2015-04-12 20:02:38
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Процессуальная составляющая и иные проблемы международного коммерческого арбитража



Процессуальная составляющая и иные проблемы международного коммерческого арбитража


Многосторонний арбитраж как свидетельство тенденции к формализации международного коммерческого арбитража.

Постоянное динамичное развитие международного торгового оборота приводит не только к расширению географии торговых сделок, усложнению отношений между субъектами этих сделок, а также возникновению комплексных правоотношений, которые вытекают из нескольких договоров и в которых участвуют не две стороны, а три и больше. Правовые последствия указанных ситуаций сказываются на международном коммерческом арбитраже следующим образом:

Во-первых, из одного комплекса правоотношений могут быть инициированы несколько самостоятельных арбитражных дел. При этом не имеет значения, те же самые стороны участвуют в них или это разные контрагенты. Объединяющим моментом является сам комплекс правоотношений, поскольку все стороны являются непосредственными участниками таких отношений, хотя могут и не иметь связи между собой. В качестве примера можно назвать строительство какого-либо объекта, имеющего международное значение и объединяющего большое количество контрагентов.

Во-вторых, в процессе единственного арбитражного разбирательства может возникнуть необходимость присоединения к спорящим сторонам третьих лиц, которые также являются участниками сложных торговых отношений.

Результатом указанных процессов становится Многосторонний арбитраж, т.е. вид арбитража, при котором на стороне истца и/или ответчика участвуют несколько контрагентов, а также третьи лица.

Однако критики могут утверждать, что не усматривают правовых оснований выделять обычное арбитражное разбирательство в особый вид арбитража из-за нескольких участников.

По нашему мнению многосторонний арбитраж все же имеет специфику, причем многоаспектную. В частности, анализ источников позволяет выделить, по меньшей мере, два вида аспектов:

- терминологический, поскольку в регламенте Арбитражного суда при Женевской ТПП присутствует раздел D, который называется «многосторонний арбитраж» (multiparty arbitration);

- юридический, так как количество участников влияет на правовое регулирование арбитража: число арбитров, рассматривающих спор, напрямую зависит от количества участвующих сторон.

Правомерность выделения многостороннего арбитража подтверждается источниками регулирования на двух уровнях:

- национальных законодательных актов

- арбитражных регламентов.

Так, в Законе Великобритании об Арбитраже 1996 года упоминается право сторон на объединение или на совместное рассмотрение дел. При этом, если стороны не оговорили предварительно такое право арбитров, то последние не могут вынести решение об объединении или совместном рассмотрении дел.

Если возникает необходимость объединения дел, а стороны не уполномочили арбитров, то правом объединять производства, наделены национальные суды. Этот вывод сделан нами на основе сравнительного анализа нормативных актов, поскольку никаких формулировок по данному вопросу Британский закон не содержит. Хотя предусмотрено право на совместное рассмотрение дел, которое, по сути, является альтернативой объединению производств и позволяет, на наш взгляд, более эффективно и без задержки вести саму процедуру объединения и рассматривать схожие дела из одного комплекса правоотношений.

Более продвинутый комплекс норм содержит голландское законодательство. Так, в Книге 4 ГПК Нидерландов предусмотрена возможность объединения дел. Причем содержится точное указание, что могут быть объединены только дела, рассматриваемые на территории Нидерландов. Решение об объединении может быть принято как по соглашению сторон, так и по просьбе одной из них. Несложно предположить, что при взаимном согласии сторон (причем сторон каждого дела) все организационные вопросы относятся на арбитражный орган, который стороны должны избрать [1]. В последнем случае сторона должна обратиться в к председателю окружного суда, который выносит решение об объединении дел только после консультаций со всеми участниками. Решение может быть как положительным, так и отрицательным.

Если решение об объединении принято, стороны должны назначить новый состав арбитров (или одного арбитра). Это важный вопрос, который авторы Британского закона оставили без внимания.

