2013-12-14 22:22:24
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Воздушное пространство международной территории общего пользования



Воздушное пространство международной территории общего пользования


Особенности правового статуса воздушных пространств Арктики и Антарктики

Сравнение правового статуса воздушных пространств Арктики и Антарктики в одном параграфе нам представляется целесообразным по причине целого ряда исторически совпадавших политико-правовых подходов к их урегулированию, которые, тем не менее, получили различное решение, более вероятно - не окончательное.

В Арктике основная проблематика связана с действием здесь так называемого «секторального принципа» и вопросом о правовом режиме арктических проливов. В этом отношении позиция в основном двух государств, России и Канады, определила судьбу правового статуса этой территории.

Указанный принцип отражает односторонние притязания приарктических государств на земли и острова в пространственных секторах, вершиной которых является Северный полюс, основанием - арктическое побережье данных государств и боковыми границами - меридианы, проходящие через крайние точки их северного побережья. Для темы настоящей работы чрезвычайно важно уяснить суть секторального подхода, поскольку от того или иного толкования зависит определение пределов суверенитета (в том числе - воздушного суверенитета) приарктических государств в соответствующем секторе.

Впервые арктический сектор был объявлен во внутригосударственном документе, который оказался настоящим международно-правовым прецедентом (хотя по происхождению своему не имел отношения к международному праву). Это была карта Канады, изданная Департаментом внутренних дел Канады в 1904 году. На этой карте западные и восточные границы Канады были обозначены по 140 и 60 меридианам соответственно, вплоть до Северного полюса [1].

Никаких комментариев со стороны политиков и юристов это событие не вызвало вплоть до 1909 года, когда канадский сенатор Пуарье попытался обосновать концепцию арктического бассейна. Последний, по его мнению, представляет собой особое системное целое - обширный полукруг, составляющий естественное продолжение территории арктических государств и поэтому логично считать все земли и острова этой арктической системы частью прибрежных государств и разделить их между этими государствами. Пуарье с очевидностью мыслил категориями суверенитета в отношении земель и островов. К этому добавились и притязания приарктических государств на свои сферы влияния в соответствующих секторах. В отношении земель и островов тем самым возникали основы для претензий на территориальные воды, воздушное пространство над островами и такими водами и т.п.

20 сентября 1916 года российское правительство выпустило Ноту-депешу «Правительствам союзных и дружественных держав», в которой извещало о включении в состав территории России земли императора Николая II, острова цесаревича Алексея, острова Старокадомского и острова Новопашенного, открытых экспедициями Вилькицкого в1913и1914 годах. «Подтверждалось», что неразрывной частью России являются острова Генриетта, Жанетта, Бенетта, Геральда, Уединения, Новосибирские, Врангеля и др., «расположенные близ азиатского побережья империи... и составляющие продолжение к северу континентального пространства Сибири». В Ноте «напоминается», что острова Новая Земля, Колгуев, Вайгач и иные меньших размеров, расположенные близ европейского побережья России, составляют территорию России «ввиду того, что их принадлежность к территориям Империи является общепризнанной в течение столетий».

Легко видеть, что данная Нота не оперирует понятием «арктический сектор», устанавливая (как и канадская Карта) лишь суверенитет на конкретные острова и земли. Но обоснование, что указанные острова, составляют территорию России, опирается на гораздо более прочную базу - принадлежность к территории России как на следствие признание этого факта в течение столетий. Это уже ссылка на сложившийся столетиями международный обычай - мотив гораздо более серьезный, чем в канадской карте-прокламации.

И то, что ни от одного из государств не поступило заявления о несогласии с данной российской Нотой, свидетельствует, что такой обычай получил всеобщее признание [2].

Советский Союз позднее подтвердил принадлежность всех земель и островов в Северном Ледовитом океане, перечисленных в ноте от 20 сентября 1916 г. правительством Российской империи, в Постановлении Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР «Об объявлении территорией Союза ССР земель и островов, расположенных в Северном Ледовитом океане» от 15 апреля 1926 г. Это именно подтверждение, связанное с изменением субъекта международного права, а не одностороннее притязание, как это было в случае с Канадой. В данном Постановлении только уточнено, что географическое арктическое пространство, в пределах которого все ранее открытые земли и острова, а также земли и острова, которые могут быть открыты, являются территорией Советского Союза, за исключением земель и островов, признанных ранее правительством СССР принадлежащими другим государствам, очерчено к северу от побережья СССР (в настоящее время — Российской Федерации) с боковыми границами по меридиану 32°04'35» в.д. и меридиану 168°49'30’’ з.д. [3]. Исключение из установленных таким образом границ территории СССР в Арктике было сделано только в отношении территории Норвегии - восточных островов архипелага Шпицберген, находящегося между 32° и 35° восточной долготы с учетом Договора по Шпицбергену 1920 года.

