2013-12-23 09:08:50
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Предмет международного частного права (МЧП)



Предмет международного частного права (МЧП)


Система права представляет собой весьма сложное образование, познание которого в наиболее общих чертах является задачей общей теории права. В то же время нельзя сбрасывать со счетов особенности отдельных отраслей права, анализ которых может обогатить представление о праве в целом. К вопросу о системе права в российской юридической науке сложились различные подходы. В отечественной юриспруденции при анализе вопросов системы права и его внутренней дифференциации традиционно обращаются к таким критериям, как предмет и метод правового регулирования. Различные исследователи в разное время по-разному оценивали роль обозначенных критериев. Одни утверждали, что предмет правового регулирования является единственным критерием для построения и дифференциации системы права. Другие, напротив, отводили эту - исключительную - роль методу [1]. Наиболее распространена точка зрения, согласно которой оба эти критерия должны использоваться в совокупности [2]. И хотя в современной теории права предпринимаются попытки по-иному взглянуть на вопрос о системе права [3], мы предпочитаем следовать традиционным канонам и полагаем, что предмет и метод правового регулирования не утратили своего системообразующего значения и продолжают выполнять функцию единства и дифференциации структурных образований в системе права. В МЧП вопрос о предмете правового регулирования традиционно является одним из дискуссионных: по данной проблематике порой высказываются полярные точки зрения. Между тем этот вопрос является, в известной степени, определяющим для выявления самих регулируемых общественных отношений - базовых характеристик МЧП. В то же время решение вопроса о его предмете органически связано с его позиционированием в российской правовой системе.

Наука МЧП развивалась в известной мере автономно по отношению к науке общей теории права, что выразилось в наличии в ней собственных подходов к решению самых общих вопросов. Это, в частности, касается и предмета правового регулирования. В рамках общей теории права при конструировании системы права МЧП редко включалось в качестве его составной части. В связи с этим развитие представлений о месте МЧП в системе национального (советского, а затем - российского) права проходило сугубо внутри самого МЧП. Правда, с его развитием на современном этапе ситуация заметно изменилась, относительно его предмета и места в системе права активно высказываются различные точки зрения.

В МЧП при определении предмета правового регулирования можно встретить определенные разночтения. Их суть состоит в ответе на вопрос - что все-таки образуют предмет МЧП - общественные отношения или правоотношения. Так, Л.А. Лунц указывал, что «международное частное право как отрасль права и отрасль правоведения представляет собой область отношений гражданско-правового характера» [4]. В работе В.П. Звекова отмечается, что МЧП регулирует «частноправовые отношения... возникающие в условиях международной жизни». В подобном ключе рассуждает и Г.К. Дмитриева: «Все изложенное, - резюмирует она, - еще раз подтверждает сформулированное выше определение предмета международного частного права как частно-правовых отношений международного либо трансграничного характера» [5]. В связи с этим возникает вопрос: что же все-таки регулирует МЧП: общественные отношения либо правоотношения? Этот вопрос, существующий в науке, имеет явный общетеоретический характер. Здесь и далее мы исходим из того, что право в любом случае регулирует общественные отношения. Дальнейшие суждения, однако, приводятся в трактовке того или иного автора.

Относительно предмета МЧП известны следующие основные точки зрения, высказанные в современной науке [6]. Пожалуй, доминирующим взглядом является его рассмотрение в частноправовой плоскости. В контексте российской системы права международное частное право традиционно рассматривается в качестве особой отрасли права. «Международное частное право как отрасль права и отрасль правоведения, - писал Л.A. Лунц, - есть область отношений гражданско-правового характера в указанном широком смысле слова, возникающих в международной жизни» [7], при этом словосочетание «гражданско-правовые отношения, в широком смысле» стало на сегодняшний день хрестоматийным в науке МЧП. Л.А. Лунц, аргументируя собственную позицию по данному вопросу, делал упор на связи семейного, гражданского и трудового права по причине наличия у них общего категориального аппарата [8].

М.М. Богуславский выделяет две группы отношений, регулируемых МЧП. Первая группа - экономические, хозяйственные, научно-технические и культурные отношения в той их части, которая подпадает под действие МЧП (в данном случае его задача - регулирование деловых связей организаций и фирм различных государств). Вторая группа - отношения с участием иностранцев, затрагивающие их имущественные, личные неимущественные, семейные, трудовые и другие права частноправового характера [9].

