2015-04-13 20:31:04
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Соглашения региональных межгосударственных объединений и законодательство об охране авторских прав России



Соглашения региональных межгосударственных объединений и законодательство об охране авторских прав России


Рассматривая положения главы 3 Директивы ЕС «О законодательной охране баз данных» «Право sui generis» укажем, что данные нормы не являются нормами авторского нрава, однако представляют бесспорный интерес, как охраняющие особую разновидность баз данных, потому представляется правильным коротко остановиться на особенностях охраны баз данных в данном правовом режиме, тем более что охрана баз данных на основе права «sui generis» в последнее время приобрела довольно широкое распространение, причём не только среди стран-членов ЕС и стран Восточной Европы – кандидатов на вступление в ЕС, но и за пределами Европы [6].

Страны-члены обязуются защищать право лица, совершившего осуществленные инвестиции в получение, проверку и представление содержания базы данных, на предотвращение следующих действий:

- временной или постоянной передачи содержания всей базы данных или её существенной части на другой носитель;

- предотвращения доведения до публики всего или существенной части содержания всей базы данных, путём распространения копий, коммерческого проката, и другими формами передачи.

Данное право, предоставленное производителю базы данных, может быть передано на основе лицензионного договора. Указано, что защита и охрана вышеуказанных прав предоставляется независимо от того, охраняется ли данная база данных на основе авторского либо иного права, либо нет. Больше того, указанное право охраняется независимо от того, возможна или нет охрана авторским правом, либо иным правом и содержания базы данных.

По сравнению с авторским правом, права предоставленные производителю sui generis в отношении ограничения прав пользователей значительно уменьшены. В частности, производитель обнародованной базы данных не вправе препятствовать законному пользователю базы данных передавать на другой носитель, доводить до сведения третьих лиц каким-либо путём незначительную часть базы данных, независимо от целей, для которых пользователь осуществляет данные действия.

Однако исключения из прав производителей баз данных соответствуют тем исключениям, которые приняты в отношении более широких правомочий авторов: правомочные пользователи базы данных вправе без согласия производителя базы данных осуществлять действия по передаче содержания неэлектронной базы данных, для некоммерческих образовательных и научных целей, в целях обеспечения общественной безопасности, судебных и административных процедур.

Статья 10 «Срок охраны» гласит, что охрана предоставленных производителю Директивой прав составляет 15 лег. Срок начинает течь с первого января года следующего за тем, в котором работы по производству базы данных были завершены. Если база данных была обнародована до истечения указанного выше срока, то срок охраны права производителя истекает через пятнадцать лег после даты обнародования базы данных, и отсчитывается с первого января года следующего за годом обнародования.

Представляется, что режим охраны sui generis не может считаться относящимся к авторскому праву в силу отсутствия в нём принципиально важных положений для объектов интеллектуальной собственности, как то, что таковые объекты являются результатом творчества, творческих усилий, интеллектуальной деятельности, так и то, что права предоставленные автору являются по своей природе исключительными. Однако нельзя не отметить, что режим охраны sui generis не только защищает права производителей базы данных, внёсших существенный имущественный вклад, но косвенно защищает и права авторов, чьи произведения могут быть использованы в такой базе данных. Производитель базы данных, как правило, использует произведения, являющиеся объектами исключительных авторских прав, на законном основании, так или иначе оформив отношения с авторами, и отчасти, те затраты, которые он несёт мри создании базы данных, связаны именно с урегулированием отношений с авторами, чьи произведения использованы и составляют её содержание. Между тем любое незаконное использование базы данных, нарушит не только права производителя, но и авторов произведений, потому защита прав производителей баз данных является и дополнительной защитой исключительных прав авторов.

В настоящий момент, в Российской Федерации число преступлений, связанных с базами данных, очень велико. Причём, определённая часть баз данных не подпадает под защиту авторским правом, и действительные правонарушители, противоправно использующие чужую собственность, именно с силу того, что некоторые базы не является результатом творчества, не несут ответственности. Например, пресловутые базы данных Государственной Автоинспекции, телефонные базы данных, данные регистрационных палат, а так же базы данных, создаваемые юридическими лицами, содержащими статистическую информацию в той или иной области, копируются и продаются недобросовестными предпринимателями тысячами, нанося существенный ущерб разработчикам и производителям таких баз данных. Представляется, что использование положений Европейской Директивы об охране баз данных на основе права sui generis в российском законодательстве было бы прогрессивным. Учитывая, что нет необходимости в создании специального законодательного акта, и учитывая, что базы данных традиционно охраняются авторским правом, представляется желательным дополнение российского авторского закона статьёй, предоставляющей охрану базам данных, не являющимся результатом творчества, но на создание которых были произведены существенные материальные затраты. Идеальным вариантом, во избежание противоречий, обусловленных тем, что в строгом смысле такая охрана не является охраной собственно прав авторов, было бы включение такой статьи в часть третью Гражданского Кодекса Российской Федерации. Однако, принимая во внимание, что уже в течение нескольких лет часть третья Гражданского Кодекса разрабатывается, и её вступление в силу в ближайшее время проблематично, дополнение российского авторского закона соответствующей нормой было бы правильным решением. Причём, было бы правильным решение о способе охраны базы данных, которая в какой-либо части, либо полностью является результатом творческих усилий, отнести на усмотрение производителя базы данных. Представляется, что необходимо дополнить главу вторую «Авторское право» российского закона статьёй 34.1 следующего содержания:

«1. Права лица, осуществившего инвестиции в получение, проверку и представление содержания базы данных, охраняются законом.

