2011-10-28 09:00:17
ГлавнаяФилософия — Природа ценности и ценность природы



Природа ценности и ценность природы


Что такое ценности?

Какова природа ценности, каков ее «онтологический статус» в мире сущего? Представляет ли собой ценность нечто реальное, существует ли она в обычном понимании этого слова? На эти вопросы одним из первых в отечественной литературе попытался ответить О.Г. Дробницкий. Он писал: «Ценности - это, с одной стороны, характеристики предметов (явлений), в которых человек как-то заинтересован и которые он оценивает положительно или отрицательно, а с другой - такие формы сознания, в которых выражено нормативно-оценочное отношение человека к окружающей действительности». Но на чем же мы основываем наши оценки? Если они не произвольны то в самом предмете должно быть нечто такое, что позволяет его оценивать положительно или отрицательно. Например, В.П. Тугаринов полагал, что ценность объективна и что ценности надо исследовать не только в социальном, но и в естественнонаучном плане как явление, имеющее место в природе. По мнению, В.А. Василенко, категория ценности раскрывает один из существенных моментов универсальной взаимозависимости явлений, а именно момент значимости одного явления для бытия другого. Причем «другим» может быть не обязательно человек, но и любой субъект. Под понятием субъекта подпадает любое явление, границы бытия которого можно определить, т.е. всякое явление, вещь, или организм, которые имеют конечное существование.

Согласно вышеприведенной точке зрения, ценности представляют собой явления материального мира в целом, не только общественного, но и природного. Эту материалистическую позицию мы противопоставляем объективно-идеалистической концепции ценностей, согласно которой ценности суть «творящие принципы реальности». Непонятно только, каким образом эти принципы могут стать законом действительности, ведь мир идеального - согласно идеализму - несовместим с миром объективно-реального. Оказывается, идеальные ценности для своего осуществления «требуют» существования человека. Это уже мистика.

Человек живет в реальном мире и целиком подвластен его законам. Каким же образом он может реализовать то, что не согласуется с объективными законами бытия? На помощь приходит Кант с его учением о двойственной природе человека. Раз человек выступает «посредником» между царством абсолютных ценностей и миром необходимости без всяких ценностей, то он сам должен быть раздвоенным. Вот что пишет по этому поводу Николай Гартман: «Человек целиком и полностью подчинен законам действительности... и в то же время отличен от всякого другого бытия... Благодаря своему внутреннему миру, сознанию, имеет свое собственное законодательство». Наряду с законами природы человек «несет в себе высший закон». Человек - «одновременно онтологическое и аксиологическое существо». Как соединить между собой эти два различных способа бытия человека - по законам действительности и должного? Гартман уверен, что эти два начала в человеке находятся в неразрывном единстве, но вынужден признать, что постижение его «превосходит границы разумения». Человеку, призванному осуществлять «высший закон», присущи атрибуты божественности. Существует ли божественная судьба, рассуждает Н. Гартман, этого никто не знает, но есть человеческая судьба - претворять в своей жизни божественные ценности.

С точки зрения субъективного идеализма, люди являются единственными субъектами, привносящими ценность в мир. Например, Вильгельм Виндельбанд и Уильям Джеймс считали, что ценность не является свойством внешних объектов. По Джеймсу, ценность - всего лишь дар сознания наблюдателя. По Виндельбанду, ценность проявляется в реакции оценивающего сознания на воздействие окружающей среды. «Уберите желания и чувства и не будет такой вещи, как ценность», - писал он. По мнению Ральфа Перри, природные субстанции не имеют ценности, пока им не найдут применения. Любой природный объект приобретает ценность только тогда, когда он вызывает интерес и когда его начнут использовать для удовлетворения человеческих нужд. Ральф Перри писал: «Тишина пустыни не имеет ценности, пока какой-нибудь путник не найдет ее ужасающей». Мир, лишенный ценности, - таким предстает мир в глазах идеалистов.

