозные и политические основы гораздо выше западных, просто находится «на низшей ступени «развития», нежели европейский». Тихомиров считал, что ситуация таковой оставалась и на начало XX века. В результате «наступила эпоха, в которую коренные русские основы уже держались окончательно только инстинктом, только тем, что было в сердце. Сознание национальное отрешилось от всего «своего»...».

Эта эпоха началась с реформ Петра I. В его оценках Тихомиров, думается противоречит себе. Он сразу оговаривается, что, «представляя себе ошибки Петра Великого», чтит «его гений» и считает, что «он не в частностях, а по существу делал в своё время именно то, что было нужно». Заслугой Петра Тихомиров считал то, что его реформы позволили России на протяжении XVIII века догнать Европу в культурной сфере. Здесь Тихомиров, видимо, имел ввиду материальную культуру: промышленность, торговлю, армию, флот и т.п.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314




Интересное:


Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве
Проблема свободы и ответственности современной целостной личности
Конвергенция природных и человеческих ценностей как аксиологическое ядро экологической этики
Целостность глобализационного процесса
Немецкая классическая философия: Кант, Фейербах, Гегель и другие представители
Вернуться к списку публикаций