2013-12-15 00:27:56
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Общие вопросы правового статуса воздушного пространства



Общие вопросы правового статуса воздушного пространства


Воздушное пространство как территория (вопросы теории)

Воздушное пространство Земли (именно как пространство, а не атмосфера) не едино. При наиболее общем подходе его обычно разделяют на суверенное воздушное пространство и открытое воздушное пространство. Более подробная классификация предполагает включения в нее также воздушного пространства территорий со смешанным режимом и государственного воздушного пространства международного пользования (см. далее).

Правовую природу этих видов воздушного пространства следует рассматривать относительно раздельно, помня, вместе с тем, о существовании некоторых общих теоретических подходов в вопросе о правовой природе территории вообще.

Нетрудно заметить, что Конвенция 1944 г. не включает в состав государственной территории государства воздушное пространство над его сухопутными и водными территориями, определяя лишь действие полного и исключительного суверенитета государств в таком воздушном пространстве, расположенном над сухопутной и водной территориями государств.

Национальные законы государств в некоторой степени «компенсируют» этот» этот недостаток Чикагской конвенции. Так Конституция РФ 1993 г. прямо квалифицирует воздушное пространство РФ как государственную территорию [1]. Помимо этого, в Законе «О государственной границе Российской Федерации» 1993 г. содержится прямое указание такого рода: «пределы государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства») [2]. В части 2 Статьи 1 Воздушного кодекса РФ 1997 г. под воздушным пространство РФ понимается «воздушное пространство над территорией Российской Федерации, в том числе воздушное пространство над внутренними водами и территориальным морем» [3], но в части 1 той же статьи четко сказано, что воздушное пространство РФ является частью территории РФ.

Воздушный кодекс Украины также содержит статью, прямо указывающую на то, что воздушное пространство Украины является частью ее территории: «Украине принадлежит полный и исключительный суверенитет над воздушным пространством Украины, которое является частью территории Украины» [4]. Аналогичную норму содержит и Воздушный кодекс Узбекистана: «Воздушное пространство Республики Узбекистан является частью ее государственной территории» [5]. Национальное законодательство многих зарубежных стран также относит воздушное пространство к государственной территории.

Воздушное пространство как разновидность государственной территории не следует смешивать с атмосферой, которая как ресурс может быть объектом собственности государства на то время, когда конкретные массы воздуха находятся в пределах границ конкретного государства и могут временно использоваться им в каких-либо целях. Объектом же суверенного властвования является пространство, находящееся над сухопутной и водной поверхностью государства. Оно и составляет часть собственно территории государства.

Здесь нельзя, хотя бы кратко, не обратиться к основным теориям правовой природы территории (государственной территории). Первой среди них по времени (старейшей) является объектная теория, согласно которой государство, являющееся публично-правовым единством, обладает публично-вещным правом собственности на принадлежащую ему землю. Т.е. земля, (terra - лат) и является территорией государства. Наибольший вклад в развитие этой теории внесли такие известные немецкие юристы как Гейльберн, Зейдель, Клаус, Лабанд, Цорн. Критика этой теории основана на недопустимости сведения территории государства только к соответствующим земельным участкам [6]. В отношении воздушного пространства (как и водного) эта теория особенно уязвима. Гипотетически возможная ситуация, когда государство как бы отказывается от суверенитета в воздушном пространстве, довольствуясь только публично-вещным правом собственности на землю, в современном мире не встречается [7].

Нельзя сказать, что ныне не существует никаких оснований для применения объектной теории. Для ряда малых внутриконтинентальных государств, расположенных к тому же в стороне от международных транспортных путей, владение землей и сегодня представляет единственный интерес. Но общая тенденция такова, как отмечена выше.

Согласно второй теории - теории компетенции (или предела) - под территорией понимается сфера валидатарности (юридической действенности) национального юридического порядка или, иначе, сфера, в пределах которой, согласно общему международному праву, органы, определенные национальным юридическим порядком, уполномочены осуществлять этот порядок. Так сформулировал ее автор данной теории Г. Кельзен, к которому присоединились Радницкий, Ш. Руссо, Ж. Ссель и др. В данном случае при определении государственной территории (в частности) принимается во внимание не суверенитет государства в отношении территории как таковой, а пространственная и предметная компетенция государства. Отсюда следует, что «территориальное» воздушное пространство может определяться вне связи с нижележащими сухопутными и водными территориями. Главное - юридическая действенность национального правопорядка, который может устанавливаться и поддерживаться, к примеру, в воздушном пространстве над иностранной сухопутной и водной территорией посредством постоянного барражирования военных воздушных судов. Ситуация, конечно, гипотетическая. Но в этом суть теории компетенции.

