2013-12-23 09:03:46
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Нормы международного частного права (МЧП)



Нормы международного частного права (МЧП)


Норма права является одним из основных понятий юридической отрасли и науки, именно в ней концентрируется основное качество права - его воздействие на общественные отношения. Осмысление категории «норма» в МЧП представляется крайне необходимым: в правоприменительной практике зачастую возникает целый ряд ситуаций, не имеющих однозначного решения, поэтому выход из этой ситуации должна предложить теория.

Поднимая вопрос о норме права, необходимо, прежде всего, определиться, о чем идет речь. В вопросе о нормативном составе МЧП наблюдаются различные точки зрения, при этом в большой степени ответ на этот вопрос предопределяется тем, каков ответ на вопрос о предмете правового регулирования МЧП. Тем или иным образом определив предмет, мы во многом ответим и на вопрос о нормах. Так, если изъять из предмета правового регулирования МЧП трудовые и семейные отношения, то в тот же момент из его нормативного состава придется исключить и соответствующие нормы. Однако на решение рассматриваемого вопроса, по всей видимости, могут повлиять и иные обстоятельства. Так, Л.А. Лунц, признавая гражданские, семейные и трудовые отношения составными частями предмета МЧП, в то же время выступал против включения соответствующих внутренних материальных норм в состав международного частного права.

Поскольку проблема включения тех или иных норм в состав МЧП не получила однозначного решения, попробуем сформулировать собственный взгляд на этот вопрос. Пожалуй, никто не будет возражать против включения коллизионных норм в арсенал средств правового воздействия международного частного права. Исторически сложилось так, что именно коллизионные приемы изначально доминировали над иными приемами регулирования отношений, проявляющих связь с правом иностранного государства. Однако, несмотря на то, что коллизионные нормы МЧП имеют достаточно долгую историю существования, не представляется возможным утверждать, что сложилось единообразное понимание их сущности. В связи с их существованием в доктрине поднимался целый ряд вопросов: являются ли они нормами в подлинном смысле этого понятия, каким образом они взаимодействуют с иными социальными регуляторами, какова их структура и т. д. Первый вопрос является наиболее актуальным, т.к. его решение будет оказывать влияние на все дальнейшие суждения по этой проблеме.

Разумеется, вопрос о признании коллизионной нормы в качестве правовой нормы подлежит решению через общее определение правовой нормы. Общая теория права предлагает понимание последней как «общеобязательного формально-определенного правила поведения, установленного и обеспеченного обществом и государством, закрепленного и опубликованного в официальных актах, направленного на регулирование общественных отношений путем определения прав и обязанностей их участников» [1]. А. Ф. Черданцев определяет норму права как «волевое, общеобязательное, формально определенное правило поведения, регулирующее общественные отношения путем предоставления прав и возложения обязанностей, соблюдение которого обеспечено возможностью государственного принуждения» [2]. Д. А. Керимов при рассмотрении проблем системы права видит норму права как «объективно сложившееся внутри института права единичное общее правило поведения, регулирующее типичное общественное отношение или одну из сторон этого отношения и в силу этого приобретающее относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функционирования» [3]. Приведенные определения объединяет один весьма важный признак - наличие у нормы регулирующего воздействия. Таким образом, основная дилемма при решении вопроса о статусе коллизионного предписания заключается в наличии или отсутствии у него регулирующего эффекта. В науке МЧП утвердилась точка зрения, согласно которой регулирующее воздействие коллизионной нормы проявляется при осуществлении ее взаимодействия с конкретной материальной нормой того правопорядка, к которому она отсылает. «Вместе с материальноправовой нормой, к которой она отсылает, - отмечает М.М. Богуславский, - коллизионная норма выражает определенное правило поведения для участников гражданского оборота» [4]. Отдельный параграф в своем учебнике посвятил регулятивной функции коллизионных норм В.П. Звеков [5]. В современной науке МЧП тезис о наличии у коллизионной нормы регулятивного воздействия, осуществляемого в совокупности с материальной нормой, к которой она отсылает, вообще приобрел априорный характер. На наш взгляд, в рассматриваемом вопросе необходимо исходить из следующих основных тезисов. Во-первых, норма права является первичным компонентом правового воздействия в том смысле, что именно в ней содержатся исходные элементы правового регулирования (дозволения, запреты и позитивные обязывания) [6]. Во-вторых, норма права, как и любое другое явление, имеет определенные границы (т.е. можно с уверенностью утверждать, «где конкретная норма начинается, и где она заканчивается»). Регулирующее воздействие является качеством и функцией нормы права, и должно проявляться вне зависимости от последующего применения каких бы то ни было других предписаний. Кроме того, возможна ситуация, при которой искомая материальная норма не может быть найдена, однако обращение к коллизионной норме имело место.