В этом же ключе рассуждает и В.П. Звеков. В качестве исходной посылки он формулирует положение о том, что «международное частное право регулирует частноправовые отношения, возникающие в условиях международной жизни, имеет свой предмет и методы регулирования, является отраслью частного права, отраслью внутригосударственного права» [10]. Этот вывод автор формулирует и в дальнейшем: «Своеобразие предмета регулирования международного частного права ..., - пишет он, - позволяет определять международное частное право как самостоятельную отрасль права и отрасль правоведения» [11]. Сходные выводы сформулированы и М.К. Сулейменовым, который считает, что «следует рассматривать международное частное право как самостоятельную отрасль внутригосударственного права цивилистического типа, включающую в себя те части норм гражданского права в широком смысле слова (собственно гражданское право, семейное право, трудовое право, международный гражданский процесс, международный коммерческий арбитраж), которые регулируют частно-правовые отношения, осложненные международным элементом» [12].

В частноправовой плоскости рассматривает предмет международного частного права и Г.К. Дмитриева, формулируя его как «частноправовые отношения международного характера, или международные частно-правовые отношения» [13].

Г.Ю. Федосеева при рассмотрении проблем отношений, подлежащих правовому воздействию со стороны международного частного права, отмечает, что «сферой действия МЧП являются отношения, складывающиеся в цивилистическом «пространстве», выходящем за пределы юрисдикции одного государства» [14].

Известна группа исследователей, которая считает, что предмет МЧП формируют отношения сугубо гражданского характера, поэтому отсюда следует исключить отношения семейные и трудовые. По мнению В.Г. Храбскова, включение в предмет МЧП семейных и трудовых отношений нецелесообразно в связи с тем, что само по себе использование частноправовых категорий в аппарате семейного и трудового права недостаточно для обособления соответствующих групп отношений в рамках предмета МЧП [15]. Кстати, приведенное суждение автора является анализом известного выражения Л.А. Лунца о том, что семейное право использует ряд цивилистических категорий [16]. Подобный подход разделяет и Н.Ю. Ерпылева: «По нашему мнению, - пишет она, - стоит полностью согласиться с концепцией узкого толкования предмета международного частного права. Действительно, вряд ли необходимо объединять все отрасли права, не носящие публичного характера, в предмет международного частного права лишь на том основании, что к ним применим термин «частный»» [17]. Подобного рода суждения относительно формирования предмета регулирования, исходя из использования схожих категорий, в целом являются обоснованными. Однако все же представляется, что суть вещей в этом вопросе обстоит по-иному. Думается, что формирование предмета международного частного права посредством отношений трудовых и семейных происходит не по признаку использования этими нормативными образованиями категорий, схожих с гражданско-правовыми; объединение этих трех групп отношений происходит по признаку их внутренней общности, равно как и по признаку «внешней» общности, под чем в данном контексте понимается схожесть их правового регулирования. На позициях узкого рассмотрения предмета МЧП стоит и В.Ф. Попондопуло, который отмечает следующее. «Международное частное право, - по его мнению, - это совокупность общих и специальных норм гражданского права, регулирующих имущественные и связанные с ним личные неимущественные отношения с участием иностранцев, основанные на равенстве сторон, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников» [18]. В качестве логического продолжения автор более рельефно выражает мысль о статусе МЧП. «Таким образом, - пишет он, - международное частное право является подотраслью гражданского права, оформленной в виде специального раздела ГК РФ» [19].