Постановление от 15 апреля 1926 г. не затрагивало вопросов правового статуса морских пространств в указанных координатах.

Необходимо также отметить, что до упомянутых событий Дания в течение ряда столетий (!) оккупировала юго-западную часть острова Гренландия. Между 1916 и 1920 годами ее суверенитет над всем островом был признан многими государствами. Однако Норвегия создала в 1922 году на северо-востоке Гренландии свою станцию и провозгласила в 1931 году норвежский суверенитет над этой частью острова, оправдывая свои действия тем, что Дания не осуществляла эффективной оккупации северо-восточной части Гренландии. Постоянная палата международного правосудия своим решением от 5 апреля 1933 г. признала суверенитет Дании над всем островом Гренландия, приведя довод о том, что на северные полярные области в силу их природных особенностей не должны распространяться обычные требования об эффективной оккупации в качестве основания для признания прав суверенитета над ними и что в отношении таких областей достаточно осуществлять простой контроль после их открытия и нотификации об этом.

Обладателями земель в Арктике являются также Норвегия и США. Положение Норвегии как арктического государства связано, прежде всего, с архипелагом Шпицберген. США не объявляли своего арктического сектора.

В целом установление тем или иным государством полярного сектора привело к образованию здесь многочисленных «суверенных вкраплений» в виде земель и островов, не влияя на вопрос о правовом режиме входящих в этот сектор морских (водных) пространств и воздушного пространства над ними [4].

Определенными особенностями обладает в Арктике вопрос о правовом статусе арктически проливов (в особенности, Северо-Восточного прохода и Северо-Западного прохода) и пролетов над ними. В юридической литературе преобладает мнение, согласно которому к навигации (и аэронавигации) в арктических водах (и, в частности, в проливах) неприемлемы общие правовые нормы, которые лежат в основе правового режима международных проливов. Считается, что правой режим каждого отдельного района арктического моря следует оценивать отдельно, исходя из фактически сложившегося и имеющего многолетнее признание порядка, основанного на учете оборонных, политических, экономических и иных интересов, в первую очередь, прибрежных государств [5].

Согласно такому подходу и Россия вправе рассматривать морские пространства Арктики в пределах «российского полярного сектора» (в том числе Северо-Восточный проход) в качестве зоны своих особых интересов. Это означает признание за Россией права принимать в указанной зоне любые необходимые меры для обеспечения своей безопасности, вплоть до запрещения появления в пространстве зоны военных кораблей и самолетов других государств [6].

В Арктике следует отметить сохранившиеся проблемы в отношении статуса морских водных районов, в основном, за пределами ИЭЗ. В канадском секторе они являются отражением давних разногласий между Канадой и некоторыми другими государствами, прежде всего - США, которые (а также Норвегия и Дания) после Второй Мировой войны вообще неоднократно заявляли о непризнании канадского сектора. Связано это с тем, что в отличие от притязаний прошлых лет на земли и острова, Канада стремится распространить свое влияние в Арктике даже не на ИЭЗ, а на весь «Канадский сектор». Это порождает затруднения с установлением морских границ и с определением правового статуса некоторых проливов (Северо-Западного прохода, прежде всего).

Достигнутое между Канадой и Данией соглашение о разграничении морских пространств между островом Элсмир и Гренландией, в соответствии с которым установлена средняя линия границы, проходящая значительно далее к востоку от линии условного «Канадского сектора» в пользу Канады, мало способствует общей разрядке ситуации. Продолжает быть неурегулированной граница в море Бофорта между США и Канадой (Предметом острых противоречий здесь сохраняется, кроме прочего, вопрос о 200-мильной ИЭЗ.).

Но важнее, повторим, другое: Канаду не устраивает отсчет исходной границы ИЭЗ от прямых исходных линий канадского арктического архипелага, в результате чего пространство ИЭЗ оказывается значительно меньше того пространства реального влияния, которое составляет «Канадский сектор». Предложенный канадскими политиками правовой симбиоз, предусматривающий, что установление ИЭЗ по общепринятому подходу не должно препятствовать осуществлению исключительной юрисдикции Канады в остальном пространстве «Канадского сектора», отвергается другими государствами.

Вообще этот канадский подход не противоречит интересам всех приарктических государств, в том числе - России. Он может служить основой для дальнейших переговоров двустороннего, многостороннего регионального и универсального характера в данной области, несмотря на категорическое противодействие со стороны США, которые в принципе противятся делению Арктики на сектора и сами такой сектор не объявляли.

