2013-12-23 09:02:28
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Реализация норм международного частного права (МЧП)



Реализация норм международного частного права (МЧП)


Как известно, формально-юридически право представляет собой совокупность определенных правовых норм. Ценность права в конечном счете связана с тем, что оно осуществляет регулирующее воздействие. Последнее традиционно раскрывается с помощью категории «реализация права». Общая теория государства и права предлагает различные трактовки реализации права. Сами по себе правовые предписания, взятые в статике, в большинстве своем не представляют особой важности: имманентное свойство правовых норм - регулировать общественные отношения - проявляется в процессе правореализации (т.е. в динамике). В «базовых» (по терминологии С.С. Алексеева [1]) отраслях права процесс реализации правовых норм в большей или меньшей степени раскрыт и описан. В МЧП этот вопрос нечасто становился предметом самостоятельного исследования.

Между тем в МЧП вопрос о реализации (права) получает особое звучание. В механизме правового регулирования международного частного права содержатся элементы, весьма специфические по своей природе. Поскольку речь здесь идет о нормах материально-правовых и коллизионных, постольку и процесс правореализации находится в зависимости от использования конкретного микромеханизма правового регулирования - коллизионного либо материально-правового.

Коллизионные нормы, будучи основным элементом коллизионного механизма правового регулирования, обладают, на наш взгляд, той особенностью, что правовыми нормами не являются. В это базисное положение необходимо внести некоторые пояснения. Дело в том, что если не признавать за коллизионными нормами статуса норм права, то и на вопрос о возможности их правореализации следует дать отрицательный ответ. В самом деле, если норма не содержит прав и обязанностей для определенного субъекта, то, по определению, не возникает и предпосылок для реализации субъективных прав и обязанностей. Данное положение корректно в качестве общей конструкции. И все же при определенных условиях коллизионные нормы могут приобретать непосредственное правовое значение и проявлять регулирующее воздействие. Из общей теории права известно, что реализация права может иметь место в четырех основных формах: использование, соблюдение, исполнение и применение [2], при этом особенность применения права состоит в том, что в процессе правореализации появляется дополнительный субъект, являющийся обязательным участником подобного рода правоотношения - субъект правоприменения. «Применение правовых норм, - указывает Н. В. Витрук, - есть особая форма, вернее способ их реализации. По своему содержанию это правомерная властно-принудительная деятельность уполномоченных субъектов, которая сопряжена с организацией осуществления правовых норм (требований диспозиции или санкции) в правоотношениях, т.е. с определенными организационно-правовыми формами воздействия на субъектов этих отношений в целях использования ими прав и свобод и выполнения обязанностей» [3].

Перенося общетеоретические разработки на процесс действия коллизионных норм, необходимо отметить, что несмотря на неправовой характер коллизионной нормы мы не видим причин для их реализации самих вне правоприменительного процесса. Более того, именно в процессе правоприменения и при наличии особого правоприменительного органа, для которого они создают права и обязанности, коллизионные нормы проявляют непосредственное правовое регулирование. Подобного рода «черты» заключаются в том, что в силу наличия коллизионной нормы у компетентного правоприменительного органа может возникать обязанность применить иностранное право. Так, если в конкретном юридическом деле присутствует иностранный элемент, отсутствует согласованная воля сторон относительно права, применимого к возникшим отношениям, то при наличии коллизионной нормы правоприменительный орган будет обязан применить иностранное право в соответствии с коллизионной привязкой. Подобного рода ситуация может быть рассмотрена и в «обратном направлении»: сторона процесса вправе требовать применения иностранного права в силу наличия коллизионной нормы и согласно таковой. Однако описанная ситуация отличается от той классической схемы применения права, когда права и обязанности сторон возникают из подлежащей применению нормы. Дело в том, что в коллизионных нормах права и обязанности сторон не имеют своей основы в предписаниях самой коллизионной нормы. Содержание правоотношения будет определяться нормами иностранного права, найденными при помощи коллизионной нормы. Понятие «применение права» в собственном смысле будет касаться не коллизионных, а именно норм права, определенных при помощи коллизионной нормы. Таким образом, понятие «применение права» относительно коллизионных норм носит определенную долю условности [4].