Л.Н. Галенская, определяя предмет МЧП, предлагает весьма широкий подход. Автор предлагает включить в состав отношений, регулируемых МЧП, правоотношения гражданско-правовые (право собственности, обязательственное право, авторское и изобретательское право, наследственное право), брачно-семейные (все вопросы, возникающие вследствие заключения брака между лицами с различным гражданством), трудовые (регулирование труда иностранных граждан в соответствующем государстве или международной организации) [20]. Наряду с данным «традиционным» для международного частного права блоком отношений автор предлагает выделять также отношения финансовые (регулирование вопросов двойного налогообложения), государственно-правовые (регулирование вопросов гражданства детей, родившихся от браков граждан какой-либо страны и иностранцев), административно-правовые (правила въезда на территорию государства) [21]. Мы полагаем, что не все отношения второго блока целесообразно включать в предмет МЧП. Что касается, к примеру, вопросов гражданства и правоспособности лиц, то эти явления, действительно, находятся на «отраслевом стыке», поэтому невозможно с определенностью сказать, какова их отраслевая принадлежность. Аналогичным образом дело обстоит, например, с институтом регистрации юридических лиц в гражданском праве. Что же касается вопросов налогообложения, то этот блок отношений находится за пределами МЧП, несмотря на то, что в нем и в самом деле может иметь место т.н. «иностранный элемент». Дело в том, что самого по себе факта «иностранного обстоятельства» как такового недостаточно для того, чтобы отнести те или иные отношения к предмету МЧП [22]. Отношение по поводу налогообложения определенного рода деятельности представляет собой обязанность лица перед государством (государствами), причем независимо от того, что основанием возникновения этой обязанности является отношение частного характера. Подобный вывод, очевидно, следует сформулировать и по вопросу отношений, складывающихся при въезде на территорию РФ: порядок выдачи разрешений на пересечение границы представляет собой явление, скорее, публично-правового плана. Естественно, что отношения, входящие в предмет МЧП, могут испытывать на себе определенное воздействие со стороны публичных нормативных образований. Однако в данном случае правомерно утверждать, что сами по себе отношения (к примеру, вытекающие из внешнеэкономической сделки) не будут являться предметом регулирования того же налогового права. Предметом регулирования последнего будут выступать властные отношения по уплате обязательных платежей. Поэтому в рассматриваемом случае необходимо различать вопросы «влияния» и «регулирования» [23]: воздействие права на отношения может быть непосредственным (и в этом случае мы говорим о регулировании) либо опосредованным (здесь как раз уместно говорить о влиянии, которое оказывают нормы публичного права на отношения частного характера). Попутно стоит отметить, что в мировой юриспруденции предпринимались многочисленные попытки «нащупать» водораздел между правом частным и правом публичным. Думается, что сегодня не представляется возможным утверждать, что этот водораздел найден [24]. Деление объективного права на частное и публичное в известной мере иррационально и интуитивно, вместе с тем, это обстоятельство не отменяет того факта, что подобного рода разделение несет на себе весьма существенную смысловую и идеологическую нагрузку и проявляет свою ценность как на теоретическом уровне, так и в практической плоскости.

В науке также известна точка зрения, согласно которой МЧП представляет собой явление, в большей степени принадлежащее к сфере международного публичного права. Подобную точку зрения в свое время высказал С.Б. Крылов. В качестве одного из основных аргументов в защиту данной позиции предлагалось утверждение, что любой спор частноправового характера может перерасти в спор между государствами, тем самым, изменив сущность отношения [25]. Однако Л.А. Лунц убедительно показал, что развитие ситуации в подобном ключе представляет собой, скорее, исключение, несвойственное международному частному праву [26].

В юридической науке существовал взгляд на международное частное право как на систему коллизионных норм. Наиболее рельефно такой подход можно встретить в дореволюционной науке у М.И. Бруна: «Совокупность коллизионных (конфликтных) норм, - писал он, - и есть международное частное право» [27].

В литературе, наконец, можно встретить и иные подходы к определению предмета правового регулирования международного частного права. Так, И.Г. Медведев, используя сугубо перечневый подход, предлагает включать сюда «коллизии законов, коллизии юрисдикций, гражданство, правовое положение иностранных граждан и организаций» [28].