На этом поставим точку: хватит идеализма. Экологический кризис, причиной которого является отрыв человека от природы, заставляет нас вернуться к материалистическому пониманию мира. Человек - часть природы, и он должен жить по законам природы. «...Законы природы обнимают собой общий естественный порядок, часть которого составляет человек», - провозглашает великий философ Бенедикт Спиноза. Любая попытка навязать природе «высший закон» оборачивается катастрофой. Перефразируя Ф. Энгельса, можно сказать, что природа мстит нам за каждую нашу попытку осуществить в мире некие «сверхценности», предустановленные от сверхестественного начала бытия. Природа - закон всему и в ней следует искать происхождение, основание и критерий человеческих ценностей. «Человек живет природой. Это значит, что природа есть его тело, с которым человек должен оставаться в процессе постоянного общения, чтобы не умереть, что физическая и духовная жизнь человека неразрывно связана с самой собой, ибо человек есть часть природы». Наша эпистемологическая стратегия заключается в том, чтобы защитить позицию, утверждающую объективность природных ценностей. Ценность существует в самой природе. Как писал Джон Лаирд, природа «носит» свою красоту, также как цвета или звуки.

Джону Локку принадлежит теория о первичных и вторичных качествах. К первичным качествам относятся такие, которые находятся фактически в телах: плотность, протяженность, фигура, движение, число. Вторичные качества - все остальное: цвета, звуки, запахи и т.д. Самуэль Александер предположил, что ценности - это третичные качества. В отличие от первичных и вторичных качеств, которые эмпиричны и всегда находятся в поле зрения наблюдателя третичные качества, то есть ценности, невозможно увидеть, услышать, понюхать. Для их обнаружения или измерения невозможно использовать ни один инструмент или орган: это объективные, но не эмпирические качества.

Сегодня мы знаем, что и первичные и вторичные качества зависят от наблюдателя, хотя они представляют собой объективные отношения вещей. Термин «третичные качества» отражает функциональные отношения вещей на более глубоком ментальном уровне, чем первичные и вторичные качества. Мы получаем «команды оттуда», по выражению Холмса Ролстона, как в отношении ценностей, так и в отношении первичных и вторичных качеств. Посредством ценностных суждений мы так же обращаемся к природному миру, как и в случае суждений о первичных или вторичных качествах. Мы можем говорить о ценности генетической информации, о ценности мутаций, о ценности защитной окраски птицы, поскольку все они имеют значение для выживания. Слово «ценность» характеризует здесь жизненные функции на уровне природы и нам нет необходимости вводить субъективный фактор в ценностное поле. Ценности здесь принадлежат к целостности или матрице жизни, и характеризуют значимость одного явления для другого. Ценности проявляются на продвинутых структурных уровнях в холистическом контексте и их нельзя увидеть, измерить, как первичные или вторичные качества. Но как любое «третичное качество», ценность может подкрепляться первичными и вторичными качествами. Отрицать реальность ценностей в природе, это все равно, что отрицать реальность генетической информации только на том основании, что она не может быть увидена человеком с помощью микроскопа. Способность вещей «иметь значение» не возникает с нашим осознанием этого феномена: она имплицитно присутствует в отношениях самих вещей. В этом отношении суждение о природных ценностях едва ли отличается от суждения о естественных фактах. По мнению Холмса Ролстона, некомпетентность в отношении проблемы «факт- ценность» является одним из корней экологического кризиса.

Научное познание мира не обходится без «аксиологических очков» (X. Ролстон). Но оно постоянно контролируется и согласуется с той материей, которую она собирается исследовать. И это одинаково верно как для ценностных суждений, так и для фактических. Современная эпистемология разрушает догму о том, что фактические суждения объективны, а ценностные суждения субъективны. Эволюционная биология также выводит нас за пределы человеческой субъективности.

Представим себе последовательность причин, ведущую к появлению природного феномена, которое в свою очередь порождает событие опыта, например, красоту водопада. Ценность находится ни в объекте, ни в субъекте, а порождается в их отношениях, то есть в опыте. Опыт - это тоже явление природы; ведь сам оценивающий субъект является продуктом природы. Природа породила субъекта оценки, так же как и окружающую его среду. X. Ролстон пишет: «Ценности существуют не в природной пустоте, а скорее всего, в чреве природы». Мы сначала обнаруживаем, что даже микробы и хищники обладают ценностью в экосистеме, а затем убеждаемся, что мы не находимся на вершине биотической пирамиды как единственные оценщики. Мы начинаем понимать, что сами принадлежим природе, которую мы оцениваем, и что природа «сообщает» нам о подлинных ценностях. Говоря словами Ролстона, «брак субъекта с объектом порождает ценность». Опыт оценки, как и процесс горения, поддерживается естественным потенциалом объекта. Сознание субъекта лишь «зажигает» то, что было естественным свойством объекта, обнаруживает его. Наши оценочные суждения соответствуют или должны (в большей или меньшей степени) соответствовать естественным фактам.