Указанное лицо вправе запрещать или разрешать следующие действия:

временную или постоянную передачу содержания всей базы данных или её существенной части на другой носитель;

доведение до публики всей базы данных либо её существенной части путём распространения копий, коммерческого проката и другими формами передачи.

2. Срок охраны указанных в части первой настоящей статьи прав составляет 15 лет. Срок начинает течь с первого января года следующего за тем, в котором работы по производству базы данных были завершены. Если база данных была обнародована до истечения указанного выше срока, то срок охраны права производителя истекает через пятнадцать лег после даты обнародования базы данных, и отсчитывается с первого января года, следующего за годом обнародования.

3. Лицо, указанное в части первой настоящей статьи, в отношении обнародованной базы данных не вправе препятствовать законному пользователю базы данных передавать на другой носитель, доводить до сведения третьих лиц каким-либо иным путём незначительную часть базы данных, независимо от целей, для которых пользователь осуществляет данные действия. Так же права вышеуказанного лица ограничиваются случаями ограничения авторских прав, указанными в настоящем законе в отношении авторских прав».

Для охраны прав вышеуказанных лиц необходимо установить и соответствующую уголовную и административную ответственность. Представляется, что административная ответственность должна наступать за нарушение прав независимо от нанесения ущерба, в силу противоправности деяния. Уголовная же ответственность должна применяться только в том случае, если такие нарушения нанесли существенный ущерб.

Директива 2001/29 от 22 мая 2001 года «О гармонизации некоторых аспектов авторского и смежных прав в информационном обществе» посвящена приведению законодательства Европейского Союза в соответствие с Договором об авторском праве ВОИС и Договором об исполнителях и фонограммах ВОИС.

Однако только лишь приведением европейского законодательства в соответствие с Договорами ВОИС значение Директивы не исчерпывается. Если рассмотренные выше директивы ЕС посвящены тому или иному праву (коммерческого проката, некоммерческого проката), сроку охраны прав, особым случаям распространения, особым объектам – компьютерным программам, базам данных, то Директива «О гармонизации некоторых аспектов авторского и смежных прав в информационном обществе» носит комплексный характер. Она не только касается гармонизации целого ряда авторских прав, не только вводит новые положения о защите информации, но так же включает и указание на судебные меры защиты, и, кроме того, содержит большое количество исключений и ограничений авторских правомочий, что позволяет говорить о её исключительной комплексности, по сравнению с предыдущими директивами. Бесспорно, что данная Директива знаменует новый этап развития законотворческого процесса в области авторского права в рамках Европейского Союза, что подчёркивается и на высшем уровне в Совете Европы [7].

В статье 1 Директивы «Сфера применения» указывается, что данная Директива оставляет в силе и не изменяет существующие нормы в странах Европейского Союза, относящиеся к защите компьютерных программ, праву коммерческой аренды и смежным правам, авторскому праву и смежным правам, применяемым к распространению программ посредством кабеля или спутника, к сроку охраны авторского и смежных прав, правовой защите баз данных. Однако оговорено, что Директива не влияет на все вышеперечисленные отношения, за исключением изменений вносимых статьёй 11 Директивы.

В статье 11 данной Директивы указывается необходимость внесений изменений в следующие нормативные акты Европейского Союза: Директиву 92/100/ЕЕС от 19 ноября 1992 года «О нраве коммерческого проката и некоммерческого проката и определённых смежных правах в сфере интеллектуальной собственности» и Директиву EEC 93/98 от 29 октября 1993 года «Гармонизация срока охраны авторских и смежных прав». Сразу оговорим, что изменения вносимые статьёй одиннадцатой касаются смежных прав и не затрагивают статьи, регулирующие авторское право.

Директива «О гармонизации некоторых аспектов авторского и смежных прав в информационном обществе», вносит в законодательство Европейского Союза в области авторского права новые нормы, которые не были ранее известны единому европейскому законодательству.

Статья 2 посвящена праву на воспроизведение и декларирует, что авторам предоставляется исключительное право запрещать либо разрешать умышленное или неумышленное временное или постоянное воспроизведение любыми средствами и в любой форме в части или полностью их произведений. Такое же право предоставлено обладателям смежных прав.