Проблема предмета МЧП связана с еще одним немаловажным и в то же время достаточно автономным вопросом. Речь идет о т.н. международном гражданском процессе. В литературе по МЧП сложились две противоположные позиции: одна группа авторов предлагает формировать предмет правового регулирования с учетом процессуальных отношений, другая обосновывает противоположную точку зрения. Классическую позицию по данному вопросу занимал Л.А. Лунц. Подходя к этому вопросу не со стороны отношений, а со стороны вопроса о нормах, он писал следующее: «Нормы «международного гражданского процесса» входят в состав гражданского процесса как отрасли советского права» [29]. Что же касается доктринального аспекта проблемы, автор обосновывал включение данных вопросов в науку МЧП на том основании, что каждый из вопросов, возникающих в рамках международного гражданского процесса, тесно связан с вопросом о подлежащем применению праве [30]. Подобный подход нашел отражение в трудах многих исследователей МЧП. Так, В.П. Звеков, анализируя рассматриваемый вопрос, также указывает на то, что нормы, регламентирующие вопросы международного гражданского процесса, принадлежат к процессуальному праву, но изучаются, в силу их тесной связи с проблемами МЧП, наукой МЧП [31]. В этом же ключе рассуждает Н.И. Марышева, полагая, что «проблемы международного гражданского процесса стоит относить к гражданскому процессуальному праву как отрасли права и к международному частному праву как отрасли правоведения» [32].

Н.Г. Елисеев в работе, посвященной гражданскому процессуальному праву зарубежных стран, отмечает, что «... особенности регулирования процессуальных правоотношений, в которых присутствуют иностранные элементы, исследуются в рамках общих работ по национальному гражданскому процессуальному праву. Более детальный анализ этих проблем предлагает особая отрасль правоведения - международное частное право. Совокупность норм, регламентирующих особенности рассмотрения дел с иностранным элементом, выделяется в качестве особого раздела названной отрасли и нередко именуется международным гражданским процессуальным правом» [33].

Наряду с этим в современной науке существует и другая точка зрения, отстаиваемая, в частности, Л.П. Ануфриевой [34], М.Н. Кузнецовым [35], согласно которой международный гражданский процесс - часть МЧП как нормативного образования.

Что касается собственной позиции, мы видим предмет правового регулирования МЧП состоящим из двух групп отношений. Во-первых, это отношения частного характера (традиционно раскрываемые посредством употребления категорий «гражданские, трудовые, семейные»). Во-вторых, это отношения, носящие юрисдикционный характер, - отношения в сфере международного гражданского процесса и международного коммерческого арбитража.

Что касается выделения в предмете МЧП отношений гражданских, необходимым (и достаточным) аргументом на этот счет может стать сам раздел 6 ГК РФ, именуемый «международное частное право». И хотя акты семейного и трудового законодательства этим не отличаются, нам представляется, что данное обстоятельство вовсе не является препятствием для включения соответствующих отношений в «орбиту» МЧП. В данном вопросе следует обратиться к основополагающему разделению таких явлений как «право» и «законодательство». Законодательный акт является основной формой права, но вместе с тем, содержание права (в объективном смысле) составляют конкретные нормы, которые могут быть рассредоточены по различным законодательным актам (и, кстати, не только по ним). И в этом смысле сам по себе факт инкорпорирования основ правового регулирования части отношений, составляющих предмет МЧП, в гражданском законодательстве, не может считаться определяющим предмет МЧП. Рассматривая общность отношений, позволяющую сгруппировать их в предмет МЧП, необходимо обратить внимание на такие факторы, как: а) наличие особого объединяющего обстоятельства (имеется в виду особое качество «международности», которое в различных концепциях рассматривается по-разному (иностранный элемент, иностранные характеристики, связь правоотношения с правопорядком более чем одного государства и т.д.); б) схожая сущность самих отношений (т.е. общность отношений как таковых безотносительно к наличию у них ранее упомянутого признака «международности»).

Таким образом, при характеристике предмета МЧП, нам необходимо, с одной стороны, отследить то общее, что позволяет говорить о включении в него семейных и трудовых отношений, и, с другой, - выявить отсутствие предпосылок для формирования самостоятельных «международного частного трудового права» и «международного частного семейного права».

Все три группы частных отношений (гражданские, трудовые, семейные) обладают сходным механизмом правового регулирования. Прежде всего, стоит обратить внимание на наличие у них коллизионного механизма правового регулирования при их «осложненности иностранным элементом». Принципиальная возможность регулирования данных отношений посредством применения норм иностранного права отличает эти отношения от отношений иных групп. На сегодняшний день возможность подобного рода регулирования развита применительно к отношениям гражданским и семейным. Что касается трудовых отношений, данная сфера до сих пор не получила детального нормативного регулирования соответствующих вопросов. Однако нам представляется, что это обстоятельство является не столько свидетельством качественно иного характера трудовых отношений (в сравнении с гражданскими и семейными), сколько недостатком внимания законодателя, что отнюдь не может рассматриваться как фактор объективного порядка и непреодолимое обстоятельство.