И все же само качество коллизионной нормы, на наш взгляд, не вполне вписывается в стандартные характеристики правовой нормы. В современных трудах подобная точка зрения была предложена А. В. Поляковым [7]. В сущности, функция коллизионной нормы - обеспечить регулирование соответствующего отношения, именно обеспечить (т.е. создать предпосылки для регулирования), а не урегулировать его непосредственно. Коллизионная норма будет всего лишь обеспечивать реализацию предписаний иных норм - тех, к которым она отсылает. B.Л. Тостых, формулируя выводы относительно природы коллизионных норм, предлагает квалифицировать их как нормы процессуальные. Как один из аргументов в поддержку данной позиции автор рассматривает положения ст. 1190 ГК РФ, отмечая, что «в тексте статьи не признается принадлежность коллизионных норм к нормам материальным, и, соответственно, признается их процессуальный характер» [8]. Мы не вполне согласны с подобным подходом, поскольку рассматриваем данную классификацию в ином ракурсе. Дело в том, что понятие «материальное» может иметь двоякий смысл: в одном случае оно противопоставляется «коллизионному», а в другом - «процессуальному». И только в последнем случае «материальное» употребляется в смысле «непроцессуальное». И хотя в дальнейшем В.Л. Толстых указывает на то, что коллизионные нормы могут также рассматриваться «в качестве норм, регулирующих отношения сторон» [9], нам представляется более корректным другое его утверждение - о том, что «коллизионная норма не представляет собой норму права, она не содержит правила поведения, которое могло бы быть рассмотрено автономно от правил поведения, закрепленных в нормах иностранного права» [10].

Как уже отмечалось, при традиционном подходе тезис о наличии регулирующего воздействия у коллизионной нормы обосновывается через ее взаимодействие с материальной нормой. Подобный ход рассуждений, на наш взгляд, характеризует не столько регулятивную функцию коллизионной нормы как таковой, сколько весь механизм коллизионноправового регулирования в целом, а это - понятие более широкое и многоплановое, чем коллизионная норма, которая является хотя и основным, но не единственным элементом данного механизма. На это, в частности, обратил внимание В.П. Звеков: «Разумеется, - пишет он, - коллизионная норма - наиболее важная часть в механизме определения применимого права, но в осуществлении его участвуют и другие элементы этого механизма (см. ст. 1186-1194 ГК РФ)» [11]. В теории права понятие «механизм правового регулирования» традиционно относят к глобальным проявлениям права, оно концентрирует в себе наиболее общие черты, присущие праву вообще. Между тем нет причин для того, чтобы не распространить понятие механизма правового регулирования на отдельную область - коллизионное регулирование: и то, и другое в конечном счете объединяет основное качество права - регулятивное воздействие, в этом смысле правомерно говорить о макромеханизме и микромеханизмах правового регулирования.

В определении механизма правового регулирования сходится большинство исследователей общей теории права. Так, С.С. Алексеев понимает под ним «взятую в единстве систему правовых средств, при помощи которой обеспечивается результативное правовое воздействие на общественные отношения» [12]. А.Ф. Черданцев предлагает следующее его определение: «Взятые в единстве и взаимодействии все правовые средства (элементы механизма), с помощью которых осуществляется правовое регулирование» [13]. Интересную трактовку механизма правового регулирования как «системы правовых средств, организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов субъектов права» предложил А.В. Малько [14].