Иные формы реализации коллизионных норм и вовсе невозможны, ввиду отсутствия у таких норм статуса нормы права и непосредственного регулятивного эффекта. Таким образом, при отсутствии и вне применения права вопрос о создании субъективных прав и обязанностей коллизионной нормой подниматься не может в силу особого характера ее функционирования. Однако тот факт, что реализация коллизионной нормы возможна лишь в ходе юридического процесса (посредством существования обязанности применить иностранное право), не означает, что только суд может обращаться к коллизионным нормам в поисках пути урегулирования конкретного отношения. Стороны, при отсутствии соглашения о выборе права, регулирующего их отношения, могут основывать свои притязания на нормах иностранного права, определенных посредством коллизионной нормы. В рассматриваемом случае будет иметь место именно обращение к коллизионной норме, однако реализовываться она не будет, т.к. она не создаст для сторон прав и обязанностей, т.е. проявит себя как когнитивная норма законодательства.

Таким образом, при действии коллизионного метода правового регулирования реализация права в форме применения в конечном счете характерна для норм иностранного права (а не для коллизионных норм). В то же время в отношении норм иностранного права правомерен другой вопрос: возможна ли их реализация в формах, отличных от применения? Ответ на данный вопрос не столь определен по сравнению с ответом на вопрос о реализации коллизионных норм. Дело все в том, что если реализация коллизионных норм возможна лишь в рамках юридического процесса (и с участием правоприменительного органа), то само по себе обращение к нормам иностранного права может иметь место и при отсутствии коллизионной нормы. Речь идет о таком феномене, как автономия воли. Как известно, стороны (при наличии определенных условий) вправе своим соглашением подчинить регулирование определенных типов отношений иностранному праву. В данном случае схема правового регулирования приобретает некоторые специфические черты [5]. Фактически конкретное отношение будет являться объектом правового воздействия со стороны иностранной правовой системы, при этом права и обязанности сторон будут определяться именно предписаниями иностранных правовых норм. В таком случае возможность для реализации предписаний иностранных правовых норм в формах, отличных от применения права, существует. Так, например, сторона, пострадавшая от неисполнения договора (в котором содержится оговорка о применимом праве), направляет стороне, нарушившей обязательство, претензию, в которой обосновывает свои требования, основываясь на нормах иностранного права, избранного сторонами. В данном случае правореализация проходит в форме использования. В другом возможном случае, при наличии императивной нормы иностранного права (к примеру, содержащей запрет в одностороннем порядке изменять условие о цене договора), стороны соблюдают данное положение иностранного права, в связи с чем имеет место и одноименная форма реализации предписаний норм иностранного права. Таким образом, можно констатировать, что принципиальная возможность для претворения в жизнь иностранных правовых норм вне связи с их применением существует. Вместе с тем, при подобном рассмотрении вопроса возникают и некоторые проблемы. В частности, можно отметить, что положения правовых норм, касающихся процесса установления содержания иностранного права, ориентированы сугубо на процесс их применения (и адресованы правоприменительным органам) [6]. Таким образом, в приведенных примерах, когда происходит реализация предписаний правовых норм в формах исполнения, соблюдения и использования для самих сторон не существует правил «работы» с нормами иностранного права [7].

