2013-12-23 09:05:46
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Lex mercatoria, его структура и соотношение с международным частным правом



Lex mercatoria, его структура и соотношение с международным частным правом


В качестве особого проявления lex mercatoria также называются принципы. Вопрос состоит в том, каким образом определить и вычленить данные явления. В качестве одного из основополагающих принципов называют, к примеру, принцип добропорядочности [31]. На уровне правового регулирования данный феномен получил закрепление во многих странах. В актах различного рода организаций данный принцип тоже находит отражение: к примеру, принципы УНИДРУА и Европейские Принципы содержат данное положение. Между тем в мире существует различное отношение к данному вопросу. В основном различие подходов связано с различием романо-германской и англо-саксонской правовых семей. Если в первой данный принцип традиционно признавался, и ему придавалось большое значение, то англосаксонской системе он долгое время был неизвестен, и различные исследователи, представлявшие эту систему, высказывали скепсис относительно данного принципа. В частности, отмечалось, что ему не присуща определенность, и что он противоречит самому индивидуалистическому духу английского права. Однако на сегодняшний момент можно отметить, что и в странах англо-саксонской правовой семьи, данный принцип получает признание. Особый вклад в развитие представлений о принципах как источниках lex mercatoria внесла группа ученых, известная под названием Центр по транснациональному праву (CENTRAL). Данной группой был разработан перечень подобных принципов и предложено общее толкование каждого принципа. Стоит отметить, что эта работа не осталась в сугубо доктринальной плоскости и получила практическое применение. В качестве одного из наиболее ярких примеров можно привести деятельность суда по рассмотрению споров между Ираном и США (далее - «Суд»). Суд представляет собой особый орган для рассмотрения споров между резидентами Ирана и США. В своей деятельности Суд зачастую отвергал содержавшиеся в договорах ссылки о применимом праве и решал спор на основании общих принципов, применяя, к примеру, принцип освобождения от ответственности вследствие действия обстоятельств непреодолимой силы, принцип возмещения при неосновательном обогащении, принцип учета поведения сторон и т. д. Таким образом, конкретный правоприменительный орган придал данным принципам силу нормативного предписания [32]. Вопрос о природе подобных принципов еще не решен, поэтому в свете вопроса о составе lex mercatoria необходимо изложить собственную позицию по данному вопросу. Принципы, о которых идет речь, - суть проявления нормотворчества «снизу». По мере развития международной торговли происходило и происходит формирование определенных правил, касающихся как частных вопросов (к примеру, обычаи делового оборота в определенной сфере предпринимательской деятельности, базисные условия поставок и т. д.), так и правил более общего характера, т.е. принципов. С процессом правового оформления подобного рода принципов некоторые из них получали официальное нормативное закрепление, как это произошло, например, с принципом добропорядочности, который получил закрепление в Венской конвенции 1980 г. «О договорах международной купли-продажи товаров». Таким образом, некоторые принципы, закрепление которых ранее не опосредовалось участием государства, сегодня меняют свой статус, становясь нормой права. Очевидно, в том случае, когда определенный принцип закрепляется в нормативно-правовом акте (независимо от его уровня - национального либо международного) и применяется на основании данного акта, уместно говорить о его принадлежности к МЧП. При отсутствии непосредственного правового закрепления принцип также может иметь значение для регулирования отношений международным коммерческим арбитражем, но в этом случае он не будет легитимироваться конкретным нормативно-правовым актом, а потому - будет выступать в качестве неправового явления (иного социального регулятора) - lex mercatoria.

