2015-04-13 20:31:04
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Соглашения региональных межгосударственных объединений и законодательство об охране авторских прав России



Соглашения региональных межгосударственных объединений и законодательство об охране авторских прав России


Соглашения в рамках Европейского Союза.

«В декабре 1991 года главы государств одобрили, а 27 февраля 1992 года их представители подписали в голландском городе Маастрихте Договор о Европейском Союзе (Маастрихтский договор). В ноябре 1993 года Договор вступил в силу» [1]. С этого момента мы можем говорить о создании и функционировании нового межгосударственного объединения – Европейского Союза. Таким образом, движение по созданию экономического и политического союза европейских государств, начатое ещё в сороковых годах двадцатого века, оформилось законодательно. Значительными вехами на данном пути явились подписание в 1951 году договора, учреждающего Европейское объединение угля и стали, в 1957 в Риме Договора о создании Европейского Экономического сообщества, создание в 1979 году Европейской валютной системы, наконец, вступление в силу в 1987 году Единого европейского акта. Единый европейский акт, подписанный в 1986 году и вступивший в силу в 1987 году, продолжил интеграцию стран Западной Европы и, что особенно важно, усовершенствовал механизм принятия решений и положил начало процессу активного расширения законодательной базы, единой для всех стран-членов тогда ещё Европейского Сообщества.

Процесс объединения Европы не мог не коснуться России, и в том числе и в сфере интеллектуальной собственности. «Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве, учреждающее партнёрство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими Сообществами и их государствами-членами, с другой стороны», подписанное на Корфу, 24 июня 1994 года, имеет приложение 10, в котором Российская Федерация обязуется продолжить совершенствование механизмов охраны прав интеллектуальной собственности, с целью обеспечения «уровня защиты, аналогичного уровню, существующему в Сообществе, включая эффективные средства обеспечения соблюдения таких прав». В тексте нет упоминаний о каждой из Директив Европейского Сообщества, но из контекста следует, что Российская Федерация обязуется обеспечить уровень защиты, соответствующий уровню, существующему в Европейском Сообществе, поэтому приведение российского законодательства в области интеллектуальной собственности в соответствие с Директивами Европейского Союза желательно.

Уже говорилось, что ещё до подписания Маастрихтского Договора о Европейском Союзе начался процесс унификации национальных законодательств стран-членов Европейского Сообщества. Процесс унификации шёл и в области авторского права. Первым общеевропейским документом в рамках Европейского Сообщества, направленным на унификацию норм авторского права, явилась Директива Совета Европейского сообщества 91/250 от 14 мая 1991 года «О законодательной защите компьютерных программ». Как указывалось выше, компьютерные программы и базы данных охраняются как литературные произведения на основе норм Бернской конвенции, однако в законодательстве большинства стран, а также в многосторонних международных соглашениях к 1991 году такая норма закреплена не была. Статья 1 Директивы «Объект охраны» обязует государства-члены охранять компьютерные программы как литературные произведения в понимании Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений. Термин компьютерная программа применяется к выражению в любой форме компьютерной программы. Идеи и принципы, лежащие в основе компьютерной программы, авторским правом не охраняются. Указано, что компьютерная программа подлежит охране, если она является интеллектуальным творением, созданием автора. В статье 2 «Авторство компьютерной программы» признаётся, что автором может быть как отдельное физическое лицо, как группа физических лиц, так и юридическое лицо, если последнее допускается законодательством члена Европейского Сообщества. Если компьютерная программа создастся в порядке выполнения служебного задания работником, то имущественные права на программу принадлежат работодателю.

Важное значение имеет статья 4, где впервые чётко определено, какие именно исключительные права принадлежат автору компьютерной программы. Директива определяет, что временное или постоянное воспроизведение компьютерной программы, в части или целиком, в любой форме, а также загрузка, выведение на экран компьютера, передача или хранение, следствием которых является неизбежное воспроизведение, должны производиться с согласия обладателя прав на программу. За автором признаётся исключительное право разрешать либо запрещать перевод, адаптацию, устройство, и любое другое изменение программы и воспроизведение результатов таких действий. Такое же право сохраняется за автором в отношении действий по распространению, включая сдачу в прокат, компьютерной программы либо её копий. Указано, что продажа экземпляра компьютерной программы либо её копии с согласия автора ведёт к прекращению авторского права на распространение данного экземпляра.