Нормативный состав МЧП не исчерпывается одними лишь коллизионными нормами, поэтому процесс правореализации можно рассмотреть и в отношении норм материального характера. Думается, что процесс реализации предписаний материальных норм, унифицированных международным договором, может происходить во всех формах. Этот вывод базируется на положениях ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, а также на ст. 1186 ГК РФ. Принципиальная возможность существования всех форм правореализации для таких норм права предопределяется здесь тем обстоятельством, что, во-первых, рассматриваемые нормы содержат правила поведения непосредственно в себе; во-вторых, рассматриваемые нормы как нормы права представляют собой органическую часть правовой системы РФ. В совокупности оба эти условия предопределяют следующий вывод: нормы, унифицированные международным договором, несмотря на специфику их происхождения, по механизму своего функционирования мало чем отличаются от материальных норм внутригосударственного происхождения. В отношении материальных норм международного договора невозможно применение оговорки о публичном порядке либо сверхимперативных норм. Таким образом, сам механизм регулятивного воздействия схож с традиционным внутренним.

В нормативном составе МЧП в качестве особой составляющей выделяются сверхимперативные нормы. Думается, что вопрос о реализации предписаний этой категории правовых норм необходимо дифференцировать в зависимости от их существа. Обратимся к нормативному материалу. Так, в ст. 1192 ГК РФ говорится о том, что обнаружение сверхимперативной нормы может происходить в двух основных проявлениях. Во-первых, в самой норме может быть прямо указано, что она обладает особым качеством императивности. Во-вторых, свойство императивности может следовать из характера самой правовой нормы. В последнем случае очевидно, что квалификация нормы в качестве сверхимперативной будет лежать на правоприменительном органе. Таким образом, здесь мы будем иметь дело именно с правоприменением. В то время как в первом случае вполне возможны и иные формы реализации. Сразу же необходимо обратиться к схожему явлению - оговорке о публичном порядке. Думается, что процесса реализации самой оговорки не происходит: происходит не реализация, а обращение к ней. Подобного рода обращение может иметь место только в том случае, когда мы имеем дело с правоприменительным органом, который и будет квалифицировать наличие несоответствия норм иностранного права публичному порядку РФ.


Колобов Роман Юрьевич



[1] См.: Алексеев С.С. Право: опыт комплексного исследования. С. 44.

[2] Стоит отметить, что по данному вопросу существует и иная точка зрения. Так, Р.З. Лившиц пишет, что при современном понимании проблемы можно, по-видимому, не проводить различий между реализацией и применением права ( См.: Лившиц Р. 3. Теория права. М., 2001. С. 129).

[3] Витрук Н. В. Акты применения права в механизме реализации прав и свобод личности // Правоведение. 1983. № 2. С. 3.

[4] Е.В. Карчиго и Д.Б. Катков при рассмотрении проблематики регулятивного воздействия коллизионных норм отмечают, что «коллизионные нормы предназначены для того, чтобы применяться, т. е. они обращены к правоприменительному органу, хотя в конечном счете регулируют правоотношение сторон» (Карчиго Е.В., Катков Д.Б. Некоторые вопросы российской доктрины международного частного права (МЧП) // Государство и право. 2001. № 10. С. 82). В данном вопросе мы согласны с авторами в том, что коллизионные нормы реализуются в правоприменительном процессе, однако мы, как было указано, видим подобного рода реализацию в иных проявлениях - в создании обязанности для суда. Авторы же указанной статьи полагают, что «коллизионные нормы регулируют отношения опосредованно - через процесс правоприменения» (Там же).

[5] Сейчас мы не рассматриваем влияние на правовое регулирование таких факторов, как сверхимперативные нормы и оговорка о публичном порядке.

[6] Таковы, к примеру, нормы ГК, СК, Основ законодательства о нотариате, не говоря уже о источниках процессуального права.

[7] Такие правила предусмотрены, к примеру, в ст. 1191 ГК РФ.







Интересное:


Многостороннее международно-правовое регулирование международной торговли услугами
Правовая природа и договорная составляющая международного коммерческого арбитража
Проблемы систематизации законодательства в области МЧП
Характер и содержание общественных отношений, составляющих предмет международного частного права
Общие вопросы правового статуса воздушного пространства
Вернуться к списку публикаций