В последнее время в науке был высказан еще один взгляд на рассматриваемые явления. Он связан с появлением такой категории как «субправо». Подобная дефиниция была предложена С. В. Бахиным, который рассматривает субправо как результат деятельности международных организаций в сфере унификации. В качестве проявлений субправа автор называет, прежде всего, принципы УНИДРУА и европейские принципы договорного права. Подобное рассмотрение вопроса, несомненно, обогащает видение проблемы. Нам представляется, что явление, именуемое С.В. Бахиным субправом, представляет собой одну из составляющих lex mercatoria, причем самую структурированную его часть. Между тем в оценках данного явления мы не в полной мере согласны с исследователем. Так, автор полагает, что субправовые регуляторы представляют собой предписания именно правового характера: «к категории «право», - пишет он, - субправовые регуляторы могут быть отнесены на тех же основаниях, на каких в нее попадают складывающиеся в предпринимательской сфере обычаи и практика коммерческого оборота» [33]. Мы полагаем все же, что явления, обозначаемые термином «субправо», имеют несколько иные сущностные характеристики. Имеются в виду уже рассмотренные принципиальные различия между правовым обычаем и обыкновением. Правовой обычай, будучи правовой нормой, является правилом поведения, санкционированным государством. Обыкновение же, будучи обычаем неправовым, не обладает подобным признаком. Что касается субправовых регуляторов, то они представляют собой, скорее, с одной стороны, проявление мнения определенной части общества о том, каким образом должно формироваться регулирование общественных отношений, а с другой, - социальный регулятор неправового характера. Следовательно субправо - это «неправо», поэтому его вполне логично включить в состав lex mercatoria.

Очертив, таким образом, основной круг явлений, которые могут составлять содержание lex mercatoria, необходимо обратиться к вопросу о его месте в системе регуляторов (и, прежде всего, о его связи с международным частным правом). В современной юридической мысли можно встретить подход, согласно которому анализируемый феномен представляется в качестве нормативной системы. Иногда даже высказывается мысль о том, что lex mercatoria - суть некий «третий правопорядок», выступающий достаточно автономно по отношении к таким нормативным системам как международное (публичное) право и национальное право. На наш взгляд, для приобретения определенным явлением качества нормативной системы необходимо наличие ряда признаков. В качестве «цементирующего» признака вполне можно было бы указать на общую природу источников. Природа эта, как уже неоднократно отмечалось, заключается в их невластном происхождении. Вместе с тем, необходимо отметить, что этот признак все же не может выступать в качестве исчерпывающего аргумента в пользу рассмотрения lex mercatoria в качестве самостоятельной и завершенной нормативной системы. Видимо, на сегодняшний момент следует признать обоснованным мнение С. В. Бахина, который отмечает, что вряд ли lex mercatoria существует в качестве системы [34]. Система его источников также не обладает достаточной степенью определенности, поэтому представляют собой вопрос, открытый для обсуждения, - границы lex mercatoria. Деятельность по унификации различных правил международной торговли также накладывает определенный отпечаток на lex mercatoria, чем предопределяется нестабильность его границ. Однако все это не является препятствием для рассмотрения данного явления с точки зрения других понятий. Дело в том, что понятие «нормативной системы» не исчерпывается понятием «правовая система», так, к примеру, в качестве элементов международной нормативной системы принято выделять политические нормы и нормы вежливости. Поэтому нельзя отрицать, что явление, обозначаемое термином lex mercatoria, на настоящий момент в принципе имеет место в реальной жизни. Если обратиться к практике международных коммерческих арбитражей, можно проследить определенную тенденцию к признанию существования lex mercatoria. Арбитражные центры по всему миру признают валидной оговорку о применимом праве в случае, если в ней содержится отсылка к lex mercatoria, транснациональному праву и т. д. Таким образом, можно констатировать, что определенные субъекты правоприменения так или иначе признают существование данных явлений, когда отношение получает возможность регулироваться нормами не конкретной правовой системы, а иными правилами. Нам могут возразить тем, что в отношении международных коммерческих арбитражей действует повсеместно признаваемое правило, заключающееся в том, что арбитражи выбирают те коллизионные нормы, которые они сочтут применимыми. Однако в данном случае такая аргументация несостоятельна, т.к. коллизионный механизм в действительности задействован не был. Подобного подхода при вынесении некоторых решений придерживался и международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ, а также иные арбитражные центры.