В Директиве указано, что не требуется согласия автора на воспроизведение программы и осуществление некоторых иных действий (за исключением распространения), которые осуществляются законным владельцем экземпляра, в соответствии с предназначением программы. Также создание копии компьютерной программы допускается, если это необходимо для её использования. Наконец, обладатель экземпляра компьютерной программы вправе изучать или тестировать компьютерную программу, с целью выявления тех идей и решений которые лежат в её основе, даже если это повлечёт загрузку программы, её копирование хранение и так далее.

Допускается без согласия автора воспроизведение кода программы или перевод его формы в тех случаях, когда это необходимо для получения информации, в целях совместной работы иной, независимо созданной программы, с другой (другими) программами, при условии, что такие действия осуществляются законным обладателем копии программы, и такие действия ограничены теми частями программы, которые необходимы для достижения совместимости с иной программой. Информация, полученная таким путём, не может быть использована пользователем для других целей, или передана другим лицам, либо использована для создания и использования схожей программы, либо для иных действий, нарушающих авторское право.

Статья 7 «Специальные меры защиты» устанавливает обязанность стран-членов предпринять меры против следующих действий: введение в обращение копии компьютерной программы, если лицо, осуществляющее такие действия, знало, или должно было знать, что эго копия, нарушающая авторское право; владение копией для коммерческих целей, если лицо, осуществляющее такие действия, знало, или должно было знать, что это копия, нарушающая авторское право; любых действий по введению в обращение или владения для коммерческих целей, если единственной целью таких действий является уничтожение устройства, способствующего защите программы. Государства-члены в соответствии со своим национальным законодательством должны конфисковать копии программ, нарушающих авторское право.

Срок защиты авторских прав устанавливается в течение всей жизни автора и пятидесяти лет после его смерти, причём, если в какой-либо стране строк охраны произведений охраняемых авторским правом больше, то они вправе сохранить такой срок и в отношении компьютерных программ. (В настоящий момент, в связи с вступление в силу Директивы ЕС 93/98 от 29 октября 1993 года «Гармонизация срока охраны авторских и смежных прав» срок охраны увеличен до семидесяти лет после смерти автора).

Интересно рассмотреть положения европейской директивы применительно к российскому праву. Фактически, нормы, содержащие определение охраняемого объекта – компьютерной программы, определяющие исключительные права автора компьютерной программы, срок охраны авторских прав, случаи свободного использования компьютерных программ в Законе от 23 сентября 1992 г. «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» соответствуют аналогичным положениям Директивы.

В литературе высказывалось мнение, что в связи с вступлением в силу Закона «Об авторском праве и смежных правах» Закон от 23 сентября 1992 г. «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» не действует [2]. С таким мнением нельзя согласиться. В соответствии со статьей 2 Закона «Об авторском праве и смежных правах» его нормы являются общими по отношению к специальным нормам, изложенным в Законе Российской Федерации «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных». Статья 2 Закона «Об авторском праве и смежных правах» гласит, что законодательство РФ состоит и из Закона «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных».

Президиум Высшего Арбитражного Суда в Информационном Письме от 28 сентября 1999 года № 47 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» установил, что Закон «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных» действует, и позиция квалифицированных специалистов одного из высших судов РФ в данном вопросе не может быть оставлена без внимания:

«При этом не может быть принята во внимание ссылка на статью 49 Закона «Об авторском праве и смежных правах», в которой выплата компенсации не ставится в зависимость от извлечения прибыли при использовании объекта охраны. В соответствии со статьей 2 названного Закона его нормы являются общими по отношению к специальным нормам, изложенным в Законе Российской Федерации «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» [3].

Целый ряд специалистов придерживается аналогичной точки зрения. В частности, профессор Сергеев в учебнике «Право Интеллектуальной Собственности в РФ» пишет: «Чтобы избежать этих негативных последствий или по крайне мере смягчить их, учёными была предложена, а законодателем реализована идея, заключающаяся в том, чтобы отношения, связанные с созданием, правовой охраной и использованием программного продукта, регулировались не только единым авторским законом, но и специальным законодательством, принятым в развитие положений общего закона. Такое специальное законодательство начало формироваться ещё в период существования СССР, а в настоящее время представлено Законом РФ «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных» [4].