В соответствии с нормами Договора об авторском праве ВОИС Директива предоставляет авторам новое правомочие на доведение до всеобщего сведения, или так называемое право на сообщение публике. В соответствии с нормами Договора об авторском праве ВОИС, помимо традиционных способов сообщения публике, согласно статье 3 Директивы, автору принадлежит и право на сообщение публике таким способом, когда пользователь сам может выбирать время и способ доступа. Как говорилось выше, в первую очередь, данное правомочие направлено на охрану прав авторов в Интернете и касается доступа к сайтам.

Отметим, что норма статьи 3 Директивы, наряду с положениями статьи 4 «Право на распространение», посвящённой исключительному авторскому праву разрешать либо запрещать распространение оригиналов либо копий произведений, соответствует положениям Договора об авторском праве ВОИС. Повторим, что согласованный проект Федерального Закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» должен привести российское законодательство в соответствие как с положениями Договора об авторском праве ВОИС, так и с указанными статьями Директивы.

Кроме того, пункт 2 статьи 4 Директивы гласит, что авторское право на распространение в отношении оригиналов или копий произведений не исчерпывается за исключением случаев, когда продажа либо иной переход авторских прав был совершён с согласия автора либо иного правообладателя. Данное положение основано на пункте 2 статьи 6 Договора об авторском праве ВОИС, который гласит, что государства-участники вправе самостоятельно определять применение принципа исчерпания права на распространение. Данное положение Директивы необходимо признать справедливым, ибо любое распространение объектов авторского права, произведённое без согласия авторов, будет нарушать их авторское право на распространение и соответственно авторы смогут привлечь к ответственности виновных. С другой стороны, законный обладатель произведения (экземпляра произведения) сможет воспользоваться произведением (экземпляром произведения) в полном объёме. Анализируя положения российского закона «Об авторском праве и смежных правах» отметим, что статья 16 «Имущественные права» пункт 3 гласит, что если экземпляры правомерно опубликованного произведения введены в оборот посредством их продажи, то допускается их дальнейшее распространение без согласия автора. Ни один из трёх проектов по внесению изменений и дополнений в российский закон «Об авторском праве и смежных правах» не предусматривал и не предусматривает изменение данного пункта. Очевидно, что формулировка российского закона в данном случае неудачна. Если в Директиве речь идёт о праве на распространение, то в российском законе говорится о частном случае распространения, о продаже. Принцип исчерпания права на распространение ограничивается продажей экземпляров произведения, и соответственно действие принципа исчерпания в остальных случаях распространения (помимо продажи) в России остаются неурегулированными. На этот недостаток в формулировке пункта 3 статьи 16 уже указывалось в научной литературе [8].

Статья 6 Директивы «Обязательства в отношении технологических мер» соответствует статье 11 Договора об авторском праве ВОИС, а статья 7 Директивы «Обязательства в отношении информации об управлении правами», приводит европейское законодательство в соответствие с нормами статьи 12 Договора об авторском праве ВОИС. Однако, по существу идентичные положения в Директиве изложены гораздо более подробно. Характерная для директив Европейского Союза тщательность в освещении объектов охраны, урегулировании спорных вопросов, разъяснении противоречивых положений ярко проявляется и в данной Директиве. В частности, если в Договоре об авторском праве ВОИС указано обязательство стран-участниц принять меры для защиты технологических мер, применяемых авторами, и принять меры против действий по обходу технологических мер, предпринимаемых нарушителями, то положения статьи 6 Директивы значительно шире. В частности, в Директиве указаны те конкретные действия, которые считаются нарушениями, и в числе нарушений прямо указаны не только распространение, продажа, сдача в коммерческий прокат, но даже реклама устройств продуктов или услуг, направленных на обход эффективных технологических мер, применяемых авторами. Авторы Директивы творчески осмыслили положения Договора об авторском праве ВОИС.

Напротив, статья 7 «Обязательства в отношении информации об управлении правами» практически дословно повторяет аналогичную статью Договора.

Следует отметить, что проект российского закона «Об авторском праве и смежных правах» также отошёл от прямого цитирования и более подробно, по сравнению с Договором об авторском праве ВОИС, регулирует новые отношения. В частности, установлена ответственность за обход технологических мер защиты, и устранение информации об управлении правами, установлена ответственность за изготовление, импорт, рекламу устройств, основным результатом которого является обход технических средств. Таким образом, п. 2 статьи 6 Директивы и абзац второй пункта первого статьи 48.1 согласованного проекта российского закона установили ответственность за распространение, продажу, рекламу устройств, приспособленных для обхода технических средств, а в Договоре такой нормы нет.

Можно сделать вывод, что согласованный текст проекта российского закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах», разработанный на основе законопроекта депутата Комиссарова, в целом будет соответствовать как нормам вышеуказанных статей Договора, так и нормам рассмотренных выше статей Директивы, за исключением норм об исчерпании права на распространение.