Таким образом, возникает необходимость описать рассматриваемое явление. На наш взгляд, к данной проблеме можно подойти с различных позиций. С одной стороны, lex mercatoria имеет своей определенной частью источники, к которым применим термин «акты саморегулирования». Однако данное понятие следует конкретизировать. В исходном его понимании оно представляет собой целенаправленную деятельность субъектов по выработке определенных правил. И подобного рода деятельность, действительно, имеет место в современном мире (например, деятельность Международной торговой палаты, которая, по сути, является органом, представляющим мировую предпринимательскую общественность). С другой же стороны, признак целенаправленности может и не проявляться, как это имеет место с некоторыми обыкновениями. Можно было бы утверждать, что источники lex mercatoria являются слишком разнородными по своей правовой природе, что препятствует их объединению даже в самом общем виде. И все же это не так. Дело в том, что правовые обычаи и обыкновения могут существовать в том числе и в рамках национальной правовой системы, что не представляет собой ничего экстраординарного. Между тем правила, традиционно объединяемые под названием lex mercatoria, действительно, вряд ли образуют собой логически выверенный и иерархичный свод регуляторов. Более того, они по определению не могут обладать подобного рода качеством. Мы полагаем, что некорректно проводить параллели между lex mercatoria и национальными правовыми системами. Существование последних в большой степени предопределяется существованием государства, которое своей волей устанавливает иерархию и структуру правовых норм (естественно, учитывая и объективные законы развития общества). В отношении lex mercatoria подобного рода упорядочение невозможно в принципе, т.к. сама природа данного явления не предполагает столь существенного властного вмешательства, и, как следствие, упорядочения. Компоненты lex mercatoria формируются, с одной стороны, спонтанно, с другой, - целенаправленно, но действующие лица данного процесса - субъекты, которые целенаправленно либо нецеленаправленно творят их, не могут устанавливать их иерархию властным методом. Процесс формирования источников lex mercatoria идет в более тонком ключе. Если рассмотреть процесс правотворчества на государственном уровне, то можно констатировать, что он происходит в подавляющем большинстве случаев по «волевой» модели. К примеру, Правительство, желая изменить положение вещей в определенной сфере общественных отношений, принимает определенный нормативно-правовой акт. Если меры регулирования, содержащиеся в данном акте, будут в последующем признаны неэффективными, то Правительство признает его утратившим силу. Вполне естественно, что подобный подход обладает как позитивными, так и негативными чертами. К первым можно отнести, прежде всего, оперативность регулирования. Скорое властное вмешательство в определенную сферу общественных отношений может быть действительно необходимым и принести соответствующий эффект. Что же касается негативных сторон подобной модели регулирования, то представляется необходимым выделить следующие. Во-первых, это зависимость от профессиональных навыков тех конкретных лиц, которые принимают данное решение. Во-вторых, в рассматриваемом случае мы имеем дело с ситуацией, при которой существует среда (определенные общественные отношения) и некое «чужеродное» данной среде образование (в нашем случае Правительство, которое принимает решение). Если посмотреть на lex mercatoria, то в нем мы увидим зеркальное отражение тех черт, которые мы выделили для «властной» модели регулирования. Говорить об оперативности регулирования здесь, действительно, не приходится. На формирование обычаев могут уходить десятилетия, равно как и на формулирование правил, схожих по природе с принципами УНИДРУА. В то же время недостатки «властной» модели являются достоинствами lex mercatoria. Субъекты, причастные к формированию правил lex mercatoria, сами являются участниками международного торгового оборота, в этом смысле анализируемые правила появляются именно на тех «участках» и в таком виде, где и в каком это необходимо. Одновременно этот процесс зачастую замедляется из-за воздействия целого спектра факторов - политических, правовых, экономических, мировоззренческих и т. д. Таким образом, несмотря на то, что lex mercatoria не обладает выверенным иерархичным строением, его можно рассматривать как комплекс регуляторов, схожих по своей природе, происхождению, механизмам действия.