Наконец, обращаясь к международному опыту, отметим, что и в Соглашении ТРИПС, и в Договоре об авторском праве ВОИС, и в вышеуказанной Директиве ЕС содержатся нормы специально посвящённые программам для ЭВМ и базам данных, фактически подкрепляя точку зрения, что данные объекты авторского права обладают спецификой и необходимы специальные нормы для их регулирования. Таким образом, необходимо констатировать факт, что Закон РФ «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных» действует.

Согласованный проект Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» предусматривает дополнение статьи 25 «Свободное воспроизведение и декомпилирование программ для ЭВМ» ещё одним случаем свободного воспроизведения компьютерной программы, который содержит и статья 4 Директивы. Лицу, правомерно владеющему экземпляром компьютерной программы, будет предоставлено право изучать, исследовать и испытывать функционирование программы в целях определения идей и принципов, лежащих в основе любого элемента программы, даже если оно при этом осуществляет действия по зафузке, выведению на дисплей, прогону либо запоминанию программы. Данное исключение из авторского права представляется оправданным, поскольку способствует научно-техническому прогрессу.

В 1992 году, когда была принята Директива 92/100/ЕЕС от 19 ноября 1992 года «О праве коммерческого проката и некоммерческого проката и определённых смежных правах в сфере интеллектуальной собственности», право на прокат ещё не вошло столь прочно в число исключительных авторских прав. Как говорилось выше, Бернская конвенция не знает права проката, потому для её стран-участниц предоставление такого авторского права было новшеством. Также укажем, что иные международные Соглашения, предусмотревшие право на прокат в числе исключительных авторских нрав, – Договор об авторском праве ВОИС и Соглашение ТРИПС были приняты и вступили в силу гораздо позже, так что данная Директива, на момент её создания, являлась подлинно новаторской. В Директиве определено, что понятие «renting» - относится к тем случаям проката произведения, когда имеет место прямая либо косвенная экономическая выгода. Понятие же «lending» относится к случаям проката без экономической либо коммерческой выгоды через учреждения доступные для публики.

Указано, что данные права не прекращаются после первой продажи или иного распространения охраняемого законом объекта авторского права.

Статья 2 Директивы определяет, что исключительное право автора разрешать либо запрещать коммерческий и некоммерческий прокат принадлежит: автору в отношении его произведений и копий его произведений, исполнителю в отношении записей его произведений, продюсеру фонограмм в отношении его фонограмм, и продюсеру первой записи фильма в отношении оригиналов и копий его фильма. Как следует из текста Директивы, к авторскому праву могут быть отнесены только авторы, ибо продюсеры и производители фонограмм традиционно относятся к владельцам смежных прав, а продюсер здесь рассматривается не как один из возможных соавторов, а в качестве обладателя смежных прав именно на первую запись фильма, поскольку согласно Директиве главный режиссёр считается автором (одним из авторов). Право на коммерческий прокат, как указано в Директиве, должно осуществляться без какого-либо нарушения Директивы о законодательной защите компьютерных программ.

Призвана надёжно защитить права авторов статья 4 Директивы, где указано, что право на вознаграждение есть право принадлежащее автору и отказаться от него автор не имеет права, но вправе передать право взимать вознаграждение организации но коллективному управлению правами авторов.

Важное значение имеет статья 5, посвящённая исключениям из авторского права на прокат. Указано, что страны-члены вправе предусмотреть исключения из исключительного авторского права в случаях некоммерческого проката, однако при условии, что авторы и в таком случае получат соответствующее вознаграждение. Странам-членам предоставлено право освобождать некоторые учреждения от уплаты вознаграждения в случае проката произведений без экономических либо коммерческих выгод.