Что касается собственно сущности трех указанных отношений, то их «родство», как нам представляется, вполне очевидно. Исходя из дуалистического рассмотрения системы права (т.е. его деления на частное и публичное), все три указанные группы отношений (трудовые, семейные и гражданские), равно как и нормы, их регулирующие, необходимо квалифицировать как явления «частные». При этом необходимо дать некоторые пояснения. Когда мы говорим о гражданских, семейных и трудовых отношениях, то имеем в виду традиционные отношения, регулируемые указанными правовыми отраслями. В самом общем виде эти отношения представляют собой для права гражданского имущественные и личные неимущественные отношения; для семейного - «личные неимущественные и имущественные отношения между супругами, родителями и детьми, к которым приравниваются усыновленные и усыновители, а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами» [36]; для трудового - отношения «в общественной организации труда и иные непосредственно с ними связанные общественные отношения, т.е. комплекс общественных отношений по труду на производстве» [37].

Между тем, частный характер гражданских и семейных отношений на сегодняшний день представляется очевидным. Под вопрос, однако, может быть поставлено подобное качество трудовых отношений. В существующих условиях, действительно, возможно найти аргументы в пользу особого статуса трудового права в рамках дихотомии «публичное» - «частное». И хотя вопрос этот по большому счету лежит за пределами настоящего исследования, хотелось бы опереться на точку зрения

М.И. Брагинского, который, анализируя соотношение моделей трудового и гражданско-правового договоров, отмечает, что между ними нет непреодолимого пространства, и что два традиционных признака самостоятельности трудового договора (подчинение работника трудовому режиму и отсутствие ответственности работника за результат работы) вовсе не являются препятствием его сближению с договором гражданским [38]. Описывая перспективу этого процесса, автор отмечает «На наш взгляд, воссоединение в будущем трудового договора с гражданским, как и в целом трудового права с гражданским, стало бы одним из важных шагов на пути формирования подлинно частного права» [39]. Вот что пишет по поводу договорного регулирования отношений найма труда Л.В. Санникова: « ... создание правовой формы реализации способностей человека к труду принципиально нового типа, которой должен стать договор найма труда, следует признать не только возможным, но и необходимым для дальнейшего развития рынка труда в России. Именно экономическое содержание обусловливает природу данного договора. Его коренное отличие от существующих правовых форм заключается в гражданско-правовой природе» [40].

В рамках предмета правового регулирования МЧП необходимо выделять не только отношения сугубо частного характера. В литературе по рассматриваемым вопросам, как было показано, высказываются различные точки зрения. Большинство исследователей считает, что международный гражданский процесс является феноменом, лежащим вне МЧП. Хотелось бы отметить, что подобного рода строгое разделение международного гражданского процесса и МЧП зиждется, прежде всего, на утверждении о принципиально различном характере «базовых» отношений международного частного права (как права материального) и рассматриваемых отношений, складывающихся в международном гражданском процессе (как отношений процессуальных). Этот вывод можно найти в значительном количестве комплексных работ по МЧП.

Анализируемая проблема является в высшей степени дискуссионной и неоднозначной. Рассмотрим ее более подробно. И.В. Дробязкина отстаивает точку зрения, согласно которой международный гражданский процесс - составная часть гражданского процессуального права [41]. В обоснование своей позиции автор приводит развернутую аргументацию, отмечая, что международное частное право и международный гражданский процесс отличаются в предмете правового регулирования, и в то же время наблюдается сходство в предмете регулирования последнего и национального гражданского процессуального права [42]. Е.А. Осавелюк, анализируя проблему включения процессуальных отношений в предмет международного частного права, отмечает, что предметом последнего являются отношения гражданско-правовые в широком смысле слова, а отношения, из которых может быть сформирован предмет международного гражданского процессуального права, по определению носят процессуальный характер [43]. Формулируя выводы относительно места международного гражданского процесса в системе российского права, автор отмечает, что «международное гражданское процессуальное право занимает положение самостоятельной процессуальной отрасли, обслуживающей корреспондирующую ей материальную (отрасль международного частного права)» [44].