Особый интерес среди статей Директивы представляет статья 5 Директивы «Исключения и ограничения», которая содержит значительные нововведения, по сравнению с текстом Договора об авторском праве ВОИС. Как уже упоминалось выше, данная Директива приводит в соответствие с нормами Договора об авторском праве ВОИС законодательство Европейского Союза. Однако, с момента создания текста Договора ВОИС до момента принятия данной Директивы прошло несколько лет, и опыт, накопленный в информационном сообществе в связи с функционированием объектов авторского права в новой сфере, не пропал даром. В статье 5 Директивы предусмотрены случаи исключений из исключительного права авторов на воспроизведение их произведений и копий таких произведений. В частности, как уже указывалось в главе посвящённой Договору об авторском праве ВОИС, не существует иного случая воспроизведения информации через компьютер, как путём сохранения автоматической копии; при передаче информации с сайта на компьютер, она автоматически временно сохраняется на сервере, что также является воспроизведением объекта, охраняемого авторским правом. Эти нюансы не были учтены в Договоре об авторском праве ВОИС, но учтены в Директиве, и в пункте 1 указано, что допускается временное воспроизведение объектов, охраняемых авторским правом, если такое воспроизведение носит характер временный или случайный и является существенной и неотъемлемой частью технологического процесса по передаче информации, и чьей единственной целью является возможность обеспечить между третьими лицами и посредником такую передачу. Также допускается правомерное временное воспроизведение, если такие случаи не имеют самостоятельного экономического значения. То есть, если, скажем, текст размещён автором в Интернете и автор не ограничил к нему доступ, пользователь вправе сохранить временную копию такого текста, если такие действия будут носить временный характер, и не будут иметь самостоятельного экономического значения. Два вышеуказанных правила имеют очень важное значение, ибо, как представляется, таким образом не только урегулирована существующая проблема воспроизведения на компьютере произведения, охраняемого авторским правом, но найден справедливый баланс интересов правообладателя и пользователя.

Государства-члены Европейского Союза могут вводить и иные исключения из авторского права на воспроизведение, в частности в отношении: воспроизведения на бумаге путём фотографической или иной схожей с ней техники, при условии, что авторы получат соответствующее вознаграждение; воспроизведения программ радио и телевещания, при условии, что охраняемые авторским правом произведения воспроизводят учреждения социально значимые, как, например, госпитали, больницы, тюрьмы, и при условии некоммерческого использования, а также выплаты авторского вознаграждения.

В двух вышеприведённых случаях ограничивается авторское право разрешать либо запрещать воспроизведение объектов, охраняемых авторским правом, однако, справедливое вознаграждение должно быть автору выплачено. Кроме того допускается воспроизведение на любом носителе физическим лицом в личных целях, охраняемых авторским правом объектов, при условии, такие действия не будут преследовать, прямо или косвенно, коммерческих целей.

Директива определяет и случаи свободного использования произведений без согласия автора и без выплаты вознаграждения. В частности, допускается воспроизведение публичными библиотеками, архивами, так же допускается воспроизведение радиовещательными организациями записей, созданных на их собственном оборудовании в собственном вещании, а также сохранение таких записей в официальных архивах, если такие действия носят исключительно документарный характер.

Пункт 3 статьи «Исключения и ограничения» Директивы допускает также договаривающимся странам иначе ограничить исключительное авторское право на воспроизведение, в частности, в пользу людей ограниченно дееспособных, инвалидов. Также допускаются исключение из авторского права на воспроизведение, если произведение используется в научных исследованиях, научных публикациях, но с обязательным упоминанием источника информации, и в частности, имени автора. Допускается свободное использование политических речей, извлечений из публичных лекций или сходных произведений для информационных целей, при условии, что источник заимствования, в том числе авторское имя, будут упомянуты. Также для освещения текущих событий в прессе и иных случаях доведения до сведения публике, в критических обзорах, для судебных парламентских или иных разбирательств, в процессе религиозных или официальных празднеств, в карикатурных пародийных иных целях, для иных малозначительных случаев допускается ограничение исключительного авторского права на воспроизведение. Необходимо отметить, что почти во всех случаях такого использования необходимо упомянуть имя автора и название произведения.

В Директиве также отмечается, что в определённых случаях допускаются ограничения и исключения из авторского права на распространение.

Указано, что упомянутые в статье исключения и ограничения будут применяться только в указанных случаях и не должны противоречить нормальному использованию произведения и нарушать интересы обладателя авторских прав.

Необходимо отметить в качестве положительной черты Директивы столь подробное и тщательное определение исключений и ограничений авторских прав.

Таким образом соблюдаются законные права пользователей. Впервые столь подробно урегулированы права пользователей в информационной среде с учётом новых технологий. Вместе с тем, ограничения прав авторов, содержащиеся в статье пятой Директивы, не затрагивают фундаментальных основ авторских правомочий, а справедливый баланс взаимных прав и интересов пользователей и правообладателей, как представляется, является лучшей преградой на пути нарушений авторских прав.