Эта теория, на наш взгляд, является иным наименованием принципа эффективности, который отвергается международным правом и который ориентирует не на определенные, сегодня признаваемые как неприкосновенные, границы государства, а на действие твердой власти государственных органов на конкретную дату. Следует признать, что данная теория косвенно оправдывает чисто силовые методы разделения границ в международных отношениях, а слаборазвитые страны или страны, отказавшиеся иметь армию и, соответственно, не располагающие возможностью осуществлять твердый контроль в пределах своего постоянного местоположения, в принципе лишаются такого атрибута как собственная территория, если не в силах противостоять чужому «твердому национальному юридическому порядку».

Пространственная теория, которую в XIX веке выдвинул украинский юрист В. Незабитовский (и которую развили в своих трудах такие известные юристы как Л. Дюги, Г. Еллинек, Ф. Кокошкин, Н. Коркунов), пользуется сегодня наибольшим признанием. Согласно данной теории территория государства представляет собой сферу его властвования, территориального верховенства, суверенитета, осуществляемого в тех пределах, которые образуются совокупностью земельных, водных и воздушных участков, входящих в состав данного государства как страны в целом.

Современное воздушное право, как национальное, так и международное, построено именно на пространственной теории. Вместе с тем, в международном праве по формальным соображениям нельзя считать законченной дискуссию на данную тему.

Напомним, что во время первой международной конференции по аэронавигации, состоявшейся в Париже с 10 мая по 29 июня 1910 года, государства в данном отношении разделились на две группы. Одна группа, во главе с Францией, настаивала на том, что «аэронавигация должна быть свободной» по всему миру в контексте отсутствия суверенитета государств в воздушном пространстве. Великобритания и Германия и поддерживающие их государства исходили из того, что каждое государство обладает «суверенитетом в воздушном пространстве», расположенном над его территорией [8].

Нетрудно заметить, что, несмотря на расхождения в позициях, ни та ни другая группа государств четко не ставила вопрос о том, что само воздушное пространство является территорией. Эта половинчатость сохранилась и при принятии Парижской конвенции 1919 года о регулировании аэронавигации и Чикагской конвенции 1944 года.

Об этом с очевидностью свидетельствует текст статьи 1 и статьи 2 Чикагской конвенции: статья 1 - «...каждое Государство обладает полным и исключительным суверенитетом над воздушным пространством, расположенным над его территорией» [9], статье 2 - «в целях настоящей Конвенции территорией Государства признаются сухопутные территории и прилегающие к ним территориальные воды, находящиеся над суверенитетом, сюзеренитетом, протекторатом или мандатом данного Государства» [10].

Эта формула отдает не только объектной теорией (лишь соответствующие земельные и водные пространства на поверхности Земли отнесены к собственно территории), но и теорией компетенции, поскольку речь в статье 2 идет, кроме прочего, о сюзеренитете и протекторате (а по законодательству Великобритании того времени такие заморские владения Великобритании считались территорией Великобритании).

Кроме того, в выше расположенном воздушном пространстве признается действие полного и исключительного суверенитета соответствующего государства, но в качестве территории это выше расположенное воздушное пространство не квалифицировано.

Указанное несоответствие и сегодня дает повод для дальнейшей дискуссии относительно правовой природы воздушного пространства. И хотя эта дискуссия почти целиком ведется с позиций определения высотного предела государственного суверенитета, в ней встречаются и важные теоретические мысли относительно правовой природы собственно воздушного пространства [11].

Следует сказать, что когда начальник парижской полиции принимал исторически первый нормативный акт - приказ от 23 апреля 1784 г. относительно запрета полетов воздушных шаров без специального разрешения, он, судя по всему, не задумывался о правовой природе воздушного пространства Франции, которая никоим образом не была определена.

И в последующем, когда П. Фошиль и другие отстаивали необходимость провозглашения «свободы воздуха», они не с территориальных позиций обосновывали право государства накладывать определенные ограничения на осуществление такой свободы - запрещать полеты иностранных воздушных судов над его территорией, принимать необходимые меры предосторожности для обеспечения своей безопасности, защищать свои коммерческие интересы в конкуренции с другими государствами [12].

