2015-04-10 21:16:42
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Понятие договора международной купли-продажи товаров (внешнеторгового договора)



Понятие договора международной купли-продажи товаров (внешнеторгового договора)


Легальное толкование внешнеторгового договора

Одним из наиболее перспективных методов правового регулирования внешнеторговых договоров является унификация соответствующих материально-правовых норм. Между тем, существенные различия, имеющиеся в национальных законодательствах и доктринах в понимании признаков, сущностных черт внешнеторговой сделки, обусловливают значительную трудность выработки общего понятия внешнеторгового контракта на международном уровне. Тем большую ценность представляют немногие имеющиеся в праве международной торговли легальные дефиниции внешнеторговых контрактов.

Первым значительным опытом определения внешнеторговой сделки, по-видимому, следует считать разработанный Римским Институтом унификации частного права УНИДРУА проект единообразного закона о международной продаже. Именно этот проект составил основу двух Гаагских конвенций относительно единообразного закона о международной продаже 1964 года, детально определивших это понятие.

Определение, используемое Гаагскими конвенциями, заслуживает быть приведенным полностью:

«Ст. 1. Настоящий закон применяется к контрактам продажи движимых материальных вещей, заключенным между сторонами, имеющими места своей предпринимательской деятельности на территории различных государств в каждом из следующих случаев:

а) если контракт касается товаров, которые на момент заключения контракта находятся в состоянии перевозки или будут предметом перевозки с территории одного государства на территорию другого;

б) если акты, составляющие оферту и акцепт, были совершены на территории разных государств;

в) если передача вещи должна произойти на территории государства иного, нежели то, где совершены акты, составляющие оферту и акцепт.

Ст. 2. Если сторона в договоре не имеет предприятия, то принимается во внимание ее обычное местопребывание.

Ст. 3. Применение настоящего закона не будет зависеть от гражданства сторон».

Слабости этого понятия очевидны. Оно не охватывает многих сделок внешнеторговой купли-продажи, когда товар вообще не пересекает границу (п.п. «а» и «в» ст. 1 Конвенций), например, при продаже товара после выставки в стране покупателя или со склада продавца в стране покупателя. Оно не учитывает возможности заключения договора между присутствующими в одной стране оферентом и акцептантом (п. б) ст. 1). Кроме того, специальная оговорка (ст. 3) об исключении гражданства сторон из числа существенных признаков внешнеторговой купли-продажи совершенно неприемлема для тех стран, которые не признают какие-либо сделки между собственными предпринимателями в качестве внешнеторговых.

Резкая критика данного определения в Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) привела к его пересмотру и переработке в сторону большего упрощения и, как следствие, расширения понятия внешнеторговой купли продажи. Так, принятая в 1974 году в Нью-Йорке Конвенция об исковой давности международной купли-продажи товаров, подготовленная ЮНСИТРАЛ, опирается уже на новое определение международной купли-продажи. «Для целей настоящей Конвенции... договор купли-продажи считается международным, если в момент заключения договора коммерческие предприятия покупателя и продавца находятся в разных государствах...» (п. «а» ст.2 Конвенции). Это определение лаконичнее и по существу более точно. В Конвенции 1974 года также содержится оговорка о том, что ее применение не зависит от гражданства сторон (п. «е» ст.2).

Подписанная в 1980 году в Вене Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров содержит аналогичное определение понятия международной купли-продажи (ст. 1). В этом смысле особое значение Венской Конвенции состоит в том, что она призвана заменить обе Гаагские Конвенции 1964 года и, таким образом, утвердить в международной практике новый подход к определению понятия внешнеторговой купли-продажи.