Необходимо отметить, что эксперты ВОИС одобрили вышеуказанные положения Европейской Директивы [9].

При приведении российского Закона «Об авторском праве и смежных правах» в соответствии с Договором об авторском праве ВОИС в обязательном порядке необходимо изучить и проработать те случаи свободного использования охраняемых объектов, а также иные случаи ограничений и исключений исключительного авторского права на воспроизведение и распространение, указанные в статье 5 Директивы Европейского Парламента и Совета Европы 2001/29/ЕС от 22 мая 2001 года «О гармонизации определённых аспектов авторского и смежных прав в информационном сообществе». Данные ограничения и изменения основаны на европейском опыте функционирования объектов авторских прав в условиях новых технологий и информационных сетей. Они в значительной степени снимают те негативные моменты, которые, как отмечалось в части, посвящённой Договору об авторском праве ВОИС, имеются в его тексте. В частности остановим внимание на нескольких нововведениях Директивы, которые, как представляется, необходимо внести в текст российского закона.

Во-первых, необходимо внести положения о допустимости временного воспроизведения объектов, охраняемых авторским правом, если воспроизведение носит характер временный или случайный и является существенной и неотъемлемой частью технологического процесса, и чьей единственной целью является возможность обеспечить между третьими лицами и посредником передачу информации. Также необходимо признать правомерным временное воспроизведение, если такие случаи не имеют самостоятельного экономического значения. Представляется, что в Законе «Об авторском праве и смежных правах» должны существовать оговорки, допускающие временную фиксацию (временное воспроизведение) охраняемого произведения. Например, в случае, если такая фиксация (воспроизведение) есть способ просмотра, ознакомления с произведением, или если автор фактически разрешает сохранение копии произведения для личных целей, не установив программы, не позволяющей производить копирование, либо предварительно не оговорив запрет на копирование. Пользователь, который обратился к объекту авторского права, в отношении которого нет авторского запрещения просматривать или сохранять копию у себя на компьютере, должен иметь право на воспроизведение объекта авторского права, при условии, конечно, воспроизведения в личных целях и воспроизведения некоммерческого, как предусмотрено в ст. 5 Директивы ЕС 2001/29/ЕС от 22 мая 2001 года.

В противном случае, как частные пользователи, так и владельцы серверов, будут осуществлять технологически неизбежные действия вне правового поля.

Во-вторых, в российском законе не урегулирована свобода действий электронных средств массовой информации, информационных сайтов, которые должны пользоваться равными правами с традиционными средствами массовой информации. Например, воспроизводить в информационных целях в какой-то части объекты авторских прав без согласия авторов, и более того, использовать право на распространение, скажем, в части рассылки подписчикам информации по Интернету. К сожалению, проект федерального закона никак не урегулировал данный проблемный вопрос.

В-третьих, те «особые» исключения из авторского права на воспроизведение и распространение, обусловленные образовательными, научными целями, льготами для инвалидов и лечебных учреждений должны также быть учтены.

Иначе, при принятии проекта Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» в текущей редакции, защищены будут права авторов и иных владельцев авторских нрав, но проигнорированы интересы пользователей. Защита обладателей авторских прав в таком случае будет иллюзорной, без соблюдения баланса интересов всех заинтересованных сторон, без урегулирования очевидных противоречий, без разрешения спорных вопросов. Наконец, следует помнить и о принятых Россией обязательствах по приведению российского законодательства в области интеллектуальной собственности в соответствие с европейским.

На основании всего вышесказанного необходимо дополнить статью 18 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» пунктом 3 следующего содержания:

«Допускается воспроизведение физическим лицом в личных целях, охраняемых авторским правом объектов, размещённых в общедоступных электронных сетях (в частности, сети Интернет), если такие действия не будут преследовать, прямо или косвенно, коммерческих целей, если таковые объекты находятся в открытом доступе и автор не принимает мер по ограничению доступа к нему».

Кроме того, необходимо дополнить статью 19 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» п. 7 следующего содержания: «Допускается воспроизведение объектов авторского права, если такое воспроизведение носит характер временный и случайный, является неотъемлемой частью технологического процесса по передаче информации, и имеет единственной целью обеспечение посредником такой передачи между третьими лицами».

Также следует допустить без согласия авторов и при условии некоммерческого использования, но с выплатой авторского вознаграждения, воспроизведение программ радио и телевещания социально значимыми учреждениями (госпитали, больницы, образовательные учреждения и так далее), для чего необходимо дополнить ст. 19 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» п. 8 следующего содержания: «Допускается без согласия авторов, но с выплатой авторского вознаграждения, воспроизведение программ радио и телевещания социально значимыми организациями (госпитали, больницы, учреждениями пенитенциарной системы, образовательные учреждения), при условии некоммерческого использования и без цели извлечения прямой или косвенной коммерческой выгоды».

