2013-12-23 09:03:46
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Нормы международного частного права (МЧП)



Нормы международного частного права (МЧП)


Продолжая анализ норм МЧП, необходимо обратиться к немаловажному вопросу об их внутреннем строении. В отношении материальных норм этот вопрос не представляет особого интереса, т.к. строение материальных норм подчиняется общим правилам. Строение коллизионной нормы в науке МЧП получило своеобразную трактовку. Так, согласно устоявшемуся мнению, коллизионная норма состоит из двух элементов: объема и привязки. Объем указывает на группу отношений, подлежащих воздействию со стороны коллизионной нормы, а привязка содержит признаки определения применимого права.

В науке МЧП в связи с этим выказывались различные точки зрения. Одни авторы пытались обосновать наличие в составе коллизионной нормы трех элементов, другие - и вовсе отрицали необходимость адаптации представлений о строении коллизионной нормы к положениям общей теории права. Как известно, в отечественной теории права утвердилось мнение о том, что норма права обладает трехчленным строением, причем все три элемента являются обязательными составляющими нормы [22]. Однако существует и иная точка зрения, заключающаяся в том, что норме права присущи только два исходных элемента, предопределяемых ее функцией [23]. Что касается коллизионных норм, некоторые исследователи предлагают выделять санкцию как ее составной элемент («... санкция коллизионной нормы может быть сформулирована только как возможность отмены судебного (юрисдикционного) решения в случае ее несоблюдения» [24]). B.Л. Толстых указывает на то, что санкция коллизионной нормы может иметь двоякое проявление: она может совпадать «с общими санкциями гражданского права (возмещение убытков, недействительность сделки и пр.)», «в то же время ... может носить процессуальный характер, выражающийся в отмене процессуального акта, не основанного на правильном применении коллизионной нормы» [25]. Высказывая собственную позицию по данному вопросу, хотелось бы отметить, что мы не рассматриваем санкцию в качестве элемента коллизионной нормы. Дело в том, что конкретные проявления «материальных» санкций в данном случае будут иметь принадлежность именно к соответствующим нормам материального права, а относительно возможности выделения т.н. процессуальных санкций, хотелось бы высказать следующие соображения. Санкция представляет собой установление неблагоприятного последствия для лица, нарушившего соответствующее правило, сформулированное в диспозиции нормы. Если приложить исходные общетеоретические положения о санкции любой нормы к описанному подходу (при котором санкция коллизионной нормы понимается как отмена процессуального акта), то можно увидеть некоторое несоответствие. Дело в том, что суд, неправильно применивший коллизионную норму не несет неблагоприятных последствий, бремя которых возлагается на других субъектов. Именно поэтому мы не можем в данном случае говорить о наличии санкции, потому как неблагоприятный эффект будет возложен не на правоприменителя.

С количественной точки зрения элементы коллизионной нормы едва ли принципиально отличаются от норм права. Как известно из общей теории права, гипотеза представляет собой часть нормы, определяющей условия ее применения, а диспозиция - правило поведения, «активированное» гипотезой. Нередко высказывается мнение о том, что коллизионная норма структурно также представлена гипотезой и диспозицией: так, гипотеза (она же объем) указывает на круг отношений, а диспозиция (она же привязка) - на то, какое право подлежит применению [26]. Думается, что при решении этого вопроса следует принимать во внимание особую природу коллизионной нормы. Так как она не является правовой нормой, то для нее едва ли характерны те элементы, которые обычно выделяются в нормах права. Ее структура специфична, это выражается в наличии собственных элементов. Выделение в структуре коллизионной нормы диспозиции (в привычном смысле этого термина) представляется нецелесообразным, т.к. диспозиция формулирует правило, регулирующее общественное отношение, тогда как само предназначение коллизионной нормы - не регулировать, а создавать предпосылки для регулирования, обеспечивать процесс регулирования [27].

Как бы там ни было, стандартно выделяемые структурные элементы коллизионной нормы - объем и привязка - могут иметь различные формы выражения. Речь, прежде всего, идет о возможных вариантах проявления коллизионных привязок в рамках коллизионной нормы, которые, однако, не сказываются на общих выводах относительно структуры коллизионной нормы, т.к. в каждом конкретном случае соответствующая привязка остается в рамках самой коллизионной нормы [28].