Иногда утверждается, что территориальный подход в то время также обозначился (Р. Грюнвальд и др.). Но такая оценка весьма сомнительна, поскольку отстаивалась не территориальная (публично-правовая) природа государственного (суверенного) воздушного пространства, а указанный выше гражданско-правовой принцип, имеющий происхождение в римском праве «cujus est solum, ejus est summitas usque ad coelum» (кому принадлежит земля, тому принадлежит и столб воздуха вплоть до небес), т.е. воздушное пространство превращалось бы в вещь (res), по отношению к которой государство располагает правами собственника [13]. Другие юристы (Е. Цительман, Е. Клюне, П Лубейр, Ф. Лист), хотя и связывали суверенитет государства над воздушным пространством с вопросами обеспечения его (государства) безопасности, но к мышлению территориальной категорией в данном случае также не пришли [14].

Все это наложило несомненный отпечаток и на положения Парижской конвенции 1919 года и Чикагской конвенции 1944 года. Но, повторим, «территориальный подход» в отношении суверенного воздушного пространства сегодня является преобладающим (когда государство понимается как публично-правовое единство, а не просто собственник). Примеры из законодательства России, Украины, Узбекистана мы приводили выше.

В то же время, согласно ст. 2 Воздушного кодекса Республики Беларусь и Постановлению Государственного комитета по авиации Республики Беларусь и Министерства обороны Республики Беларусь от 26 декабря 2001 года N 11/36 «Об утверждении правил использования воздушного пространства республики Беларусь» «...воздушное пространство Республики Беларусь - часть воздушной сферы, расположенная над территорией Республики Беларусь» [15].

Мы не исключаем, что в данном случае (как и при принятии Воздушного кодекса РФ 1997 года с изменениями от 1999 года) просто не задумывались о тонкостях и различиях в объявлении воздушного пространства территорией государства, либо провозглашения в нем своего полного и исключительного суверенитета [16].

Таких примеров можно привести множество. Они показывают, что даже при понимании и признании территориальной природы воздушного пространства, его принадлежности к государственной территории за пределами международной территории общего пользования [17] законодатели некоторых стран продолжают следовать несовершенной формуле статей 1,2 Чикагской конвенции в ущерб истине.

Теория международной собственности призвана определить собственника воздушного пространства, но не его качество как территории. В то же время отметим, что сторонники данной теории выделяют государственно-правовые функции территории (территориальное верховенство, властвование, относящееся к сфере публичного права) от ее международно-правовых функций, когда территория представляет объект власти государства, понимаемый как «международная собственность». К воздушному пространству это должно относиться на общих основаниях (если, конечно, придерживаться данной концепции).

Спорный термин «функции территории» с трудом поддается расшифровке, поскольку указанное в скобках, строго говоря, относится к функциям государства, а не самой территории. Но указанная терминология употребляется в научной литературе, и мы отдаем ей должное.

Из данной теории вытекает, что территория автоматически следует за фактом возникновения государства (без нее нет и не может быть государства как такового), и международное сообщество автоматически обязано признавать принадлежность территории тому или иному государству (за пределами международной территории общего пользования). Но она не дает ответа на важнейший вопрос: является ли территория объектом, пределом распространения компетенции или пространственной сферой в контексте изложенного выше материала. В отношении воздушного пространства это особенно важно по упомянутым выше причинам.

Необходимо отметить также патримониальную теорию (Гроций, Донати, Оппенгейм), которая близка к объектной теории, когда речь идет о земельных участках, и согласно которой право собственности на территорию существует, но не может одновременно осуществляться государством, юридическими и частными лицами. Только последние, согласно данной теории, и являются собственниками земли, которая приравнивается к территории.

В отношении воздушного пространства эта теория должна трактоваться скорее с пространственных позиций, поскольку сам объект - пространство хотя и подпадает под три элемента права собственности (владение, пользование, распоряжение), но с трудом поддается регулированию как собственность.

Открытое воздушное пространство (международное воздушное пространство общего пользования) является разновидностью международной территории общего пользования, к которой также применима пространственная теория. Границы такого пространства определяются сравнительно легко: по горизонтали оно находится за пределами суверенного воздушного пространства, по вертикали проходит по той же границе, что и последнее.