По голландскому законодательству объединение дел может быть полным или частичным. При полном объединении все разбирательства объединяются в одно, т.е. отдельные разбирательства прекращаются и инициируется новое рассмотрение дела, в котором присутствуют все спорные вопросы из прекращенных дел.

Частичное объединение не прекращает основных разбирательств: из того или иного дела могут быть выделены нужные спорные вопросы и включены в новое разбирательство. При этом предыдущие дела, из которых эти вопросы изъяты, не прекращаются автоматически [2]. В соответствии с голландским законодательством они приостанавливаются. Цель такой процедуры усматривается в том, что решение по вновь созданному разбирательству будет направлено во все оставшиеся процессы. На наш взгляд, это весьма спорный вариант урегулирования вопроса, поскольку вопросы, оставшиеся в «замороженных» разбирательствах, могут быть неотложными, и задержки нанесут существенный ущерб.

Многосторонний арбитраж также нашел свое отражение в арбитражных регламентах. Так, многосторонний арбитраж присутствует в регламентах:

- Лондонского арбитражного суда,

- арбитража при Женевской ТПП;

- арбитражного центра при ВОИС.

В регламенте Лондонского арбитража вопрос многостороннего арбитража урегулирован в двух аспектах.

Во-первых, количество участников важно в случае назначения арбитров. Так, арбитражный орган назначает арбитров, если третьи лица, участвующие в деле, не согласны с выбором спорящих сторон [3]. При этом независимо от содержания арбитражного соглашения оно будет признано уполномочивающим Лондонский арбитраж назначать арбитров. Кроме того, Регламент обязывает арбитражный орган учитывать число участников (если оно больше двух) при назначении арбитров [4].

Во-вторых, многосторонний арбитраж влияет на полномочия арбитров, рассматривающих дело. Так, статья 22 Регламента «Иные полномочия состава арбитров» в пункте (h) части 1 предоставляет арбитражу право, по заявлению стороны, вводить в дело третьих лиц. В связи с этим арбитраж также получил право принимать единое решение или несколько раздельных решений с учетом сторон, участвующих в разбирательстве. Последнее положение представляется весьма прогрессивным. Вынесение раздельных решений в очень сложных делах может способствовать серьезному повышению эффективности исполнения этих решений и оказать положительное воздействие на коммерческую деятельность сторон.

Несмотря на высокую смысловую нагрузку положений о многостороннем арбитраже Регламента Лондонского арбитража, число этих положений нельзя назвать большим. Более детальное регулирование представлено в Регламенте арбитража при Женевской ТПП. Ей посвящен самостоятельный раздел этого документа.

Помимо положений о многостороннем арбитраже Женевский регламент упоминает и множественность исков. При этом научный и практический интерес вызывает новация, в соответствии с которой арбитражный центр может, учитывая обстоятельства дела, объединить все разбирательства в одно.

В Женевском регламенте вопросы многостороннего арбитража, как и в Лондонском, имеют место несколько аспектов. В частности, уже известный вопрос назначения арбитров и процедура ввода третьих лиц в разбирательство.

Назначение арбитров в случае многостороннего арбитража возможно либо по соглашению всех сторон, либо, если соглашение не достигнуто, по решению арбитражного органа [5]. При этом число арбитров должно определяться с учетом сложности спора [6].

Необычной представляется процедура ввода третьих лиц в разбирательство. В соответствии с Женевским регламентом заявление о вводе третьих лиц может подать только ответчик. Он может сделать это на начальной стадии, когда направляет арбитражному органу свой ответ на приглашение участвовать в арбитражном разбирательстве. Затем арбитражный орган направляет этот ответ лицу, указанному в заявлении ответчика, т.е. предпринимает действия, аналогичные направлению приглашения ответчику в случае подачи иска в арбитраж. В Регламенте записано, что нормы об инициации арбитражного разбирательства (статьи 8 и 9) применяются по аналогии. [7] На наш взгляд, необоснованно предоставлять такое право только ответчику и только на начальном этапе арбитража, а не в любой момент до вынесения решения. Возможно, это сделано с целью избежания затягивания рассмотрения дела или обусловлено сложившейся практикой в арбитражном суде при Женевской ТПП.