Весьма интересны новые решения в коллизионном регулировании, получившие наименование т.н. «гибких коллизионных норм». Традиционно в качестве подобного феномена рассматривается т.н. «наиболее тесная связь» (см., например, ст. 1211 ГК РФ). Нам представляется, что это явление целесообразно рассмотреть и как коллизионную привязку, и как структурный компонент механизма коллизионно-правового регулирования более высокого порядка, нежели чем просто коллизионная норма. Прежде всего, следует заметить, что «тесная связь» выполняет роль именно коллизионной привязки (именно так сформулирована ст. 1211 ГК РФ: «при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан»). Между тем в данном случае правило «наиболее тесной связи» представляет собой целую систему средств правового воздействия, состоящую из собственно коллизионной нормы, содержащей привязку в форме наиболее тесной связи, а также системы общих и специальных презумпций, закрепляемых законодателем в развитие генеральной конструкции «наиболее тесной связи». Так, в российском праве общей презумпцией, действующей в совокупности с принципом наиболее тесной связи, является признак исполнения, имеющего решающее значение для договора. Специальными же презумпциями являются правила, закрепленные в п. 3 ст. 1211 ГК РФ для каждого вида договоров. Для договоров, предусмотренных в п. 4 ст. 1211 ГК РФ, непосредственно установлены специальные презумпции.

В качестве компонентов механизма коллизионно-правового регулирования могут выступать и иные вариации привязок. В отечественной науке МЧП такое явление получило наименование кумуляции привязок. В частности, ст. 1209 ГК, посвященная вопросам формы сделки, устанавливает, что форма сделки подчиняется праву места ее совершения. В этой же статье содержится следующее правило: сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если не соблюдены требования российского права. Строго говоря, коллизионной нормой является только первое правило, что же касается второго правила, то его нельзя признать ни привязкой, ни коллизионной нормой. Рассмотрение указанного правила в качестве самостоятельной коллизионной нормы невозможно, т.к. оно не направлено на определение применимого права. Если же попытаться увидеть в нем коллизионную привязку, то придется ответить на вопрос о наличии в этом правиле признаков определения применимого права, а такие вряд ли можно обнаружить, т.к. в данном случае регулирование не подчиняется российскому праву: речь идет лишь о последствиях соблюдения требований российского права, т.е. о невозможности признания сделки недействительной по основанию несоблюдения ее формы. Подобного рода явления представляют собой самостоятельные компоненты в рамках коллизионно-правового регулирования.

В развитие вопроса о нормах следует обратиться и к проблеме иерархии регуляторов МЧП. В гражданском праве она выстраивается следующим образом (по мере убывания значимости): а) императивные нормы закона; б) договор; в) торговый обычай «против закона»; г) диспозитивные нормы закона; д) торговый обычай «в дополнение к закону» [29]. Проанализируем эту схему применительно к МЧП. Императивная норма, как известно, «выражена в категорических предписаниях и действует независимо от усмотрения субъектов» [30]. Механизм правового регулирования МЧП содержит два подмеханизма: механизм коллизионного регулирования и механизм материальноправового регулирования. Рассматривая их действие, необходимо отметить следующее: несмотря на то, что они, взятые в единстве, образуют общий механизм правового регулирования МЧП, тем не менее в их структуре наблюдаются качественно различные компоненты. Дело в том, что в материально-правовом механизме не наблюдается коллизионных норм. Подобный вывод следует, в частности, из содержания ст. 1186 ГК РФ: если международный договор РФ содержит материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению, определение на основе коллизионных норм права, применимого к вопросам, полностью урегулированным такими материально-правовыми нормами, исключается. Таким образом, возникает вопрос о конкуренции материальных и коллизионных норм, причем его рассмотрение необходимо поставить в зависимость от качества императивности или диспозитивности норм.

В рамках рассматриваемой иерархии регуляторы могут быть двух основных видов: обладающие качеством нормативности и, соответственно, не обладающие указанным качеством. К первым относятся нормы, ко вторым - условия договора [31].