В заключение рассмотрим Директиву Европейского Союза от 27 сентября 2001 года 2001/84/ЕС «О праве авторов на вознаграждение при перепродаже оригиналов произведений искусства (право следования)». Директива определяет, что в каждом случае перепродажи оригинала художественного произведения, автору данного права принадлежит личное право получать вознаграждение с каждого случая такой перепродажи. Как и в отношении вознаграждения за прокат произведений, так и в данном случае, автор не вправе отказаться от данного права, чем, бесспорно, защищаются его права.

Статья 2 определяет те произведения, в отношении которых применяется право следования. Согласно статье 2 Директивы и пункту 19 преамбулы, положение о праве авторов на вознаграждение при перепродаже оригиналов произведений применяется в отношении графических и пластических произведений, таких как картины, коллажи, рисунки, гравюры, литографии, скульптуры, фотографии, гобелены и иных, но не применяются в отношении рукописей писателей либо композиторов. В определённых случаях копии, сделанные самим автором, либо признанные в силу каких-либо обстоятельств как оригинал, охраняются нормами Директивы наравне с оригиналами произведений.

Российский закон «Об авторском праве и смежных правах», в пункте 2 статьи 17 предусмотрел охрану права следования. Аналогично с нормами Директивы, данное право распространяется на оригиналы произведений изобразительного искусства и не на копии, а также не распространяется на оригиналы рукописей. Также данное право является неотчуждаемым.

Статья 4 Директивы устанавливает конкретные ставки отчислений, производимых продавцами произведений автору, либо его наследникам. Процент отчислений в зависимости от стоимости произведения, уменьшается. Причём указывается, что если продажная цена произведения меньше определённого уровня (3 ООО евро), то процент отчисления не может быть менее 4 процентов. То есть в данном случае гарантируются законодательно права авторов на получение вознаграждения, в случае если стоимость их произведения невелика.

В связи с узким, специфическим вопросом порядка взимаемых платежей, хотелось бы ещё раз отметить стремление европейского законодателя максимально широко, в тексте Директивы, а не принимаемых на её основе актов, урегулировать все вопросы. Российский закон не содержит таких положений. Рассмотрим те различия, которые существуют между регулированием права следования на основе норм российского авторского права и Директивы.

Во-первых, те произведения искусства, на которые распространяется авторское право следования, в европейской Директиве определены широко – произведения искусства графические либо пластические, а затем перечислены. Список объектов не исчерпывающий, ибо стоит указание «такие как». Вместе с тем, такое перечисление следует признать правильным, ибо оно максимально точно определяет объекты. Скажем, произведения из керамики, на которые также распространяет право следования Директива, являются достаточно специфическим объектом. Также указано, что защита распространяется на фотографии. Список нетрадиционных объектов, которые не совсем укладываются в общепринятое понятие произведений художественного искусства, можно было бы множить. Между тем российский закон «Об авторском праве и смежных правах», определив термином «произведение изобразительного искусства» круг произведений, на которые распространяется право следования, оставил много вопросов. Во-первых, термин изобразительное искусство может толковаться по-разному, и для охраны произведений скульптуры требует расширительного толкования. То есть само определение не только определяет круг произведений, но и ставит вопросы. Причём, если термином произведение изобразительного искусства, в русском языке довольно часто охватываются и произведения пластические, объёмные, то уж фотографии традиционно указываются в качестве особого искусства, и вопрос, имеет ли автор оригинала фотографического произведения право следования в отношении своего произведения по российскому законодательству остаётся открытым.

Например, словарь русского языка Ожегова С.И. определяет термин «изобразительные искусства» как «общее название искусств, воплощающих художественные образы на плоскости и в пространстве (живопись, графика, скульптура, а так же архитектура)».

Вышеприведённое словарное определение изобразительного искусства включает и искусство архитектуры. Между тем, традиционно, право следования не распространяется на произведения архитектуры. Например, в широко распространённом комментарии к Закону «Об авторском праве и смежных правах», профессор Гаврилов Э.П. указывает, что право следования не распространяется на произведения архитектуры и фотографии. Распространение права следования на произведения архитектуры явилось бы абсурдным решением, противоречащим основным положениям российского авторского права. Напротив, распространение права следования на фотографические произведения представляется справедливым и отражающим общемировую тенденцию по признанию фотографических произведений объектами авторского права, увеличения срока их охраны, и наделения авторскими правомочиями их создателей.

Так же открытым остаётся вопрос и в отношении иных нетрадиционных видов изобразительного искусства. Скажем, будет ли у автора уникальных обоев такое право?

Представляется, что формулировка российского закона должна содержать не исчерпывающий перечень объектов, на которые распространяется право следования, для более чёткого определения границ распространения данного права и во избежание споров.