На бытие lex mercatoria не может не оказывать влияние и позиция национального и международного права. Обратимся к современному российскому праву. ГК РФ практически во всех статьях, посвященных иностранной проблематике, употребляет термин «иностранное право» применительно к возможности избрания сторонами правопорядка, компетентного регулировать их отношения. Путем логического толкования можно заключить, что закон исходит из возможности регулирования отношений только иностранным правом. Если обратиться к более общим нормам, то можно прийти к аналогичному выводу. Вместе с тем, представляется, что ситуация в реальности все же выглядит несколько по-иному. Как мы уже отмечали, рассматривая вопрос о норме МЧП, некоторое влияние на статус соответствующего предписания может оказывать порядок его правореализации [35]. В частности, если говорить о такой форме реализации права как правоприменение, то необходимо разграничивать применение права государственными и негосударственными судебными органами (под последними мы понимаем, в частности, международный коммерческий арбитраж). В самом деле, если рассмотреть правоприменительный процесс применительно к государственным судебным органам, можно отметить, что они, используя преимущественно догматический подход к праву, вряд ли будут признавать оговорки о применимом праве, содержащие столь неоднозначное понятие как lex mercatoria. Скорей всего, в данном случае суд признает, что соглашение о применимом праве не соответствует требованиям, предъявляемым к подобного рода соглашениям (имеется в виду требование определенности). В свою очередь, международный коммерческий арбитраж характеризуется тем, что он, в определенном смысле, автономен по отношению к национальной правовой системе. Естественно, в последней есть общие правила о существовании и функционировании международного коммерческого арбитража, однако есть и особый подход относительно возможности определения международным коммерческим арбитражем права, применимого к существу обязательства.

Таким образом, не существует предпосылок для рассмотрения lex mercatoria в качестве правовой системы (третьего правопорядка), данное явление существует в ином статусе. В качестве одного из наиболее удачных его определений можно привести дефиницию, предложенную Б. Голдманом. Lex mercatoria, по его мнению, это «Комплекс общих принципов и обычных правил, возникающих спонтанно, либо вырабатываемых целенаправленно, не имеющий непосредственной правовой связи с конкретной национальной правовой системой» [36]. Удачность данного определения, на наш взгляд, состоит, во-первых, в том, что исследователь подчеркивает, что содержание lex mercatoria могут составлять как общие принципы, так и обычные правила. В цитируемом фрагменте сочетается указание на двоякий характер источников lex mercatoria. При перенесении содержащихся в нем понятий в терминологию отечественной правовой науки нам представляется, что данную часть определения надлежит сформулировать следующим образом: lex mercatoria - это комплекс общих принципов, обыкновений, типовых договоров, обычно предъявляемых требований. Во-вторых, данное определение подчеркивает, что источники lex mercatoria могут возникать как спонтанно, так и вырабатываться целенаправленно.

Определяя статус lex mercatoria, можно предположить, что оно представляет собой особую форму социального регулирования, которая характеризуется общим методом нормообразования, выражающимся в невластном формировании предписаний, и которая получает реализацию преимущественно в деятельности особых органов, имеющих схожую правовую природу, - международных коммерческих арбитражей. В данном вопросе целесообразно еще раз подчеркнуть взаимодействие «правового» и «неправового», которое выражается в том, что регуляторы неправовые могут получать непосредственное правовое значение в том случае, если они выступают в качестве начал, определяющих правовое регулирование соответствующих отношений, т.е. определяют права и обязанности сторон. Еще раз стоит акцентировать внимание на то, что в различных моделях правоприменения могут существовать и разные подходы к данному вопросу.