В вопросе о компонентах механизма правового регулирования выделяются различные подходы. Так, некоторые исследователи предлагают широкую трактовку его структуры, включая сюда: «юридические нормы, нормативно-правовые акты, акты официального толкования, юридические факты, правоотношения, акты реализации права, правоприменительные акты, правосознание, режим законности» [15]. А.Ф. Черданцев, характеризуя состав механизма правового регулирования, выделяет нормативный элемент (нормы права, нормативные акты), правоотношение (имеющие два основания для возникновения и движения - нормативное и фактическое), акты реализации, правосознание [16]. Стоит отметить, что во многих трудах наблюдается привязка компонентов механизма правового регулирования к стадиям правового регулирования. А.Ф. Черданцев прямо указывает на то, что «элементы (блоки) механизма правового регулирования можно «привязать» к соответствующим стадиям (этапам) процесса регулирования» [17].

Механизм коллизионно-правового регулирования представляет собой систему средств преодоления правовой коллизии и как механизм обладает некоторыми особенностями. Основа его нормативного элемента образована основными явлениями - коллизионной нормой и материальной нормой, определенной с помощью указанного коллизионного предписания, а его особенность проявляется в том, что в рамках нормативной части механизма коллизионно-правового регулирования действуют два элемента, обладающие различными характеристиками. Имеется в виду норма правовая (материальная) и норма когнитивная (коллизионная). Если в иных случаях связь указанных норм в механизме правового регулирования является факультативной [18], то в механизме коллизионно-правового регулирования она является обязательной - с исчезновением коллизионной нормы исчезает и вся структура механизма регулирования.

Рассматривая нормативную составляющую механизма коллизионно-правового регулирования, необходимо отметить, что в его функционировании могут участвовать не только два вышеуказанных явления (правовая и когнитивная норма), но и иные нормативные комплексы - речь идет о таких явлениях, как оговорка о публичном порядке и сверхимперативные нормы. По своей природе они не являются тождественными двум указанным - основным - элементам, и могут присутствовать в рассматриваемом механизме как отдельные элементы. Дополнительно, как факультативные элементы, они могут оказывать существенное влияние на механизм коллизионного регулирования. Однако, механизм коллизионно-правового регулирования не исчерпывается одним лишь нормативным элементом, в его состав входят и правоотношения, и акты реализации права, и, возможно, даже правосознание, однако, по понятным причинам эти явления представляют собой предмет отдельного исследования.

Возвращаясь к проблеме определения коллизионной нормы, необходимо еще раз отметить, что в ряде случаев она все-таки может обладать некоторыми чертами регулятивного воздействия. Это имеет место в процессе правоприменения. Так, при решении компетентным органом вопроса о выборе права для регулирования конкретного отношения, у него может возникать обязанность применения норм соответствующего иностранного правопорядка. Эта обязанность будет предопределяться фактом наличия коллизионной нормы, предусматривающей такое действие органа, и будет являться обязанностью именно для правоприменителя, а не для участников частного правоотношения. В этом случае коллизионная норма, являющаяся нормой неправовой, проявит отдельные черты регулятивного воздействия, т.е. именно из нее будут происходить права и обязанности сторон по правоотношению. Таким образом, коллизионная норма в различных случаях может проявлять себя по-разному. Тот случай, когда она проявляет черты регулятивного воздействия отражает ее особую сущность как когнитивной нормы законодательства: дифференциация роли коллизионной нормы необходима в силу самой сути этого явления. Применяя традиционный подход (в силу которого коллизионная норма рассматривается только как норма права либо только как особый юридический прием) представляется весьма затруднительным описать возникающие в реальной жизни правовые ситуации. В то же время, опираясь на понятие когнитивной нормы законодательства, можно решить многие теоретические проблемы понимания коллизионной нормы.