Природа является источником ценностей, так же как она является и носителем энергии и жизни. Мы относим поле ценностей ко всему континууму жизни: оно уплотняется и «загорается» в высшей точке, - то есть на уровне человеческого бытия, где природа познает себя, - но постоянно присутствует в предшествующих точках бытия.

Холмс Ролстон приводит следующий перечень ценностей природы: жизнеподдерживающая, экономическая, эстетическая, историческая, научная, религиозная, культурно-символическая, терапевтичекая и т.д.

Клоренс Льюис выдвинул предположение, что все природные объекты имеют ценностный потенциал, даже если они не используются в человеческом опыте. «Представление о том, что ценность субъективна, - пишет он, - одно из самых страшных заблуждений, которые когда-либо посещали сознание человека». Никогда люди не знали так много о природе и никогда так мало не ценили ее, как сейчас. Поэтому не стоит удивляться экологическому кризису, считал Льюис. Лишить природу ценности - это значит мыслить и действовать в неправильном направлении. Если природа не имеет внутренней ценности, человек может делать с ней все, что ему заблагорассудится. Гораздо легче навязывать внешнему миру свою волю, если наивно верить, что этот мир не имеет ценности. В мире, лишенном ценности, невозможна этика, ибо последняя предполагает диалог ценностей, систему ограничений, контроля и баланса интересов. И наконец, доктрина об отсутствии ценностей в природе, приводит к кризису идентичности.

Ценности, которыми мы владеем, гнездятся в базовой матрице, каковой является Мать - Земля. Все, что существует, существует по отношению к другим вещам: это прежде всего относится к человеческим ценностям. Ценности жизни должны быть осознаны в рамках экосистемной целостности. Любое явление или действие имеет ценность, если оно способствует поддержанию целостности, разнообразию и красоте природного мира. Природа существует независимо от нас; она имеет внутреннюю ценность, безотносительно к материальным потребностям человека. Не природа принадлежит нам, а мы принадлежим природе. Но эта столь простая и очевидная истина оказывается трансцедентной для экономистов и политиков, воспитанных на экономическом детерминизме. В обществе, где господствует культ экономики, трудно объяснить обывателю, что певчие птицы, например, имеют право на существование, независимо от того, имеют ли они или нет экономическую ценность. С точки зрения экологической этики, эти создания являются равноправными членами биотической общности; и поскольку устойчивость биотического общества зависит от его разнообразия, все его члены наделены равным правом на продолжительное, неопределенно долгое существование.

С аксиологической точки зрения, система охраны природы, основанная на экономическом интересе, безнадежно устарела. Она недооценивает многие элементы биотической общности, которые не имеют экономической ценности, но выполняют важную функцию поддержания целостности экосистемы. Она также игнорирует этические обязательства людей по отношению к земле и окружающей среде.

От ценностей к обязательствам.

Надо признать: ни философы, ни моралисты не осознали полностью экзистенциальную значимость экологической проблемы, ее связи с правами и обязанностями людей. Джон Ролз, например, открыто признает, что в философских учениях современности нет ни разъяснения, ни обоснования правил поведения людей по отношению к животным и остальной природе. Действительно, трудно назвать правильным утилитаристское обоснование охраны природы, которое доминирует в современной моралистической литературе. Например, Стюарт Хэмпшир пишет: «Сохранение видов оправдано в той мере, в какой заинтересованы в них люди». Джоэль Фейнберг высказывает такое же суждение: «Мы должны защищать виды, находящиеся под угрозой исчезновения, но это скорее долг перед будущими поколениями людей». Эти прагматичные доводы впечатляют, но являются ли они исчерпывающими? Большое количество вымирающих видов не имеют прагматической (в частности, ресурсной) ценности. Ценить в природе только то, что полезно для человечества, - это полнейший абсурд. Глобальный эволюционный процесс независим от субъективного опыта человека, и он имеет внутреннюю самоценность. Прав Холмс Ростон, когда он пишет: «Ценить другие виды только из-за человеческого интереса к ним - это все равно, что обсуждать внешнюю политику государства в терминах национального интереса. И то, и другое аморально».