Однако и определение, предлагаемое Венской конвенцией, не свободно от недостатков. Ведь у стороны договора может быть несколько различных коммерческих предприятий, к тому же – разного вида. Какое из них должно приниматься во внимание при квалификации договора в качестве внешнеторгового? Конвенция дает ответ на этот вопрос в п. «а» ст. 10: «если сторона имеет более одного коммерческого предприятия, ее коммерческим предприятием считается то, которое, с учетом обстоятельств, известных сторонам или предполагавшихся ими в любое время до или в момент заключения договора, имеет наиболее тесную связь с договором и его исполнением». Если у стороны договора нет коммерческого предприятия, принимается во внимание ее постоянное местожительство (п. «б» ст. 10 Конвенции). Однако само понятие «коммерческого предприятия» в Конвенции не раскрывается. Поэтому и в России, и за рубежом до сих пор ведутся споры относительно толкования статей 1 и 10 Конвенции [1].

Сам термин «коммерческое предприятие» в английском тексте Конвенции звучит как «place of business», т.е. в буквальном переводе – место ведения бизнеса (хозяйственной деятельности). Толкование его в духе российских традиций как места нахождения организации-субъекта права или какого-либо производственного объекта было бы ошибочным. Более точно смысл термина «place of business» можно выяснить, обратившись к официальному французскому тексту («etablissement»), а также – испанскому («establecimiento»), в которых подчеркивается момент постоянства при ведении бизнеса. Поэтому, например, место, где коммерческий представитель фирмы остановился на ночь в гостинице, чтобы наутро заключить сделку и уехать, не может рассматриваться как коммерческое предприятие по смыслу Конвенции. Таким образом, английский термин «place of business» следует понимать как «постоянное место ведения хозяйственной деятельности».

В ряде многосторонних международных договоров бывших стран-членов СЭВ сделка признавалась внешнеторговой, если одна из сторон являлась «иностранным юридическим лицом». Например, в ст. 3 Конвенции о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества, подписанной в Москве в 1972 году, предусматривалось, что договор будет считаться внешнеторговым и, как следствие, споры из него – рассматриваться во внешнеторговом арбитраже, если контрагенты по сделке – «...организации, являющиеся субъектами гражданского права и имеющие местонахождение в различных странах – участниках настоящей Конвенции». Аналогичные положения можно найти и в торговых договорах стран бывшего социалистического лагеря: они просто обозначают различную государственную принадлежность субъектов внешнеторговых сделок без ссылок на какие-либо частные критерии ее определения.

В практике заключения торговых договоров бывшего Советского Союза с западными странами наряду с упомянутым признаком различного местонахождения юридического лица встречался и другой – место учреждения организации. Так, ст. 10 торгового договора между СССР и Финляндией 1947 года оперировала термином – «юридические лица, образованные согласно финляндским законам». Очевидно, что все эти критерии были призваны определить субъектов сделки как имеющих различную государственную принадлежность, без чего, по смыслу упомянутых соглашений, сделка не могла считаться внешнеторговой.

Ни в одном из законодательных актов Российской Федерации, так же как и бывшего СССР, понятие договора внешнеторговой купли-продажи, как и внешнеторговой сделки, прямо не определяется, хотя сам термин «внешнеторговая сделка» встречается довольно часто. Следовательно, его содержание необходимо устанавливать путем толкования. К сожалению, неустойчивость и непоследовательность законодательства и арбитражной практики не позволяют в полной мере использовать эти источники для целей толкования правовых терминов.

Так, п. 2 ст. 1 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. № 5338-1 предоставляет арбитражу право рассматривать гражданско-правовые споры, возникающие при осуществлении международных экономических отношений, если «коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей». Здесь законодатель дословно заимствовал из Венской конвенции соответствующую формулировку, и, следовательно, допускает принятие к рассмотрению арбитражем внешнеэкономических споров между двумя лицами одной и той же государственной принадлежности.

Однако, с 1975 по 1987 годы Внешнеторговая арбитражная комиссия (предшественница МКАС) при ТПП СССР принимала к рассмотрению споры, вытекающие из договорных и других гражданско-правовых отношений, лишь между субъектами права различных стран, что прямо предусматривалось ст. 1 Положения о ВТАК.