Теперь обратимся к вопросу о классификации норм МЧП. Согласно традиционному подходу они делятся на нормы коллизионные и нормы материальные. Критерием подобного подразделения является возможность непосредственного или опосредованного регулирования отношения, входящего в предмет регулирования МЧП. Обе выделенные группы норм обладают сложным внутренним составом, который тоже поддается классификации по многим основаниям, однако, прежде чем перейти к дальнейшему анализу этих норм, необходимо обратиться к немаловажному вопросу о возможности выделения третьего элемента в приведенной классификации. Дело в том, что категория «материально-правовые нормы» внутренне неоднородна, она состоит из норм, унифицированных на международном уровне и национальных норм, при этом один из ее элементов зачастую претендует на статус самостоятельного компонента классификации. Речь идет о нормах внутреннего законодательства, специально ориентированных на регулирование отношений с иностранным элементом. Вопрос о необходимости их включения в состав МЧП ставился под сомнение. Так, Л.А. Лунц отмечал, что «внутригосударственный закон ... не только не заменяет собой коллизионные нормы, а наоборот, прямо предполагает наличие коллизионной нормы, отсылающей к этому закону и исключающей в конкретном случае применение аналогичных иностранных норм» [19]. Считает нецелесообразным включение этих норм в состав МЧП и Г.К. Дмитриева. Главный аргумент, приводимый ею в пользу такого вывода, состоит в том, что национально-правовые нормы, предназначенные для регулирования отношений с иностранным элементом, функционируют посредством коллизионного метода, т.е. являют собой результат применения коллизионной нормы [20]. На наш взгляд, ситуация все же выглядит по-другому. В вопросе необходимости включения определенных норм в состав МЧП следует исходить из общих критериев ориентированности норм на регулирование отношений, входящих в предмет МЧП. Эти критерии являются следствием определения предмета МЧП, который сформирован отношениями, проявляющими связь с правом иностранного государства. Следуя такой логике, нормы, посредством которых осуществляется регулирующее воздействие на соответствующие отношения, подлежат включению в состав МЧП. Аргумент Г.К. Дмитриевой и других авторов о том, что подобного рода нормы не преодолевают коллизионную проблему [21], на наш взгляд, не является препятствием для того, чтобы включить рассматриваемые нормы в состав МЧП. Дело в том, что цель любого правового регулирования - оптимальное упорядочение общественных отношений. Если на пути к достижению этой цели возникает преграда в виде объективно существующей юридической коллизии, задача правового регулирования - преодолеть эту коллизию. И тот факт, что внутренние материальные нормы сами по себе не направлены на преодоление коллизии, не меняет их назначения - регулировать отношения, входящие в предмет МЧП (т.е. достигать цели правового регулирования).

Итак, в вопросе о том, выделять ли национальные материальные нормы в отдельную группу норм (наряду с коллизионными и материально-правовыми, унифицированными на международном уровне), думается, надлежит руководствоваться следующими соображениями. Цитируемые выше авторы утверждают, что внутренние материально-правовые нормы функционируют только посредством применения коллизионных норм. Однако с этим утверждением можно поспорить, обратившись к механизму коллизионно-правового регулирования. Необходимым элементом в его составе являются коллизионная норма и коллизионное правоотношение. Между тем в отношении, регулируемом рассматриваемыми материальными нормами, наличие этих элементов проследить удается не всегда. В качестве примера рассмотрим норму, регулирующую процесс аккредитации филиалов и представительств иностранных юридических лиц. Дело в том, что если у заинтересованных лиц возникает необходимость в аккредитации, то активизации механизма коллизионно-правового регулирования в конкретном отношении не происходит: норма об аккредитации носит сугубо внутренний характер, и предпосылок для возникновения коллизионного механизма не возникает. Однако данная норма регулирует отношения, вне всяких сомнений осложненные иностранным элементом, исходя из чего, ее необходимо включить в нормативный состав МЧП. Как видно из приведенного, коллизионно-правовой механизм задействован не был, однако материальная норма была применена. Из этого, однако, нельзя сделать вывод о том, что при классификации норм в МЧП подобного рода нормы должны выделяться в самостоятельную категорию наряду с коллизионными и материально-правовыми, унифицированными на международном уровне. Если подвергнуть эту классификацию проверке по начальному критерию (непосредственное или опосредованное регулирование отношений), то легко выяснится, что внутренние материальные нормы регулируют отношения также непосредственно. Исходя из этого, можно заключить, что единая группа материально-правовых норм включает в себя два подвида норм права - унифицированные на международном уровне и национальные нормы, причем оба подвида непосредственно регулируют отношения, входящие в предмет МЧП. Им противостоят коллизионные нормы, которые не являются нормами права и воздействуют на общественные отношения опосредованно.