Что касается срока действия права на прокат, то, как определенно в статье 11, такое право не истечёт ранее чем срок охраны авторских прав согласно нормам Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений, то есть фактически составит срок жизни автора и 50 лет после его смерти. Причём, именно такое определение срока позволит европейским странам, которые к настоящему моменту имеют более длительный срок охраны, применять его и в отношении авторского права на прокат. (В настоящий момент, в связи с вступление в силу Директивы ЕС 93/98 от 29 октября 1993 года «Гармонизация срока охраны авторских и смежных прав» данный срок увеличен до семидесяти лет поле смерти автора, а статья 11 Директивы не действует).

Российскому праву так же известно право на прокат, которое является составной частью права на распространение и предусмотрено пунктом 2 статьи 16 Закона «Об авторском праве и смежных правах». Статья 4 закона содержит определение понятия сдача в прокат. «Сдавать в прокат – предоставлять экземпляр произведения или фонограммы во временное пользование в целях извлечения прямой или косвенной коммерческой выгоды».

По сравнению с европейской директивой в российском праве можно заметить существенные отличия. Российское право специально не оговаривает случаи сдачи в прокат произведения без извлечения коммерческой выгоды, не знает и соответственно не регулирует вопросы некоммерческого проката. Соответственно, в нормах российского Закона «Об авторском праве и смежных правах» не оговаривается специально возможность организаций в определённых условиях осуществлять прокат произведения без согласия автора и без выплаты авторского вознаграждения или без согласия автора, но с выплатой авторского вознаграждения. В статьях российского закона, посвящённым случаям использования без согласия автора и/или без выплаты авторского вознаграждения, право на прокат не упомянуто. Представляется, что Директива, предоставив государствам-членам право в определённых случая допускать ограничение исключительного авторского права на прокат, более удачно урегулировала отношения по прокату произведений. Например, воспроизведение правомерно обнародованных произведений рельефно-точечным шрифтом (для слепых) допускается российским авторским законом. А прокат без извлечения прибыли таких произведений не предусмотрен. Между тем, перевод таких книг и их создание стоят больших материальных затрат. То же можно сказать и об иных объектах авторских прав. Представляется, что свободный прокат (без получения согласия автора, но с выплатой вознаграждения, а в некоторых случаях и без выплаты вознаграждения) объектов авторского права, без целей извлечения прибыли, для удовлетворения потребностей инвалидов, пожилых людей, либо в образовательных учреждениях в образовательных целях, либо для нужд детских учреждений, интернатов был бы более справедливым, чем существующий порядок.

В связи со всё большим распространением проката произведений, необходимо в российском Законе «Об авторском праве и смежных правах» установить наряду с правом коммерческого проката и право на некоммерческий прокат. Для защиты прав авторов необходимо уточнить имущественное право автора на распространение, составной частью которого является и право на прокат, и изложить право на распространение, сформулированное в статье 16 российского закона «Об авторском праве и смежных правах», следующим образом: «Распространять экземпляры произведения любым способом: продавать, сдавать в прокат (коммерческий и некоммерческий) и так далее (право на распространение)». Также необходимо дополнить статью 19 Закона «Об авторском праве и смежных правах» пунктом 8 следующего содержания: «Допускается без согласия автора и без выплаты авторского вознаграждения некоммерческий прокат объектов авторского права (без извлечения прямой либо косвенной коммерческой выгоды), службами социального обеспечения для нужд инвалидов, а так же детскими и образовательными учреждениями в образовательных и воспитательных целях».

Как уже говорилось выше, согласованный проект Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» предусмотрел выделение права на прокат из права на распространение в самостоятельное авторское правомочие, однако не предусматривает ни право на некоммерческий прокат ни исключения из него.

Необходимо отметить в Директиве и норму, направленную на защиту прав авторов, которые зачастую становятся заложниками издателей их произведений, и готовы отказаться от своих прав в пользу издателя ради напечатания книги. Директива не допускает отказ авторов от права на получение вознаграждения. Такой подход представляется справедливым. С одной стороны, автор защищён законом от давления со стороны, скажем, издателя, с другой стороны, вряд ли можно говорить об ограничении авторского права распоряжаться своим исключительным правом, ведь автор, получив вознаграждение, вправе распорядиться им по своему усмотрению. В российском праве, к сожалению, такой нормы нет, и введение её не предусмотрено ни одним из проектов по внесению изменений и дополнений в российский закон.