Наконец, Регламент Арбитражного центра ВОИС содержит нормы о многостороннем арбитраже только в аспекте назначения арбитров. В регламенте дается подробный перечень случаев, при которых множественность сторон (в интерпретации Арбитражного центра ВОИС – множественность истцов и ответчиков) определяет правила назначения арбитров [8], имеются в виду ситуации, когда принято решение о составе арбитров из трех человек. Предусмотрены случаи множественности участников либо на стороне истца, либо на стороне ответчика. Решение о выборе арбитра, назначаемого от нескольких истцов или ответчиков, принимается ими сообща. Далее, Регламент учитывает и случаи, когда в деле участвует несколько истцов и несколько ответчиков одновременно.

Следует иметь в виду, что Типовой арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ и Типовой закон не знают «многостороннего арбитража», что является, по нашему мнению, свидетельством относительной молодости и актуальности исследуемой проблемы.

Подведя итог исследованию вопроса многостороннего арбитража, отметим, в первую очередь, кардинально противоположные пути создания этого вида арбитража:

- консолидации арбитражных разбирательств

- ввода в разбирательство третьих лиц, которые могут выступать либо самостоятельно, либо на стороне спорящих участников разбирательства.

Как и в случае с Ускоренным арбитражем анализ источников регулирования арбитража показал необходимость внесения в большинство из них изменений, связанных с регламентацией Многостороннего арбитража. Выявлен также и пробел в арбитражных законах и регламентах, которым эта разновидность арбитража уже известна. Отсутствует какая-либо регламентация закрепления воли участвующих в деле лиц в случае множественности сторон в арбитраже. Для устранения этого недостатка следует зафиксировать требование о том, что в случае множественности сторон должны быть заключены многосторонние арбитражные соглашения. В случае вступления новых лиц в процессе разбирательства обязательно согласие всех лиц, как уже участвующих, так и вступающих. Это согласие также следует оформить многосторонним арбитражным соглашением.



[1] Данная проблема решается, вероятно, проще. Стороны решают, в какой именно арбитраж, если конечно все дела не рассматривались изначально в одном арбитраже, они обратятся с целью объединить дела – и, скорее всего, именно этот орган и займется организационными вопросами.

[2] Это напоминает соединение и разъединение исков, дел в гражданском процессе. Вероятно, именно из него перекочевали эти нормы.

[3] Ст. 8 Регламента.

[4] Ч. 5 ст. 5 Регламента.

[5] Ст. 17 Регламента.

[6] Ст. 11 Регламента.

[7] Ст. 18 Регламента.

[8] Ст. 18 Регламента.

Правовое регулирование международного коммерческого арбитража и современные цифровые технологии.

Высокие технологии оказывают влияние на многие сферы жизни. Несомненно, одной из таких сфер является динамично развивающаяся и приобретающаяся все большую популярность международная электронная коммерция. Причем эта сфера включает в себя не только торговлю чем-то виртуальным (например, программным обеспечением, сетевыми услугами и т.д.), с помощью сетевых технологий набирает оборот бизнес по реализации привычных товаров и услуг.

Очевидно, что если развитие индустрии высоких технологий влияет на бизнес с точки зрения деловой активности, то одновременно влияет на него и в аспекте арбитражного способа разрешения споров между контрагентами. Применительно к арбитражу это влияние возможно в нескольких аспектах: письменная форма арбитражного соглашения, документов, используемых в арбитраже и арбитражного решения; форма проведения разбирательства.

Рассмотрим подробнее эти аспекты влияние «нового века» на арбитраж правовые последствия этого воздействия.

Электронное представление письменной формы арбитражного соглашения.