К открытому воздушному пространству в полной мере применимы два основных признака, характеризующих международную территорию общего пользования в целом: оно не подлежит национальному присвоению и открыто для исследования и использования всеми государствами на равной основе в соответствии с международным правом.



[1] Конституция Российской Федерации 1993 г., ст. 67, п. 1.

[2] Закон РФ «О Государственной границе Российской Федерации» 1993 г., ст. 1.

[3] Воздушный кодекс РФ 1997 г., ст. 1.

[4] Воздушный кодекс Украины 1993 г., ст. 1.

[5] Воздушный кодекс Республики Узбекистан 1993 г., ст. 1.

[6] См.: Барсегов Ю.Г. Территория в международном права. М. 1958. С. 51.

[7] Справедливости ради следует отметить, что в древние и средние века абсолютное большинство государств мира формально-юридически вообще не регулировали статус расположенного выше воздушного пространства, но полагали, что права земельного собственника действуют и в пространстве, расположенном над его участком, в русле известной латинской формулы «cujus est solum, ejus est summitas usque ad coelum» (кому принадлежит земля, тому принадлежит и столб воздуха вплоть до небес) по принципу «вертикального единства».

[8] See: John Cobb Cooper. The International Air Navigation Conference, Paris, 1910. (Spring 1952) 19:2 J. Air L. & Com. At 130-134; Chicago Conference Anniversary 1944-1994 // Annals of Air and Space Law.Vol. XIX-1994, Part I. McGill University.Institute of Air and Space Law. McGill. 1994.

[9] Конвенция о международной гражданской авиации 1944 г. ICAO Doc.7300/9. Art. 1.

[10] Там же. Ст. 2.

[11] См.: Черномордик Е.Я. Воздушное пространство в международном праве («свободы воздуха» и суверенитет) // Известия АН СССР, 1948, № 4.; Жуков Г.П. Космические полеты и проблема высотной границы суверенитета. - Сов. государство и право. 1967. № 12; Колосов Ю.М. Космос и атмосфера: суверенитет и границы. - Авиация и космонавтика, 1967. № 10.; Эмин В.Г. Проблема высотного предела государственного суверенитета. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. М. 1970; Барсегов Ю.Г. Территория в международном права. М. 1958 ; Клименко Б.М. Международно-правовая природа государственной территории. - Сов. ежегодник международного права. 1968. М. 1969; Малеев Ю.Н. Международное воздушное право. С. 42-49.

[12] See: Fauchile P. Le domaine aerien et le regime juridique des aerostats. - Revue generale de droit international public, 1901, N 8. P. 414-485. У П. Фошиля это право не базировалось на суверенитете государства в воздушном пространстве, чего стали добиваться другие ученые и политики.  Презюмировалось просто право поступать таким образом.

[13] См.: Перетерский И.С. Воздушное право. М., 1922. С. 35-38.

[14] Лист Ф. Международное право в систематическом изложении. Юрьев, 1912. С. 104-105.

[15] Воздушный кодекс Республики Беларусь // Национальный реестр правовых актов Рес­публики Беларусь, 1999 г., № 5, 2/15.

[16] Федеральный закон от 8 июля 1999 года №150-ФЗ (Российская газета, N 134,14.07.99).

[17] Характерно, что Закон о Государственной границе РФ 1993 года в редакции 2001 года в статье 1 предусматривает, что «Государственная граница Российской Федерации (далее - Государственная граница) есть линия и проходящая по этой линии вертикальная поверхность, определяющие предела государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства) Российской Федерации, то есть пространственный предел действия государственного суверенитета Российской Федерации». Таким образом, в этом Законе российский законодатель однозначно отнес воздушное пространство к составу государственной территории, в отличие от Воздушного кодекса РФ. Можно, правда, спорить о том, допустимо ли абсолютно уравнивать предел государственной территории с пространственным пределом действия государственного суверенитета. Но это уже общетеоретический вопрос. В данном же случае отметим лишь противоречие указанных двух законов РФ, отдавая предпочтение Закону о Государственной границе РФ.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Правовой статус воздушного пространства, находящегося под суверенитетом государств
Характер и содержание общественных отношений, составляющих предмет международного частного права
Функциональное воздушное пространство
Процессуальная составляющая и иные проблемы международного коммерческого арбитража
Проблемы систематизации законодательства в области МЧП
Вернуться к списку публикаций