Директива Совета Европейского Сообщества 93/98 от 29 октября 1993 года «Гармонизация срока охраны авторских и смежных прав» в статье 1 увеличивает срок охраны авторских прав до семидесяти лет после смерти автора. Во вступлении к тексту Директивы создатели правомерно отмечают, что нормы Бернской конвенции задают только минимальный уровень охраны прав авторов и не препятствуют странам-участницам Конвенции предоставлять, в частности, более долгие сроки охраны. В Директиве отмечается что создатели Бернской конвенции, определяя срок охраны произведения авторским правом в течение жизни автора и 50 лет после смерти автора, имели целью охранять права автора и первых двух поколений его наследников, но учитывая, что к моменту принятия Директивы срок человеческой жизни в странах сообщества увеличился, данное намерение не выполняется. Декларируется, что сроки охраны считаются с первого января года, следующего за событием, с которым связывается начало течения срока охраны, однообразно с нормами Бернской конвенции. Таким образом, не нарушая норм Бернской конвенции, для стран-членов Европейского Союза увеличен срок охраны авторских прав.

Директива определяет, что автором кинематографического либо аудиовизуального произведения признаётся главный режиссёр, однако страны-члены вправе в своём законодательстве предусмотреть и иных соавторов. Причём, срок охраны исчисляется в течение 70 лет со дня смерти последнего из следующих лиц: главного режиссёра, автора сценария, автора диалогов, композитора музыки, специально созданной для произведения. Причём, такой срок определяется независимо оттого, является либо нет каждое из вышеперечисленных лиц соавтором.

Согласно положениям статьи 14 bis Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений, определение лиц-владельцев авторского права на кинематографическое произведение относится к компетенции государства-члена Конвенции. Однако пункт 3 статьи 14 bis определяет общее правило, согласно которому режиссёр-постановщик, автор сценария, автор диалогов и автор музыкальных произведений, созданных для кинематографического произведения, обладают исключительным правом на воспроизведение, выпуск в обращение, публичное представление, исполнение, сообщение по проводам до всеобщего сведения, передачу в эфир, дублирование текста, если иное не установлено внутренним законодательством члена.

Согласно статье 13 российского закона «Об авторском праве и смежных правах» автором аудиовизуального произведения признаётся режиссёр-постановщик, автор сценария, автор музыкального произведения специально созданного для аудиовизуального произведения. Если в договоре не указано, то имущественные права на аудиовизуальное произведение переходят от авторов к изготовителю.

При публичном исполнении автор сохраняет право на вознаграждение (п. 3 ст. 13 Закона «Об авторском праве и смежных правах») – профессор Гаврилов считает данную норму диспозитивной, и с такой точкой зрения следует согласиться.

Текст Директивы производит отсылки к нормам Бернской конвенции при определении таких понятий как охраняемое фотографическое произведение, лицо «третьей страны» и самое главное, «права автора литературного и художественного произведения».

Важно отметить, что данная Директива в статье 11 отменяет статьи ранее принятых Директив Европейского Сообщества. В частности, прекращает своё действие статья 8 Директивы 1991 года «О законодательной защите компьютерных программ». Так же прекращает своё действие статьи 11 и 12 Директивы «О праве коммерческого проката и некоммерческого проката и определённых смежных правах в сфере интеллектуальной собственности». Данные статьи посвящены срокам охраны, соответственно, компьютерных программ и права на прокат объектов авторских прав.

Анализируя положения Директивы и российского законодательства об авторском праве можно найти следующие различия. Во-первых, срок охраны авторских прав в Европейском Союзе более длительный. Данный срок составляет весь срок жизни автора и семьдесят лет после его смерти, между тем как в российском законе такой срок составляет весь срок жизни автора пятьдесят лет после его смерти.

Во-вторых, в российском законодательстве отсутствует положение об охране в течение 25 лет имущественных прав лиц, впервые опубликовавших или иным образом довёдших до всеобщего сведения произведение, ранее не публиковавшееся, и если такое произведение было опубликовано после истечения предусмотренных законом сроков охраны авторских прав.