Руководствуясь нормативно-правовой базой МКА, можно сказать, что единственной формой, допустимой для арбитражного соглашения является письменная. Законодательство раскрывает подробно это понятие. Так, Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» в п. 2 ст. 7 закрепил общее правило:

Арбитражное соглашение заключается в письменной форме. Арбитражное соглашение заключено в письменной форме, если:

- оно содержится в документе, подписанном сторонами;

- заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием иных средств электросвязи, обеспечивающих запись такого соглашения;

- заключено путем обмена исковым заявлением и отзывом на иск, в которых одна из сторон утверждает о наличии соглашения, а другая против этого не возражает;

- в договоре содержится ссылка на документ, содержащий арбитражную оговорку, но при условии, что договор заключен в письменной форме и данная ссылка такова, что делает упомянутую оговорку частью договора.

Как видно из второго пункта, имеется законодательная основа электронного представления письменной формы. Данная статья базируется на Типовом законе ЮНСИТРАЛ. Однако каждый раз требуется осуществлять толкование этой нормы с тем, чтобы приходить к выводу возможности отнесения электронного варианта арбитражного соглашения к письменной форме.

В ЮНСИТРАЛ вывод о необходимости более точного раскрытия понятия «письменная форма» с учетом современных цифровых тенденций был сделан в первой половине 90-х годов 20-го века. Основная деятельность по разработке новых понятий протекала в рамках Рабочей группы по арбитражу, заседающей два раза в год. Понимание того, какие изменения следует вносить в Типовой закон ЮНСИТРАЛ, пришло в 1999 году, когда на 32-й сессии Рабочей группы был принят документ, в котором содержится перечень проблем и вопросов международного коммерческого арбитража, которым необходимо уделить внимание, т.е. участники Рабочей группы определили «фронт работы» по реформированию арбитража [1].

Пункт «В» указанного документа посвящен вопросу письменной формы арбитражного соглашения. При этом отмечается, что с учетом развития электронной торговли письменная форма в понимании Нью-йоркской конвенции и Типового закона создает проблемы. Поэтому одной из рекомендаций, включенных в документ, является расширение понятия «письменная форма».

Две последующие сессии Рабочей группы 34-й и 36-й внесли приемлемые изменения в понятие «письменная форма». 34-я сессия проведена в мае-июне 2001 года в Нью-Йорке, одной из тем заседаний было внесение изменений в статью 7 Типового закона ЮНСИТРАЛ [2]. Интерес представляет измененный пункт 2 статьи 7:

«2) Арбитражное соглашение заключается в письменной форме. В целях избегания сомнений под «письменной формой» понимается любая форма, обеспечивающая фиксацию такого соглашения или иным образом являющаяся доступной для ее последующего использования, включая электронные, оптические или другие сообщения данных».

Далее в докладе отмечается, что достигнуто общее согласие в отношении существа этого положения и вместе с тем обсуждался вопрос о целесообразности сохранения слов «в целях избежания сомнений» и заключительных слов («включая электронные, оптические или другие сообщения данных»).

Очевидно, что идет поиск соответствующей формулировки. Изначально авторы хотели оставить широкую формулировку «форма, обеспечивающая фиксацию такого соглашения или иным образом являющаяся доступной для ее последующего использования». Однако в случае электронного варианта потребовалось бы толкование этой нормы. Поэтому уточнение «включая... сообщения данных» представляется очень важным и существенным.

Обсуждение этого вопроса на 36-й сессии уже было намного более целенаправленным. Понятие «сообщение данных» становится основным в новом проекте. Вместе с тем, электронное представление все гармоничнее вписывается в текст статьи. Проект изменений и дополнений частей 2 и 3 статьи 7 Типового закона, опубликованный в Докладе 36-й сессии Рабочей группы по арбитражу, прошедшей в марте 2002 года в Нью-Йорке [3] сформулирован следующим образом:

«2) Арбитражное соглашение заключается в письменной форме. Под «письменной формой» понимается любая форма, обеспечивающая материальную запись такого соглашения или иным образом являющаяся доступной в качестве сообщения данных для ее последующего использования.

3) «Сообщение данных» означает информацию, подготовленную, отправленную, полученную или хранимую с помощью электронных, оптических или аналогичных средств, включая электронный обмен данными (ЭДИ), электронную почту, телеграмму, телекс или телефакс, но не ограничиваясь ими».