Что касается нормативных регуляторов, они могут быть двух уровней: нормы международного характера и нормы национального происхождения. Выстраивая иерархию норм, прежде всего, необходимо обратиться к общему принципу, получившему закрепление в ст. 15 Конституции РФ. Таким образом, можно утверждать, что императивные нормы (как коллизионные, так и унифицированные материальноправовые), закрепленные международным договором, по общему правилу, подлежат приоритетному применению. Содержание диспозитивных коллизионных и материально-правовых норм может быть изменено соглашением сторон и, в этом смысле, их место в иерархии регуляторов находится после императивных и договорных норм. Переходя к национальному уровню регуляторов, можно отметить, что высшее место в нем занимают императивные нормы МЧП (т.н. сверхимперативные нормы). Свойство этих норм состоит в том, что они подлежат приоритетному применению перед нормами коллизионными и внутренними материально-правовыми. Это правило закреплено в ст. 1192 ГК РФ. Анализируя императивные нормы МЧП, необходимо обратиться к вопросу об их роли в системе международных регуляторов. Буквальное толкование ст. 1192 ГК РФ позволяет, на наш взгляд, сделать вывод, что сверхимперативные нормы в иерархии регуляторов находятся ниже по статусу, чем регуляторы международного блока. Норма указанной статьи формулируется следующим образом: «правила настоящего раздела не затрагивают действие тех императивных норм законодательства Российской Федерации, которые ... регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права)). Последние слова цитируемой статьи ограничивают ее действие сферой коллизионного регулирования, т.к. подлежащее применению право определяется на основании коллизионных норм, а нормы, унифицированные международным договором, нельзя рассматривать в качестве правовой системы (т.е. «права» в терминологии рассматриваемой статьи). На этом основании можно утверждать, что сверхимперативные нормы не могут преодолевать действие материальных норм, унифицированных международным договором. Этот же вопрос, рассмотренный применительно к коллизионным нормам, содержащимся в международном договоре, не столь однозначен. Буквальное толкование ст. 1192 ГК РФ приводит к выводу, что сверхимперативные нормы не могут иметь приоритет перед императивными коллизионными нормами, содержащимися в международном договоре, т.к. в цитируемой статье говорится о неприменении «правил настоящего раздела». Анализируемые коллизионные нормы не являются частью раздела 6 ГК РФ («Международное частное право»). Их применение основывается на уже упомянутых нормах ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ, устанавливающих, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются частью ее правовой системы, и что их правила подлежат приоритетному применению. И в этом смысле коллизионные нормы в международном договоре и в разделе 6 ГК РФ представляют собой различные компоненты механизма коллизионного регулирования.

Вслед за сверхимперативными нормами следуют императивные коллизионные нормы. Подобного рода соотношение норм вызвано, во-первых, самой логикой их выделения и существования, и, во-вторых, подкреплено соответствующей нормой (см. ст. 1192 ГК РФ).

При позиционировании правового обычая в системе регуляторов МЧП необходимо ориентироваться на схему, разработанную применительно к гражданскому праву. Торговый обычай «против закона» находится в иерархии выше диспозитивных норм закона, торговый обычай «в дополнение к закону», соответственно, ниже [32]. Схема, рассмотренная применительно к международно-правовому уровню выглядит следующим образом. Императивные коллизионные и материальные нормы, содержащиеся в международном договоре, по определению обладают более высокой юридической силой, чем обычаи. Что касается диспозитивных норм, содержащихся в международных договорах, они обладают определенным сходством с правовым обычаем, т.к. правовой обычай - суть норма диспозитивная.

Вопрос о соотношении договорных условий как регулятора конкретных отношений с нормативными регуляторами решается по стандартной схеме императивности и диспозитивности. Содержание императивной нормы (как национального, так и международного характера) не может быть изменено соглашением сторон, в то время как диспозитивные нормы любого вида позволяют сделать это.