В российском законе «Об авторском праве и смежных правах» в п. 5 ст. 27 указано, что авторское право на произведение, впервые выпущенное в свет после смерти автора, действует в течение пятидесяти лет после его выпуска. Таким образом, с одной стороны, защищаются права наследников автора, с другой стороны, существует противоречие с законодательством Европейского Союза, а лицо, способствовавшее опубликованию такого произведения, не сможет получить вознаграждение, до тех пор, пока данная норма не будет пересмотрена.

Представляется, что наиболее правильным было бы охранять авторское право наследников на произведение, опубликованное после смерти автора, в течение пятидесяти лет после опубликования, при условии, что такое опубликование было произведено в течение пятидесяти лет с момента смерти автора. Если же пятидесятилетний срок (либо семидесятилетний, в случае увеличения срока) после смерти автора произведения истёк, и лица, близкие к автору, согласно мнению законодателя, умерли, то лицо, сделавшее возможными первое опубликование такого произведения, после истечения срока охраны авторских прав, должно иметь некоторый, сокращённый срок на осуществление имущественных прав автора.

В согласованном проекте Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» предусмотрено увеличение срока охраны авторских прав до семидесяти лет после смерти автора. Необходимость увеличения срока охраны в европейских странах была обусловлена тем, что срок жизни в странах Западной Европы увеличился, в связи с чем декларируемая позиция, согласно которой ближайшие родственники и наследники хотя бы двух поколений людей близких автору должны получать доход от использования произведений автора, перестала быть реально осуществимой. В Российской Федерации не приходится говорить об увеличении общего срока продолжительности человеческой жизни. В Российской Федерации средняя продолжительность жизни значительно меньше европейского уровня. Сейчас в России средняя продолжительность жизни мужчин составляет 58-59 лет, а женщин - 72 года, и даже эти цифры имеют тенденцию к снижению. «С 1970 года продолжительность жизни в России неуклонно снижается. Сейчас она намного ниже, чем в развитых странах, а показатели здоровья нации вообще на уровне Египта и Бразилии. Поколение родившихся в последнее десятилетие не доживет до 65 лет» [5]. Представляется, что необходимости в увеличении срока охраны в связи с данным обстоятельством в России отсутствует. С другой стороны, как уже говорилось выше, Россия приняла на себя обязательство привести своё законодательство в сфере интеллектуальной собственности в соответствие с законодательством Европейского Союза, и в данной связи, у России возникает обязательство среди прочих изменений и увеличить срок охраны авторских прав.

Представляется что увеличение срока охраны авторских прав, как любые изменения российского законодательства, должны диктоваться в первую очередь внутренними реалиями, необходимостью урегулировать общественные отношения в стране. А поспешное принятие на себя международных обязательств может привести к нарушению данного принципа.

В-третьих, в российском законодательстве по авторскому праву нет указаний на то, что если произведение было разделено на части и публиковалось частями, томами и так далее, то для каждой части произведения срок охраны рассчитывается отдельно. Данное положение будет иметь значение в тех случаях, когда срок охраны произведения рассчитывается на иной основе, чем человеческая жизнь автора. Например, для произведений, опубликованных под псевдонимом, или анонимно, если невозможно установить автора, или его точное определение вызывает сомнения, срок охраны составляет, согласно Директиве, 70 лет после обнародования произведения. В российском авторском праве в отношении произведений обнародованных анонимно или под псевдонимом срок охраны составляет пятьдесят лет после такого обнародования, однако условие об особенностях его исчисления в случае обнародования произведения частями, томами и так далее, отсутствует. Представляется, что такая норма была бы желательна, для предотвращения возможных споров и чёткого установления сроков охраны.

Отрадно отметить, что согласованный проект Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об авторском нраве и смежных правах» предусматривает дополнение статьи 27 Закона «Об авторском праве и смежных правах» пунктом 9, согласно которому, если произведение опубликовано отдельными частями (томами и так далее), то в случаях, когда срок действия авторских прав исчисляется на основании даты обнародования или опубликования, то исчисление срока действия авторских прав на каждую его часть начинается с 1 января года, следующего за годом опубликования (обнародования) такой части. После введения в действие вышеуказанного пункта проекта в данной редакции противоречие с Директивой будет урегулировано.