Рабочая группа отметила в докладе, что концепция «записи», как она используется в пункте 2 статьи 7 Типового закона ЮНСИТРАЛ, специально не предназначалась для облегчения использования электронных средств передачи сообщений. Поэтому текст проекта пункта 2 был составлен на основе положений двух более новых по времени текстов ЮНСИТРАЛ: статьи 7(2) Конвенции Организации Объединенных Наций о независимых гарантиях и резервных аккредитивах, которая предусматривает, что «Обязательство может быть выдано в любой форме, которая позволяет обеспечить полную запись текста обязательства и статьи 6(1) Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронной торговле, которая предусматривает, что «Когда законодательство требует, чтобы информация была представлена в письменной форме, это требование считается выполненным путем представления сообщения данных, если содержащаяся в нем информация является доступной для ее последующего использования».

Рабочая группа подробно рассмотрела концептуальные различия между понятиями «запись» и «сообщение данных», а также желательность объединения их в единое положение. Рабочая группа согласилась с тем, что понятие «запись», как оно используется в пункте 2 статьи 7 Типового закона ЮНСИТРАЛ об арбитраже, должно быть сохранено без ограничения, вводимого использованием слова «материальные».

Далее в докладе отмечается, что некоторые выступавшие выразили мнение, о возможности использования только одного термина «запись», поскольку он является достаточно широким для охвата «сообщений данных», особенно если будет увязан с определением формы, которая «иным образом является доступной для ее последующего использования». Другие выступавшие, придерживались точки зрения о том, что термин «запись» может вызвать трудности с точки зрения перевода на различные официальные языки и создать проблемы для тех правовых систем, в которых такие понятия, как «запись» или «коммерческая запись» в области коммерческого права широко не используются [4]. Возобладало мнение, в соответствии с которым важно объединить традиционную концепцию «записи» с более современной концепцией «сообщения данных» и четко установить, что в число приемлемых форм регистрации арбитражного соглашения входят и иные записи, чем традиционные бумажные документы.

Итак, синонимом электронного представления письменной формы арбитражного соглашения становится «сообщение данных». Не останавливаясь подробно на понятии, природе, особенностях этого вида записи, отметим, что, являясь электронным, сообщение данных содержит в себе серьезную угрозу. Объяснение этому простое. Когда стороны заключают арбитражное соглашение на бумаге, они скрепляют его подписями, печатями и иной атрибутикой, которая является как знаками индивидуального отличия, так и способом и доказывания, и гарантирования. Электронный носитель также предоставляет возможность подписываться. Однако специфика носителя такова, что подделать элементы идентификации очень просто. Это могло бы стать серьезной проблемой в электронной коммерции.

Очевидно, что перед экспертами эта проблема также не могла не возникнуть. Работа в этой области проводилась совместно со специалистами компьютерной индустрии. Обсуждались в рамках одной проблемы такие вопросы как форма идентификации и способы ее подтверждения (легитимации). Результатом стало появление «цифровой» или «электронной подписи».

Рассмотрим в качестве примера регулирования цифровой подписи Типовой закон ЮНСИТРАЛ об электронной коммерции и Типовой закон об электронных подписях. Отметим лишь, что разница между датами принятия этих законов составляет 5 лет. Типовой закон об электронных подписях был принят только в 2001 году. Это свидетельствует о том, что данный вопрос очень важен и было проведено не одно заседание в рамках Рабочей группы ЮНСИТРАЛ по электронной коммерции, чтобы создать качественный правовой режим электронной подписи.

Типовой закон об электронной коммерции отождествляет цифровую подпись и обыкновенную, сделанную от руки (статья 7). Но при этом он содержит два требования к цифровой подписи, без соблюдения которых отождествление не будет возможным. Цифровая подпись может быть признана подписью лица, если:

- она является способом идентификации этого лица, и используется этим лицом, если оно согласно с информацией, содержащейся в сообщении данных;

- этот способ является настолько надежным, насколько это соответствует цели, для которой сообщение было подготовлено или передано с учетом всех обстоятельств, включая любые существующие договоренности.