Во-вторых, российский авторский закон определяет объект охраны как «произведение изобразительного искусства». Данный термин принято толковать как оригинал произведения. В связи с чем возникает вопрос об охране копий произведений. Не секрет, что некоторые авторы создавали несколько авторских копий одного и того же произведения. Скажем, существует несколько чёрных квадратов Малевича, один из которых, не так давно был передан в Эрмитаж. В том же Эрмитаже, например, хранятся авторские копии скульптур «День» и «Ночь» Микеланджело Буонаротти. Каждая из скульптур является авторским произведением, и в то же время копией. Для художников итальянской, голландской, фламандской школ живописи была традиционной практика создания нескольких копий одного и того же произведения. В настоящий момент все они признаны оригиналами, и музеи мира спорят, чей оригинал лучше. В российском же законе нет упоминания о праве следования в отношении копий, термин «копия» не употребляется и вопрос об охране права следования в отношении того или иного произведения, которое формально может являться копией, а фактически произведением искусства остаётся открытым. Представляется, что необходимо уточнение российского авторского права в данной связи во избежание возникновения споров и противоречий.

В-третьих, некоторые вопросы возникают в связи с определением тех сумм, которые подлежат перечислению автору. Российский закон, в отличие от Директивы, предусматривает получение вознаграждения при перепродаже произведения только в том случае, если продажная цена не менее чем на 20 процентов превышает предыдущую цену продажи. Нормы Директивы, позволяющие получать автору вознаграждение независимо от процентного превышения цены, а чётко определившие процент, отчисляемый автору в зависимости от суммы сделки, как представляется, гораздо лучше охраняют право авторов и обеспечивают поступление безусловного дохода. Простой математический подсчёт показывает, что продажа произведения с превышением цены на 19 процентов, без выплаты авторского вознаграждения, продавцу более выгодна, чем продажа того же произведения с превышением цены на 24-25 процентов, но с выплатой пятипроцентного авторского вознаграждения (с учётом взимаемых с продавца налогов). Наконец, вышеупомянутое обязательство привести российское законодательство об интеллектуальной собственности в соответствие с европейским требует изменения норм российского закона, поскольку право авторов на вознаграждение в российском праве ущемлено по сравнению с таким же правом в Европейском Союзе.

Также существуют и некоторые иные противоречия в текстах Директивы и российского закона. Статья 6 Директивы предусматривает, что право следования принадлежит автору, а после его смерти, лицу, уполномоченному им. Российский же закон в существующей редакции, определил, что данное право переходит только к наследникам автора по закону. Представляется, что только практика применения правовых норм сможет дать ответ, какой вариант, передачи права, или перехода его по наследству, лучше, но можно констатировать факт, что в российском авторском законе права наследодателя несколько ущемлены и даже входят в противоречие с нормами третьей части Гражданского Кодекса Российской Федерации, вступившей в силу с 1 марта 2002 года. Согласно статье 1119 ГК РФ, завещатель вправе по своему усмотрению завещать любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких и даже всех наследников по закону, причём без указания причин. Ограничения свободы завещания допускаются лишь правилами об обязательной доле в наследстве. Таким образом, статьёй 17 пунктом 2 Закона «Об авторском праве и смежных правах» ограничивается свобода завещания, что противоречит положениям ст. 1119 ГК РФ.

Каким же образом планируется изменить российское законодательство в связи с вопросами, упомянутыми выше? Проект Федерального Закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» внесённый группой депутатов А.А. Алексеевым, Н.А. Бенедиктовым, Х.М. Гамзатовой, С.С. Говорухиным, Н.Н. Губенко, Е.Г. Драпеко, И.Д. Кобзоном, Ю.В. Никифоренко, Г.З. Омаровым, В.П. Пешковым, Ю.Н. Родионовым, В.Л. Сафроновым, Н.Е. Сорокиным не содержал изменений в существующую редакцию закона.

Альтернативный проект аналогичного Закона, внесённый депутатом Комиссаровым В.Я., распространяет действие права следования на оригиналы рукописей автора литературного или музыкального произведения. Однако других изменений, необходимость которые рассмотрена выше, проект закона не содержит.

Однако согласованный с Правительством РФ законопроект существенно улучшает ситуацию. Во-первых, отрадно отметить, что новый проект пункта 2 статьи 17 снимает указание о наследниках по закону, и говорит только о наследниках, что не противоречит нормам части третьей Гражданского Кодекса, посвящённым регулированию вопросов наследства. Во-вторых, автор получает право на получение пятипроцентного вознаграждения, рассчитываемого независимо от цены продажи. Данное положение получает распространение и на оригиналы рукописей.

Однако, необходимо внести и иные изменения в статью 17. Во-первых, чётче определить круг произведений, на которые распространяется право следования, путём перечисления наиболее характерных и распространённых объектов, а так же нетрадиционных объектов, отнесение которых к «произведениям изобразительного искусства» не выглядит однозначным. Во-вторых, определить те случаи, когда авторская копия произведения может охраняться наравне с оригиналом.