Будем откровенны: ни один вид в эволюционной истории не представлял такой опасности для существования жизни как таковой кроме человеческой расы. Отношение человека к другим формам жизни Холмс Ролстон характеризует как «суперубийство суперкиллером». Уничтожение человеком других форм жизни не имеет ничего общего с естественным вымиранием видов в процессе эволюции. Антропогеническое вымирание закрывает дверь в будущее, а естественное - «запускает» в эволюционный процесс новые формы жизни. По данным Д. Раупа и Дж. Сепкоского, в процессе эволюции происходит устойчивое нарастание биологического разнообразия, несмотря на естественные вымирания некоторых видов. Удивительно, что земля, начав с нуля, породила 10 млн. видов за период биологической эволюции, но абсурдно то, что они безжалостно уничтожаются одним из видов, появившихся на последней стадии креативно-эволюционного процесса. Несовместимо с духом эволюции то обстоятельство, что человек рассматривает все продукты эволюции как заклепки, как ресурсы, как материалы для опытов или в лучшем случае как место отдыха. Такая позиция, когда один вид считает себя абсолютным, противоречит мотиву современной науки - принципу относительности. Невозможно оставаясь в рамках господствующей этики человеческого шовинизма, приостановить экоцид, обосновать экологическую ответственность человека перед другими видами.

Одной из причин экоцида является аксиологический субъективизм. Если нет объективных ценностей, если все ценности порождаются человеческим опытом, то и природа не имеет самоценности. Отсюда следует, что человек не имеет никаких обязательств перед природой, но зато природа существует для человека и через человека. Нет ничего абсурднее и примитивнее этой мысли, но она следует из аксиологического субъективизма.

Ценность является базовым термином этики. Из ценности вещи мы выводим обязательства по отношению к ней. Этика окружающей среды возникает тогда, когда осознается ее внутренняя ценность, и формируются соответствующие обязательства по отношению к природе. Природа - носительница и держательница объективных ценностей. Земля существовала до появления человека, и было бы абсурдно говорить, что только появление человека сделало ценным то или иное существо в эволюционизирующей экосистеме. Другое дело, что мы - люди не можем узнать ценность чего-либо в природном мире без некоторого опыта переживания. Все оценивание природы построено на опыте, но из этого не следует, что сами ценности являются порождением нашего опыта, как считают аксиологические солипсисты. В самой природе есть «предценности», которые как бы воспламеняются светом нашего ума.

В природе нет ни переживаний красоты, ни научного опыта. Священный Байкал, например, не переживает собственных эстетических качеств; но было бы неверно думать, что красота Байкала - это только эффект субъективного опыта. Влюбленный человек переживает ценностное состояние любви, но то, что он любит и ценит, не есть только переживание: он так же любит и ценит сам объект любви. Но такова же ситуация и с природным объектом. Нам необходимо идти дальше в этом направлении, трансцендируя ценности от субъективных переживаний к объективной жизни природы.

Ральф Эмерсон говорил, что поступать правильно - это значит следовать природе. Но так думают не все философы и моралисты. К сожалению, в нашей жизни сильно влияние философии утилитаризма и прагматизма. Например, основоположник прагматизма Уильям Джеймс призывал к моральной войне с не-моральной природой. В этом споре Эмерсона с Джеймсом мы - на стороне Эмерсона. Но что значит следовать природе? Природа не говорит нам, какими мы должны быть в моральном смысле, но в природе есть объективные ценности, с которыми мы должны согласовывать свое поведение. Нам, нравственным существам, следует ориентировать наше поведение в согласии с ценностями в природе. Следовать природе - значит сохранять устойчивость экосистемы; это значит беречь красоту природы и созерцать ее. Даже Джорж Мур, критик этического натурализма, признавал существование красоты в природе. «По-видимому, - писал он, - можно определить прекрасное как то, созерцание чего является ценным само по себе». Устойчивость, красота, целостность - это естественные ценности. Естественная ценность порождает моральное отношение - в этом аксиологическом смысле мы и должны следовать природе.

Природа не дает нам этического руководства в наших межчеловеческих отношениях, но она учит нас мудрости, воспитывает чувство гармонии. Экологическая этика, раскрывая самоценность природы, убеждает нас в необходимости достойного отношения человека к природе.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Методологическая функция философии в научном познании
Учение М.М. Бахтина о «диалогичности мышления» и «ответственной личности» как альтернатива партийно-классовому подходу
Социальный гуманизм Томаса Манна: взаимосвязь культуры, политики и гуманизма
Рыночный фундаментализм и экологическая ситуация
Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве
Вернуться к списку публикаций