Исходя из положений Типового закона об электронной коммерции, можно выделить персональную (личную) составляющую правового режима электронной подписи и публичную. Первая заключается в том, что электронная подпись связана с личностью подписывающего и является выражением его воли.

Вторая составляющая является, на наш взгляд, наиболее важным элементом правового режима электронной подписи. Связано это с тем, что электронная подпись действительно должна гарантировать (причем независимо от подписанта), что сообщение данных соответствует действительности. Если перевести это на язык сделок, электронная подпись должна быть гарантией исполнимости содержащегося в тексте сделки обязательства. Очевидно, что без вмешательства в эту область со стороны публичных (государственных) или частных образований обойтись невозможно.

Опустим технические подробности, связанные с электронными подписями, поскольку эта тема может потребовать отдельного исследования, не связанного ни с международным коммерческим арбитражем, ни с международным частным правом вообще и ограничимся схематичным описанием процедуры применения электронной подписи.

Итак, для удостоверения, например, электронного документа (делового письма, оферты и т.д.) лицу необходима электронная подпись. Возможность применения ее основана на ряде критериев [5]. Лица могут создавать свои подписи, учитывая эти критерии. Может существовать и единый для всех лиц порядок создания электронной подписи (очевидно, что в национальных законах будет избран этот вариант). За соблюдением критериев должны следить государственные органы или уполномоченные ими частные организации [6]. Соответствие электронной подписи этим критериям подтверждается выдачей сертификата [7]. После этого электронная подпись признается законной, т.е. заменяющей оригинальную (собственноручную).

Отметим также, что Типовой закон создает фундамент для принятия национальных законов. Опыт Рабочей группы ЮНСИРАЛ по электронной коммерции может быть весьма полезным, т.к. данная сфера является молодой и многие решения появились в последние годы. Большинство государств в настоящие момент еще не имеет достаточной практики в электронной коммерции, чтобы создавать кардинально иной режим [8]. Однако это не мешает национальным законодателям вносить какие-то изменения и добавления в предлагаемый текст. Кроме того, имеются и исключения. Например, в Германии решили отказаться от приравнивания электронной подписи к собственноручной. Исследователи объясняют это исторической традицией в правовой культуре страны [9].

Во многих случаях для адаптации Типового закона может потребоваться конкретизация. В этом отношении Типовой закон можно назвать рамочным. Скажем, в нем не содержится конкретных способов создания электронной подписи. Пример конкретизации – создание электронной подписи по Закону РФ от 10.01.2002 г. «Об электронной цифровой подписи». В нем предусмотрено создание электронной подписи на основе «ключа электронной цифровой подписи», который, в свою очередь, создается (генерируется) только с помощью сертифицированных средств. Этот ключ является уникальной последовательностью символов и принадлежит только одному лицу. Сертификат выдается с учетом ключа электронной цифровой подписи.

Итак, заседания Рабочей группы по арбитражу и публикуемые доклады, а также все нововведения, которые появляются в области электронной коммерции и могут быть отнесены к арбитражу, являются квинтэссенцией назревающих изменений в области международного коммерческого арбитража.

Рассмотренные выше варианты поправок в текст Типового закона о письменной форме арбитражного соглашения отражают реалии точнее. Отметим, что члены Рабочей группы обратили внимание также и на текст Нью-йоркской конвенции, содержащий требования к письменной форме арбитражного соглашения.

Несмотря на то, что внесение изменений в международный договор является более серьезным процессом, т.к. требует тех же действий, что и принятие нового договора, участники комиссии демонстрируют четкое понимание необходимости расширения понятия «письменная форма».

Электронная подпись является неотделимым элементом электронного представления письменной формы арбитражного соглашения. Она логически завершает подписание соглашения путем обмена сообщениями и при этом является надежным способом идентификации подписывающего, а, следовательно, и гарантией от злоупотреблений и нарушений.