Еще одно достоинство определения Б. Голдмана состоит в том, что автор весьма удачно определяет и соотношение lex mercatoria и национальных правовых систем. Так, отмечая отсутствие между ними непосредственной правовой связи, исследователь показывает невластную модель регулирования lex mercatoria. В то же самое время нельзя отрицать и наличие некоторых связей между означенными явлениями, т.к. государство может блокировать применение определенных норм lex mercatoria.

Стоит наконец остановиться и на основном вопросе - соотношении и взаимодействии lex mercatoria и МЧП. Мы полагаем, что во взаимодействии данных явлений можно проследить черты как единства, так и дифференциации. Общим, объединяющим началом для lex mercatoria и МЧП является направленность на регулирование отношений, складывающихся в международном торговом обороте. Однако первое призвано регулировать их как таковые, второе - в том числе. И первое, и второе направлено в конечном счете на оптимальное регулирование общественных отношений. Естественно, что в реализации данной цели между ними могут проявляться и некоторые различия. Так, международное частное право, будучи в большей степени результатом властного созидания, направлено не только на достижение основной обозначенной цели. В праве отражается и политическая ситуация в определенном государстве, и уровень развития юридической техники. Кроме того, частное право непременно несет на себе определенный отпечаток публичности: государство, устанавливая частно-правовые нормы, озабочено не только оптимальным регулированием частных отношений, но и соблюдением публичного интереса. Lex mercatoria же в основных своих проявлениях лишено подобной «публично-правовой функциии», имея своей целью исключительно создание оптимальных условий для регулирования частных отношений.

На наш взгляд, в современных условиях не вполне корректно рассматривать соотношение lex mercatoria и МЧП с позиции их конкуренции. Некоторые авторы отмечают, что первый феномен, в конечном счете вытеснит второй, и в этом смысле правомерно говорить о неком «соперничестве». Однако в нынешних условиях оснований для подобного утверждения немного. Для того, чтобы lex mercatoria полностью вытеснило международное частное право [37], необходимо, чтобы государственная власть в большинстве стран, определяющих мировую политику, для начала по крайней мере, признало lex mercatoria в качестве абсолютно автономного явления.

«Соприкосновение» между lex mercatoria и МЧП может быть весьма отчетливо обнаружено на уровне материального метода регулирования. Дело в том, что в современном МЧП существует значительный массив норм, которые призваны регулировать отношения непосредственно, без обращения к коллизионной норме. Lex mercatoria использует такой же подход: его суть и социальная ценность состоят как раз в том, чтобы обеспечить непосредственное оптимальное регулирование отношений.

Подводя итог рассмотрению вопросов, связанных с lex mercatoria, хотелось бы сформулировать некоторые выводы.

При рассмотрении конкретных проявлений lex mercatoria, думается, необходимо учитывать разграничение между «уровнями» социального регулирования: уровнем «объективного регулирования» и уровнем «конкретного отношения». Одно и то же явление, рассматриваемое в различной плоскости, может обладать разными характеристиками. Так, если обыкновение само по себе не является явлением правовым (т.е. не регулирует отношения, как норма права), то при выраженной воле сторон оно меняет свой статус, превращаясь в явление правового характера - индивидуально-правовой регулятор.

Сущность lex mercatoria выражается в том, что оно является явлением неправовым. Вместе с тем, анализируемое явление характеризуется определенными динамическими характеристиками. Происходит непрерывная эволюция социального регулирования, в связи с чем с течением времени определенные составляющие lex mercatoria меняют свой статус, перемещаясь в сферу «чистого» правового регулирования. Определенную поправку необходимо оставлять на фактор различия национальных правовых систем и правовых доктрин. В различных государствах может быть разное отношение к описанным феноменам. Российские «обыкновения» в некоторых других национальных правовых системах могут иметь статус закона, либо правового обычая. Наконец, существует плюрализм и в понимании различных явлений на доктринальном уровне. И все же необходимо отметить, что в современном мире явление, именуемое lex mercatoria, несмотря на свою неопределенность, принимается широким кругом правоприменительных органов, в связи с чем отрицание его существования в принципе представляется некорректным.