Но еще ранее, до 1975 года, Внешнеторговая арбитражная комиссия при ТПП СССР несколько раз рассматривала споры между советскими организациями по поводу передачи товара за границей, соответственно, считая сделки, лежащие в основе этих споров, внешнеторговыми.

Положения отечественного валютного законодательства также не способствовали правильному пониманию термина «внешнеторговая сделка». Так, согласно п. 3 Постановления Совета Министров СССР «О совершенствовании розничной торговли и оказании услуг на иностранную валюту на территории СССР» от 20 июля 1990 года № 712 продажа товаров и оказание услуг на территории СССР на свободно конвертируемую и приравненную с ней валюту относились к экспортным операциям и к ним применялись соответствующие меры государственного регулирования внешнеэкономической деятельности. Сейчас подобную норму иначе как досадным казусом не назовешь (очевидно, что продажа советских товаров советской торгующей организацией советским покупателям на территории СССР независимо от валюты платежа экспортом ни в юридическом, ни в экономическом смысле не являлась), однако свою недобрую роль в размывании понятия экспортно-импортных операций (и оформляющих их внешнеторговых сделок) оно все же сыграло. С другой стороны, по смыслу п. «а» статьи 3 Закона РФ «О налоге на прибыль предприятий и организаций» от 27 декабря 1991 г. [2] внешнеторговые операции считаются таковыми и в том случае, когда товары продаются с расположенных на территории России и принадлежащих иностранному лицу складов, т.е. когда товар в ходе внешнеторговой операции не пересекает границы. Из содержания же ряда других нормативных актов можно заключить, что внешнеторговая сделка предполагает наличие иностранного контрагента и перемещение товара через границу. Таким образом, ни российское законодательство, ни арбитражная практика не дают нам каких-нибудь надежных ориентиров для определения понятия внешнеторговой сделки.

Анализ признаков внешнеторговых договоров, как обосновываемых в юридической литературе, так и получивших законодательное закрепление, приводит к выводу о том, что из всего многообразия этих признаков лишь два – различная государственная принадлежность контрагентов и коммерческий характер – в своей совокупности свойственны всем внешнеторговым сделкам. Именно они определяют объем понятия «внешнеторговая сделка» наиболее адекватно, иначе говоря, каждый из этих признаков необходим, а совокупность их достаточна для квалификации сделки как внешнеторговой.

Поэтому для целей дальнейшего исследования примем дефиницию внешнеторговых сделок, предложенную В.А. Мусиным. Он определяет их как «сделки, совершаемые в коммерческих целях лицами различной государственной принадлежности и влекущие возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, связанных с созданием, использованием или реализацией материальных благ или иных результатов человеческой деятельности» [3].

Проведенный анализ понятия внешнеторговой сделки позволяет нам более правильно сформулировать, соответственно, понятие договора международной купли-продажи товаров как соглашение, заключаемое лицами различной государственной принадлежности, по которому одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).


Абулов Шамиль Сергеевич



[1] Международное частное право. Под ред. Г.К. Дмитриевой. С. 341.

[2] Закон РФ «О налоге на прибыль предприятий и организаций от 27 декабря 1991 г. (с изменениями от 16 июля, 22 декабря 1992 г., 27 августа 1993 г., 27 октября, 11 ноября, 3 декабря 1994 г., 25 апреля, 23,26 июня, 30 ноября, 27,31 декабря 1995 г, 14 декабря 1996 г., 10 января, 28 июня 1997 г, 31 июля, 29 декабря 1998 г., 6 января, 10 февраля, 3 марта, 31 марта, 4 мая 1999 г.) № 2116-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, №11. Ст. 525 и след.

[3] Мусин В.А. Международные торговые контракты. С. 15.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Вопросы квалификации коллизионных норм и обратной отсылки в процессе выбора и применения иностранного права
Правовое регулирование международного коммерческого арбитража
Природа, содержание и применение «публичного порядка» в международном частном праве
Участие России в международно-правовом регулировании международной торговли услугами
Общее понятие ответственности воздушного перевозчика за причинение вреда жизни и здоровью пассажира
Вернуться к списку публикаций