Рассмотренная классификация норм права является базовой, в ней выражаются основные свойства МЧП. Между тем ее можно продолжить: каждая из выделенных групп норм также поддается классификации. К примеру, в самом общем виде коллизионные нормы можно разделить на императивные (содержание которых не может быть изменено соглашением сторон) и диспозитивные, которые позволяют сторонам отклоняться от их ratio legis. Нормы материальные, в свою очередь, также могут быть императивными либо диспозитивными, причем это деление касается как норм, унифицированных на международном уровне, так и норм внутреннего законодательства, ориентированных на регулирование отношений, входящих в предмет МЧП. Что касается первых, то за примером можно обратиться к Венской конвенции «О договорах международной купли-продажи товаров» 1980 г. Большинство ее норм являются диспозитивными, что прямо предусмотрено в самой Конвенции, однако есть и такие, отступление от которых не допускается (императивные нормы). Что касается вторых, то прежде всего необходимо обратиться к императивным нормам такого рода (поскольку вопрос о диспозитивных нормах едва ли заслуживает отдельного рассмотрения). Дело в том, что в МЧП существует феномен, который различные авторы именуют по-разному: сверхимперативные нормы, особо императивные нормы, наконец, сам законодатель использует термин «императивные нормы». Подобного рода нормы представляют собой весьма неоднозначное явление, в связи с чем требуют отдельного рассмотрения. В рамках настоящей работы, учитывая ее тематику, хотелось бы высказать соображения по самым основным их параметрам. Как известно, основное назначение сверхимперативных норм состоит в том, чтобы регулировать отношения, блокируя при этом развитие коллизионных правоотношений. В этом смысле сверхимперативные нормы представляют собой такой материально-правовой регулятор, который исключает применение коллизионной нормы и функционирование всего коллизионного механизма. Само существование сверхимперативных норм предопределяется тем обстоятельством, что существуют определенные комплексы общественных отношений, обладающих особым качеством, которое не позволяет регулировать их нормами иностранной правовой системы. Подобного рода - сверхимперативные - нормы могут быть установлены как в целях защиты государственных интересов, так и интересов Т.Н. «слабой стороны» правоотношения - к примеру, потребителя.

В вопросе о нормах МЧП необходимо также упомянуть о явлении, в некоторой степени схожем со сверхимперативными нормами, - об оговорке о публичном порядке (см. ст. 1193 ГК РФ). Думается, что сама по себе она вообще не является регулятором отношений, входящих в предмет МЧП. Это - т.н. «норма о нормах», существо которой в чем-то схоже с основными характеристиками коллизионной нормы. Ее функция - не упорядочивать отношения, а служить препятствием для функционирования коллизионного механизма регулирования, при этом вопрос о регулировании отношений, которые не были урегулированы иностранным правом из-за действия оговорки о публичном порядке, остается вне ее пределов.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Соглашения региональных межгосударственных объединений и законодательство об охране авторских прав России
Природа и содержание отношений доверительного управления имуществом в Российской Федерации
Многостороннее международно-правовое регулирование международной торговли услугами
Методы правового регулирования международного частного права
Участие России в международно-правовом регулировании международной торговли услугами
Вернуться к списку публикаций