На первый взгляд, может показаться, что сама логика существования МЧП и его название не предполагают наличия каких-либо публично-правовых компонентов в его структуре [45]. Относительно последнего, терминологического, замечания можно отметить, что в отечественной (как и в зарубежной юридической мысли) неоднократно подчеркивалось, что укоренившийся термин «международное частное право» не в полной мере отражает существо понятия, которое он обозначает. И в этом смысле мы полагаем, что подобное положение вещей не должно быть обстоятельством, препятствующим иному рассмотрению сущности рассматриваемого явления. Гораздо более важно выявление тех факторов, которые позволяют утверждать о наличии достаточной степени единства отношений и порядка их регулирования, необходимой для формирования предмета с участием отношений процессуального характера. Мы полагаем, что подобные факторы существуют.

При подробном подходе к проблеме возможна постановка следующего вопроса. При принципиальной возможности включения в предмет правового регулирования международного частного права определенной группы публичных отношений (в частности, процессуальных), почему в таком случае, в него не могут быть включены также и иные публичные отношения (например, валютные, таможенные и т. д.). А все дело в том, что у отношений, складывающихся в международном гражданском процессе, и у упомянутой группы отношений, наблюдаются различные базисные характеристики. Отношения таможенные или валютные возникают в связи с существованием обязанности перед государством. Они возникают независимо от воли участников частно-правовых отношений. Существо же процессуальных отношений заключается вовсе не в наличии определенной объективной обязанности перед государством, а в необходимости осуществления мер юрисдикционной защиты, которая находится в субъективной зависимости от участников частноправового отношения. Отношения международного гражданского процесса возникают только по воле одного из субъектов и в этом проявляется их особая природа - сочетание публичного и частного начала. Что касается публично-правового аспекта - это тот факт, что в рамках международного гражданского процесса стороны не вступают в отношения между собой - их правовое взаимодействие опосредуется судом. Как отмечалось, при конструировании предмета правового регулирования необходимо иметь в виду не только общность общественных отношений, но и порядок их регулирования. Между тем и по данному признаку представляется возможным отыскать определенное сходство. Дело в том, что в современном российском законодательстве обнаруживается тенденция к сближению в приемах регулирования процессуальных и непроцессуальных отношений МЧП. Это выражается, в частности, в том, что современное гражданско-процессуальное законодательство также обращается к коллизионным приемам регулирования. Так, процессуальная правоспособность лица определяется его личным законом (ст. 399 ГПК РФ), что представляет собой классическую коллизионную норму. Что же касается упомянутых выше валютных, таможенных, а также финансовых и налоговых отношений с присутствием в них «интернационализирующего» начала, то и по указанным причинам они не подлежат включению в «орбиту» правового регулирования МЧП. Между тем они, действительно, имеют связь с отношениями частными, поэтому целесообразно их включение в систему соответствующих учебных дисциплин. И, наконец, последнее. Как отмечает Т.Н. Нешатаева, «международный гражданский процесс не может сводиться к процессуальным формам одного государства. Решение в отношении определения гражданских прав, принятое на основе национального права судом одного государства, будет признаваться иностранным судом, реализующим иную юрисдикцию; решение, вынесенное международным судом на основе международно-правовых норм, повлечет принятие, изменение или отмену решения национального суда» [46]. Нам представляется, что указанное обстоятельство (невозможность сведения международного гражданского процесса к процессуальным формам одного государства) только еще раз подтверждает тот факт, что международный гражданский процесс принадлежит к сфере МЧП. То есть тот факт, что международный гражданский процесс не может рассматриваться как явление, воздействующее на отношения сугубо внутренние, как раз и является «индикатором» того, что его нельзя отнести к нормативным общностям, ориентированным на регулирование сугубо «внутренних» отношений.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Правовой статус воздушного пространства, находящегося под суверенитетом государств
Природа, содержание и применение «публичного порядка» в международном частном праве
Основные направления деятельности всемирной таможенной организации по сближению национальных правовых систем в области таможенного дела
Заключение договора международной купли-продажи товаров
Природа и место международного частного права в правовой системе Российской Федерации
Вернуться к списку публикаций