Колобов Роман Юрьевич



[1] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 398.

[2] См., например: Georges R. Delaume, Comparative Analysis as a Basis of Law in State Contracts. The Myth of the Lex Mercatoria // Tulane Law Review. 1989. № 63. P. 575.

[3] Highet К. The Enigma of Lex Mercatoria // Tulane Law Review. 1989. № 63. P. 613.

[4] Lando 0. The Lex Mercatoria and International Commercial Arbitration // ICQL. 1985. № 34. P.747. •

[5] См.: Berger К.Р. Transnational Commercial Law in the Age of Globalisation // Saggi, conferenze e seminare 42. Roma, 2001. C. 7.

[6] См.: Nolke A. Private International Norms in Global Economic Governance: Coordination Service Firms and Corporate Governance Working Papers Political Science No. 06/2003 (Studies in the Transnational Political Economy of Corporate Governance 2). Amsterdam, 2003. December.

[7] Nottage L. The Procedural Lex Mercatoria: The Past, Present and Future of International Commercial Arbitration // CDAMS Discussion Paper 03/1E 2003 CDAMS Symposium, Kobe University Law Faculty. 2003.29 September.

[8] О правовой природе принципов УНИДРУА известны и специальные исследования см., например: Волова Л.И. Унификация международного частного права в рамках УНИДРУА // Российский ежегодник международного права 2005. 2006. С. 255-263., Бахин С. В. Субправо (международный свод унифицированного контрактного права). СПб., 2002.

[9] Calliess G.P. Frankfurt/Main Reflexive Transnational Law: The Privatisation of Civil Law and the Civilisation of Private // Zeitschrift fur Rechtssoziologie 23 (2002), Heft 2. S. 187.

[10] Там же. S. 188.

[11] Там же. S. 194-195.

[12] Там же. S. 195.

[13] См.: Teubner G. Global Bukowina: Legal Pluralism in the World Society // Gunther Teubner (ed.), Global Law Without a State. Brookfield: Dartmouth, 1997. P. 4.

[14] Там же. Р. 7.

[15] Там же. Р. 8.

[16] Там же. Р. 8.

[17] Там же. Р. 12.

[18] Там же. С. 14.

[19] Весьма интересные соображения по данному вопросу высказаны в статье В. К. Самигуллина. Автор предлагает классифицировать «неправо» на предправо, псевдоправо и антиправо. См.: Самигуллин В. К. Право и неправо // Государство и право. 2002. № 3. С. 6.

[20] P.O. Халфина критически проанализировала возможность распространения черт, присущих правовому регулированию, на иные социальные регуляторы, отмечая, что «попытки включить в понятие права элементы других нормативных систем или иные элементы правовой надстройки способны повлечь за собой существенное ослабление его действенности, а с другой - применение средств воздействия, присущих праву, к таким сферам общественных отношений, в которые право не должно вмешиваться» (Халфина Р. О. Что есть право: понятие и определение // Сов. государство и право. 1984. № 11. С. 22). Схожую позицию занимает М.И. Байтин, отмечая, что «норма права - единственная в ряду социальных норм, которая поддерживается в своей реализации, охраняется от нарушений принудительной силой государства» (Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на грани двух веков). М., 2005. С. 205.).

[21] См., например: Зыкин И.С. Договор во внешнеэкономической деятельности. М., 1990. С. 43; Ровный В.В. Обычай в частном праве. Иркутск, 2004.

[22] См.: Стоит отметить, что существует и критический взгляд на данный вопрос. Так, в одной из статей (См.: Mangels A., Volckert О. Are the roots of the modem 'lex mercatoria' really medieval? // Southern Economic Journal. 1999. № 1/1) ставится под вопрос подобное рассмотрение истории lex mercatoria. Авторы утверждают, что представление о средневековом торговом праве как о целостностной системе слишком преувеличено, так как на самом деле оно представляло собой лишь фрагментарные правила общего характера либо объединение коммерсантов в целях самообороны.