Все сказанное в отношении арбитражного соглашения справедливо и для всех остальных документов, фигурирующих в международном коммерческом арбитраже. Как известно, арбитражное разбирательство в большей степени строится на обмене документами, без учета конечно анализа этих документов сторонами, арбитрами и т.д. В некоторых случаях арбитраж вообще обходится без устных разбирательств, т.е. все ограничивается документами.

Электронная форма (как частный случай сообщения данных), приравненная к письменной, плюс электронная подпись, приравненная к собственноручной, по сути, являются основой электронного документооборота в международном коммерческом арбитраже. Помимо того, что они являются результатом уже упоминавшегося проникновения «цифровых технологий» во все сферы жизни, электронные способы документооборота могут быть полезны для арбитража. Электронное представление как арбитражного соглашения, так и остальных документов может сыграть определенную роль в оптимизации финансовых затрат и времени – вопросе, ставшем актуальным в последнее время для арбитража.

Об этом же с привлечением конкретных цифр говорил один из докладчиков на Двухлетней конференции Международной Федерации Организаций Коммерческого Арбитража – председатель Арбитражного центра ВОИС, Ф. Гурри [10]. Он представил таблицу, в которой сопоставлялись стоимость и время отправки документа из 42-х страниц с помощью разных способов доставки: авиапочта, курьерская доставка, факсимильная связь, электронная почта. Таблица приведена ниже.

Отправка документа из 42-х страниц:


 

Цена (USS)

Время

Нью-Йорк - Токио

 

 

Авиапочта

7.4

5 дней

Курьерская доставка

26.25

24 часа

Факс

28.83

31 минута

Электронная почта

0.1

2 минуты

Нью-Йорк - Лос-Анджелес

 

 

Авиапочта

3

2-3 дня

Курьерская доставка

15.5

24 часа

Факс

9.86

31 минута

Электронная почта

0.1

2 минуты


Цифры «говорят» сами за себя. Несмотря на то, что цены, указанные в таблице, актуальны на 1997 год, стоит отметить, что обычные средства доставки корреспонденции не подешевели к нынешнему времени. Наоборот, произошло небольшое подорожание этих услуг. Поэтому многотысячный документооборот в каком-либо арбитражном разбирательстве может отнять не только много времени, если использовать обычные средства, но и немалую сумму денег.

Однако, несмотря на проведенную большую работу в рамках ЮНСИТРАЛ, электронное представление письменной формы, на наш взгляд, должно быть закреплено не только в Типовом законе об арбитраже, но и в иных источниках регулирования арбитража. Для этого, во-первых, следует приравнять электронную форму арбитражного соглашения, скрепленную цифровой подписью, к письменной форме. Аналогичным образом следует поступить в отношении всех документов, которые обычно присутствуют в арбитражном разбирательстве, включая арбитражное решение. Во-вторых, необходимо нормативно закрепить равенство статусов письменной формы арбитражного решения и электронного представления письменной формы, предоставляя одинаковую возможность для признания и исполнения без каких-либо ограничений. Наконец, следует отдельно прописать во всех нормативных источниках: от национальных законов до Нью-йоркской конвенции – требование о признании и исполнении арбитражных решений, вынесенных в электронном представлении письменной формы, предоставив возможность их признания и исполнения без каких-либо ограничений.

Подводя итог исследованию данного вопроса, подчеркнем: в ближайшие несколько лет документооборот в международном коммерческом арбитраже станет электронным. Это обусловлено, в первую очередь, осознанием удобства и дешевизны этого способа доставки информации. Получив надлежащее урегулирование в источниках, этот аспект, на наш взгляд, сможет вернуть некоторые из практически утраченных преимуществ арбитража.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Lex mercatoria, его структура и соотношение с международным частным правом
Регулирование отношений по доверительному управлению имуществом в российском праве
Общее понятие ответственности воздушного перевозчика за причинение вреда жизни и здоровью пассажира
Становление и развитие международно-правового регулирования международной торговли услугами
Международные Соглашения девяностых годов и законодательство об охране авторских прав в России
Вернуться к списку публикаций