Директива ЕС 96/9 от 11 марта 1996 года «О законодательной защите баз данных» принята в целях унификации защиты баз данных в Европейском Союзе. Статья 1 определяет базу данных как собрание независимых произведений, данных или иных материалов упорядоченных систематически или методически и по отдельности доступные электронными или иными средствами. Директива не применяется к компьютерным программам, способствующим использованию баз данных или способствующих доступу к ним.

Наиболее значимым моментом Директивы является установление двух различных правовых режимов охраны баз данных. В первом случае, когда база данных является интеллектуальным творением, она подлежит охране как объект авторского нрава. Во втором случае, когда база данных не является интеллектуальным творением автора, но является результатом существенных инвестиций, то база данных охраняется sui generis.

В соответствии с Директивой база данных охраняется авторским правом, если является результатом интеллектуального создания автора, то есть содержит творческое начало. Охрана авторским правом базы данных не распространяется на её содержание. Авторское право на базу данных, согласно статье 4 «Авторское право на базу данных», может принадлежать физическому лицу, группе лиц, а так же юридическому лицу, если это допускается законодательством страны-члена ЕС. Исключительное право автора базы данных включает в себя право разрешать или запрещать временное или постоянное воспроизведение базы данных для любых целей, целиком либо в части, перевод, адаптацию либо иное другое изменение базы данных, любую форму распространения базы данных либо её копий. Любое сообщение базы данных публике, любое воспроизведение и распространение, сообщение или исполнение результатов, которые будут являться следствием осуществленного перевода, адаптации либо любого другого изменения. Но продажа копии базы данных правообладателем или продажа, произведённая с его согласия, ведёт к истощению права автора контролировать перепродажу данной копии.

Рассматривая положение статьи 10 «Имущественные права» Закона от 23 сентября 1992 г. «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» необходимо отметить, что объём правомочий, предоставленных авторам нормами российского закона и положениями Директивы, совпадает. Однако в российском законе отсутствует положение, что любое сообщение базы данных публике, любое воспроизведение распространение, сообщение или исполнение результатов, которые будут являться следствием осуществленного перевода, адаптации либо любого другого изменения будет так же являться нарушением прав автора на базу данных. Однако, учитывая положения статьи 48 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» и статьи 17 «Нарушение авторского права. Контрафактные экземпляры программы для ЭВМ или базы данных» Закона РФ «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» можно утверждать, что обладатель авторских прав, согласно российскому законодательству, имеет возможность воспрепятствовать нарушению его прав путём запрета на распространение продукции, созданной с нарушением его прав.

Статья 6 Директивы носит название «Исключения из ограничивающих актов». Статья посвящена исключениям из прав авторов, предоставленных предыдущей статьёй. В частности, законный пользователь базы данных вправе осуществлять действия, составляющие исключительные права автора, при условии, что такие действия необходимы для получения доступа к содержанию базы данных. В определённых случаях стороны могут установить дополнительные ограничения прав авторов. В частности, допускается воспроизведение для частных нужд неэлектронных баз данных, допускается использование базы данных для некоммерческих целей, в научных работах, а так же для обучения, в юридических или административных процедурах, а так же в иных случаях, которые являются традиционными для авторского права.

Российское право допускает целый ряд исключений и случаев свободного использования. Аналогично положениям Директивы лицо, правомерно владеющее экземпляром базы данных, вправе без получения дополнительного разрешения правообладателя осуществлять любые действия, связанные с функционированием базы данных. Согласно пункту 2 статьи 17 российского закона «О защите программ для ЭВМ и баз данных» допускается изготавливать или поручать изготовление копии базы данных при условии, что эта копия предназначена только для архивных целей и при необходимости (в случае, когда оригинал базы данных утерян, уничтожен или стал непригодным для использования) для замены правомерно приобретенного экземпляра. Представляется, что такое право, предоставленное пользователю, является правомерным.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Природа, содержание и применение «публичного порядка» в международном частном праве
Правоотношение в международном частном праве (МЧП)
Предмет международного частного права (МЧП)
Правовая природа и сущность понятия транснациональной корпорации (ТНК) как субъекта международного частного права
Общие вопросы правового статуса воздушного пространства
Вернуться к списку публикаций