С развитием процессов глобализации в современном мире появляются некоторые нетипичные регуляторы общественных отношений, осложненных иностранным элементом. Речь идет о lex mercatoria. Сегодня существует множество взглядов на этот вопрос, различные исследователи по-разному определяют содержание этого явления. Если придерживаться точки зрения, согласно которой в lex mercatoria входят регуляторы, отличные по своей природе от источников права, генерируемых государством (сформулированной выше), то в плане освещения вопроса о нормах МЧП можно отметить следующее. К вопросу о реализации правил lex mercatoria необходимо подходить с различных позиций. Если обратиться к такой форме реализации как применение, то можно констатировать, что наряду с таким нетипичным явлением, как lex mercatoria, существуют и специфические органы правоприменения - речь идет о международном коммерческом арбитраже. Рассматривая вопрос в сравнительной плоскости относительно арбитражных судов и международных коммерческих арбитражей, можно заметить, что понимание нормативного характера предписаний lex mercatoria разнится. Так, например, арбитражный суд не будет применять правила принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА, если стороны не сделали соответствующей оговорки. В то же время, в практике МКАС при ТПП РФ встречаются случаи обращения к принципам УНИДРУА и при отсутствии соответствующей отсылки. Таким образом, можно констатировать, что один правоприменительный орган квалифицирует определенное правило как обычай (обычай «в дополнение к закону»), а другой - как обыкновение, т.е. данное правило будет иметь юридическое значение только в том случае, если стороны договорных отношений выразили согласие на его применение. Такое положение вещей, в принципе, логично, т.к. и lex mercatoria, и международный коммерческий арбитраж обладают общим происхождением. Оба явления являются результатом развития международной торговли, и то, и другое есть в конечном счете порождение самого делового сообщества. Таким образом, возможно, что в зависимости от субъекта правоприменения будет меняться сам состав и приоритет регуляторов, используемых для регламентации отношений, проявляющих связь более чем с одним правопорядком. Однако, данный вопрос является в высшей степени дискуссионным и требует дальнейшего исследования.

Сделанные выше выводы относительно нормативного состава МЧП касаются норм коллизионных и материальных. Между тем мы полагаем, что предмет МЧП содержит отношения процессуальные, что предполагает наличие собственных норм, регулирующих данные отношения. Процессуальные нормы характеризуются тем, что направлены на регулирование отношений по отправлению правосудия. В современном российском законодательстве наблюдается тенденция по «вторжению» коллизионных начал в т.ч. и в сферу процессуального регулирования. Так, если обратиться к ГПК РФ, то можно обнаружить, что сегодня существуют «процессуальные» коллизионные нормы. В качестве примера можно привести норму, устанавливающую порядок установления процессуальной правоспособности: она определяется личным законом физического лица. Мы полагаем, что подобного рода решение законодателя (о введении коллизионного начала в сферу процесса) может только приветствоваться. Международное частное право представляет собой комплексный регулятор, и факт постепенной унификации регулирования в этой сфере, является, несомненно, позитивным фактором. Иные процессуальные нормы, регулирующие отношения, входящие в предмет МЧП, по основным параметрам, в принципе, схожи с процессуальными нормами, ориентированными на регулирование отношений сугубо «внутренних». Это касается и вопроса об их структуре, и вопроса об их регулятивном воздействии. Естественно, что подобного рода нормы несколько отличаются от норм, регулирующих частные отношения в предмете МЧП. Это обусловлено присущим им качеством публичности.


Колобов Роман Юрьевич



[1] Перевалов В.Д. // Теория государства и права / под ред. В. М. Корельского и В.Д. Перевалов. С. 280.

[2] Черданцев А.Ф. Указ. соч. С. 208.

[3] Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М., 2000. С. 271.

[4] Богуславский М.М. Международное частное право. М., 2004. С. 76.

[5] См.: Звеков В.П. Международное частное право. С. 158 - 162.

[6] В данном вопросе мы исходим из того, что норма права является формой существования упомянутых первичных средств правового воздействия. В.Д. Сорокин отмечает, что дозволение, предписание и запрет представляют собой составные части метода правового регулирования. См.: Сорокин В.Д. Правовое регулирование: Предмет, метод, процесс (макроуровень). СПб., 2003. С. 114.