[23] Термины «обычай делового оборота» и «торговый обычай» в данной работе употребляются как синонимы. Представляется, что подобного же подхода придерживается и законодатель, употребляя первый в ст. 5 ГК РФ, а второй - в Законе РФ «О международном коммерческом арбитраже». В современной правовой науке существует точка зрения, согласно которой понятия «обычай делового оборота» и «правовой обычай» тождественны. Мы, однако, стоим на позиции соотношения данных понятий по модели специального и общего. Подробнее см.: Ровный В.В. Обычай в частном праве. С. 42.

[24] См.: Hart Н. L. A. The concept of law. Oxford, 1994. С. 110.

[25] См.: Ровный В.В. Обычай в частном праве. С. 66.

[26] См.: Teubner G. Global Bukowina: Legal Pluralism in the World Society // Gunther Teubner (ed.), Global Law Without a State. Brookfield: Dartmouth C. 13.

[27] Cm.: Teubner G. Breaking Frames. Economic Globalization and the Emergence of lex mercatoria // European Journal of Social Theory 5(2). 2002. C. 209.

[28] См. подробнее: Зыкин И.С. Обычаи и обыкновения в международной торговле. М., 1983. Автор отмечает, что правовой обычай представляет собой норму права, а под термином «обыкновение» понимается сформировавшееся на основе повторения фактических отношений не являющееся правовой нормой правило, применимость которого базируется на том, что оно считается входящим в состав волеизъявления сторон по договору. Подобной позиции придерживается и Ровный В.В. См.: Ровный В.В. Обычай в частном праве. С. 28-37.

[29] См.: Суханов Е.А. // Гражданское право: в 2 т. Т. 1 : / отв. ред. проф. Е.А. Суханов. М., 1998. С. 68.

[30] Подробнее см.: Ровный В.В. Обычай в частном праве. С. 37-38.

[31] В отечественной правовой науке данный принцип именуется по-разному: добросовестности, добропорядочности и т. д. В английском языке также существуют различные термины: good faith, good faith and fair dealing. В настоящей работе мы будем придерживаться термина «добропорядочность».

[32] Данный вопрос подробно описан в статье Марио Брунетти. См.: Brunetti М. The Lex Mercatoria in Practice: The Experience of the Iran - United States Claims Tribunal // Arbitration International. 2002. № 4.

[33] Бахин С.В. Субправо (международный свод унифицированного контрактного права). СПб., 2002. С. 221.

[34] См.: Бахин С. В. Указ. соч. С. 109.; Со схожих позиций рассматривает lex mercatoria и М. А. Панасенко См.: Панасенко М. А. Возможность выбора ненационального права: lex mercatoria // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2001. № 3. (http://beljoumal.by.ru/2001/3/index.shtml).

[35] См.: Колобов Р. Ю. К вопросу о правовой норме в международном частном праве // Сиб. юрид. вестн. 2005. № 1. С. 35-42.

[36] Goldman В. The applicable law: general principles of law - Lex Mercatoria, Contemporary Problems in International Arbitration Law (ed.). London, 1986. P. 125.

[37] Западные авторы зачастую под международным частным правом понимают лишь его коллизионную составляющую, и это обстоятельство необходимо иметь в виду при анализе рассматриваемых явлений и их перспектив.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Всемирная конвенция об авторском праве
Международно-правовые основы деятельности всемирной таможенной организации по сближению национальных правовых систем в области таможенного дела
Понятие международно-правового регулирования и механизма международно-правового регулирования
Соглашения региональных межгосударственных объединений и законодательство об охране авторских прав России
Многостороннее международно-правовое регулирование международной торговли услугами
Вернуться к списку публикаций