Предлагается изложить первое предложение пункта 2 статьи 17 «Право доступа к произведениям изобразительного искусства. Право следования» Закона «Об авторском праве и смежных правах» следующим образом: «Переход права собственности на произведение изобразительного искусства (в п.2 настоящей статьи под произведениями изобразительного искусства понимаются картины, коллажи, рисунки, гравюры, литографии, скульптуры, фотографии, гобелены и иные объекты (перечень не является исчерпывающим) от автора к другому лицу означает первую продажу этого произведения».

Дополнить пункт второй статьи 17 «Право доступа к произведениям изобразительного искусства. Право следования» Закона «Об авторском праве и смежных правах» следующим абзацем: «Действия пункта второго настоящей статьи распространяется на оригиналы произведений изобразительного искусства. Копии, изготовленные в ограниченных количествах, сделанные самим автором, либо с его разрешения, и признанные самостоятельными произведениями искусства, охраняются нормами настоящей статьи наравне с оригиналами произведений».

В заключение рассмотрения Директивы необходимо остановиться на сроке действия права следования. Согласно пункту 19 преамбулы к Директиве и статье 8 самой Директивы, срок охраны данного права соответствует сроку охраны авторских прав, указанному в статье первой Директивы 93/98/ЕЕС «Гармонизация срока охраны авторских и смежных прав» и составляет весь срок жизни автора и семьдесят лет после его смерти.

Анализируя Директивы Европейского Союза по вопросам авторского права, и шире, интеллектуальной собственности вообще, за те несколько лет, что прошли с начала девяностых до настоящего времени, нельзя не отметить три принципиально важных момента.

Во-первых, «новое» законодательство не идёт в разрез с существующими положениями международных соглашений по авторскому праву, и лишь в некоторых случаях принимает на себя дополнительные обязательства по охране авторских прав, либо устанавливает нормы, регулирующие «новые» общественные отношения в сфере авторского нрава, которые по тем или иным причинам ещё не урегулированы нормами международных соглашений.

Во-вторых, если первые Директивы, затрагивающие вопросы авторского права, воспринимались их создателями, в некоторой степени как некая разновидность международных соглашений, что выражалось, например, в многочисленных ссылках на международные соглашения, принятые международные обязательства, то Директивы начиная с конца девяностых, носят характер именно законодательства.

В-третьих, Директивы Европейского Союза могут являться образцом тщательной проработки существующих проблем, похвального стремления максимально полно разрешить вопросы в рамках Директив.

Наконец, нельзя не отметить прогрессивный характер Директив, которые существенно влияют не только на право стран-членов Европейского Союза, но и на европейское и даже мировое законодательство в целом. Наконец, необходимо отметить, что Директивы следуют общемировой тенденции по усилению зашиты прав авторов и их правопреемников.



[1] «Маастрихтский и Амстердамский договоры и их значение для европейской интеграции». В. Шемятенков в сборнике «Европейский Союз на пороге 21 века: выбор стратегии развития». М., Эдиториал УРСС, 2001 год.

[2] Гаврилов Э.П. Охрана компьютерных программ: какой закон следует применять? // Патенты и лицензии. – 2000. – № 9. - С. 5-9.

[3] Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ «Информационное письмо от 28 сентября 1999 года №47 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах»// «Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ», 1999, № 11.

[4] Сергеев Л.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. Учебник.- М. 2000. С.135.

[5] Газета «Газета» от 01.08.2002 года. Статья ««Дольше всех живут библиотекари, музейщики, парикмахеры, косметологи, флористы, бухгалтеры и чиновники», автор И. Колесникова.

[6] Summary on existing legislation concerning intellectual property in non-original databases. Standing committee on copyright and related rights, /www.wipo.org/documents/en/meetings/2002/sccr/index_8.htm

[7] Jorg Reinbote. A review of the last ten years and a look at what lies ahead: Copyright and Related Rights in the European Union./ ww.europa.eu.int/comm/intemal_market/en/intprop/news/reinbothe04-04-2.htm

[8] Гаврилов Э.П. Авторское право в 2002 году: в Европе – евроремонт, в России – лёгкая побелка. // Патенты и лицензии. - 2002. - № 10. - С. 2-6.

[9] Газета «Коммерсант», №49, пятница 22 марта 2002 года. Статья «Пираты, воры, вымогатели».



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Регулирование отношений по доверительному управлению имуществом в российском праве
Общее понятие ответственности воздушного перевозчика за причинение вреда жизни и здоровью пассажира
Характер и содержание общественных отношений, составляющих предмет международного частного права
Правовая природа и сущность понятия транснациональной корпорации (ТНК) как субъекта международного частного права
Процессуальная составляющая и иные проблемы международного коммерческого арбитража
Вернуться к списку публикаций