[7] Рассматривая вопрос о классификации норм права, автор касается вопроса выделения т.н. специальных норм, основная функция которых - помочь реализации правообязывающих и охранительных норм. А. В. Поляков именует их «когнитивными нормами законодательства», отличая их от собственно норм права, которые характеризуются тем, что определяют права и обязанности субъектов непосредственно. К числу «когнитивных норм» автор относит и коллизионные нормы, отмечая при этом, что при соответствующей интерпретации когнитивные нормы могут получить непосредственно правовое значение (о чем будет сказано далее). См.: Поляков А. В. Общая теория права: курс лекций СПб., 2001. С. 486-487.

[8] Толстых B.Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. СПб., 2004. С. 60 (в сноске).

[9] Там же. С. 60-61.

[10] Толстых В.Л. Нормы иностранного права в международном частном праве РФ.: Автореф. дис.... д-ра юрид. наук. М., 2005. С. 30.

[11] Звеков В.П. Указ. соч. С. 161.

[12] Алексеев С.С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. С. 364.

[13] Черданцев А. Ф. Указ. соч. С. 350.

[14] Теория государства и права / под ред. Н.И. Матузова и А. В. Малько. С. 726.

[15] Русинов Р.К. // Теория государства и права / под ред. В. М. Корельского и В.Д. Перевалов. С. 277.

[16] См.: Черданцев А.Ф. Указ. соч. С. 350.

[17] Там же. С. 351.

[18] Взять те же нормы-принципы. Как известно, нормы Конституции РФ являются нормами прямого действия. Однако в процессе правореализации их применение не является обязательным, в том смысле, что если субъекты не обращаются к ним, то они так и остаются нормами-принципами (неправовыми нормами). Но эти правила могут приобрести и качество правовых норм, если они присутствуют в процессе реализации правовых предписаний.

[19] Лунц Л.А. Курс международного частного права. Т.1. С. 35.

[20] См.: Международное частное право / отв. ред. Г.К. ДмитриевА.С. 31.

[21] Там же.

[22] См.: Байтин М.И. // Теория государства и права / под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. С. 361.

[23] См.: Черданцев А.Ф. Специализация и структура норм права // Правоведение. 1970. № 1. В то же время существуют и иные точки зрения по данному вопросу. Так, О. В. Берг полагает, что норму права следует считать состоящей из пяти элементов: гипотезы, субъекта, характера, содержания и санкции. См.: Берг О. В. Некоторые вопросы теории нормы права // Государство и право. 2003. № 4. С. 19.

[24] Сильченко Н.В., Толочко О. Н. Теоретические проблемы учения о нормах международного частного права //Государство и право. 2000. № 1. С. 37.

[25] Толстых B.Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. С.62-63.

[26] Н.В. Сильченко и О.Н. Толочко при рассмотрении вопросов структуры коллизионной нормы, указывают что «диспозиция коллизионной нормы представляет собой «правило поведения» для правоприменяющего органа, указывающее на применимую к данному конкретному отношению правовую систему, и состоит, в свою очередь, из двух органически взаимосвязанных частей - объема и привязки» (Сильченко Н.В., Толочко О.Н. Теоретические проблемы учения о нормах международного частного права // Государство и право. 2000. № 1. С. 38).

[27] При рассмотрении данного вопроса необходимо внести одно замечание. Как будет отмечено далее, коллизионная норма в определенных ситуациях может проявлять себя в качестве обычной правовой нормы. В подобного рода случаях, видимо, и в самом деле возможно, проведение прямых аналогий между диспозицией и привязкой коллизионной нормы.

[28] В настоящем исследовании мы оставляем за скобками вопрос об объеме коллизионной нормы, т.к. особого интереса он не представляет.

[29] См.: Ровный В. В. Обычай в частном праве. Иркутск, 2004. С. 66.

[30] См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С. 65.

[31] В некоторых случаях договорные условия могут обладать некоторыми чертами нормативности (например, в договоре присоединения), однако мы придерживаемся позиции, согласно которой договорные правила не являются нормами права.

[32] См.: Ровный В. В. Обычай в частном праве. С. 66.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Функциональное воздушное пространство
Теоретические вопросы истоков и правовой природы международного частного права
Правовой статус воздушного пространства, находящегося под суверенитетом государств
Метод правового регулирования в международном частном праве (МЧП)
Статус международного частного права (МЧП)
Вернуться к списку публикаций