Стремление Канады осуществлять контроль за деятельностью в пределах всего ее арктического сектора, а не только в отношении объявленных когда-то земель и островов в рамках такого сектора, меняет всю концептуальную основу секторального принципа в Арктике. Соответственно это влечет за собой изменение взглядов на правовую природу воздушного пространства Арктики, которое в результате может оказаться разбитым по секторам с суверенными правами прибрежных государств, а в дальнейшем - и с возможным распространением на них их суверенитета. Определенные шаги в этом направлении Канада уже делает, разграничивая морские пространства в прилежащем к ней регионе и решая некоторые практические вопросы в своем секторе без оглядки на то содержание секторального принципа, которое ею же когда то было провозглашено. Прямых деклараций о суверенитете канадские представители в данном случае избегают. Но показательно и то, что после завершения работы III Конференции ООН по морскому праву они также тщательно избегают любых шагов или заявлений, которые могли бы расцениваться как отказ Канады от притязаний на суверенитет в канадском арктическом секторе. Был даже случай в Международном суде (США против Канады в деле о рыболовстве в исключительной экономической зоне в Северной Атлантике), когда правительство Канады заявило, что государство может, не нанося ущерба своим претензиям на суверенитет над определенным морским районом, осуществлять в нем такой объем защитных мер, какой может реально потребоваться для обеспечения его суверенных прав и исключительной юрисдикции.

Следует напомнить исторический контекст этой ситуации. Еще 10 февраля 1958 года Министр Канады по вопросам Севера на заседании Постоянного комитета Палаты общин канадского Конгресса по горнорудным, лесным и водным ресурсам, сказал: «Район на севере Канады, включая острова и водные пространства между островами и район за их пределами, является нашим собственным и наше правительство не сомневается, как не сомневались предшествующие правительства, что это наша национальная территория» [7]. В 1970 году Государственный секретарь по иностранным делам Канады Митчелл Шарп заявил: «Мы рассматриваем арктические воды как канадские воды. Такова была всегда позиция канадского правительства» [8]. 22 мая 1975 г. государственный секретарь по иностранным делам Канады подтвердил на заседании Постоянного комитета по иностранным делам и обороне Парламента Канады, что «арктические воды рассматриваются Канадой как ее внутренние воды» [9].

Конечно, наибольшую важность имеют официальные заявления правительства Канады, подобно тому, как оно сделало в 1976 году о том, что в отношении арктических вод Канада претендует не на суверенитет, а лишь «на некоторые специфические права и юрисдикцию для защиты от специфической и неизбежной опасности в отличие от формального суверенитета» и что «воды канадского арктического архипелага сохраняют положение традиционных морских зон в международном праве: территориальное море, открытое море...» [10]. Но игнорировать заявления в пользу суверенитета также не следует. Параллельно с этим продолжает существовать идея интернационализации Арктики, выраженная в проекте Договора об Арктике, представленном США еще в 1971 году, и в предложении о созыве соответствующей международной конференции. Эта идея категорически отвергнута Канадой [11].

К сказанному можно было добавить особенности правового статуса Северо-Западного прохода, квалифицируемого Канадой как воды «канадского Арктического архипелага», которые Канада открыла для торгового судоходства в «качестве жеста доброй воли», или института мирного прохода через территориальные воды.

Но не только Канаде свойственно «секторальное мышление» в Арктике. Это реальный фактор политики арктических государств, который особенно наглядно проявляется в двустороннем сотрудничестве между ними, когда представители любого из пяти таких государств представляют не просто свое государство, а свой «арктический сектор».

На протяжении десятилетий такое «секторальное сотрудничество» по проблемам Арктики наиболее активно осуществлялось между Канадой и Советским Союзом. И сегодня во внешней политике Канады и России в отношении Арктики имеется много общего, как и вообще в области морского права.

Показательно, что Канада и СССР в свое время, несмотря на категорические возражения США, еще до принятия Конвенции по морскому праву 1982 года, установили 12-мильную ширину территориального моря и приняли законы о предотвращении загрязнения Арктики. И хотя советское законодательство распространялось только на территориальное море, оно имело тот же эффект, что и канадское законодательство, распространяясь на весь Северный морской путь, включая Северо-Восточный проход, как и канадское законодательство - на Северо-Западный проход. Обе страны стремятся обеспечить свою исключительную юрисдикцию и суверенитет над своими соответствующими арктическими водами. В соответствующей части воздушного пространства Арктики ответственность за ОВД несут Канада и Россия, что также усиливает их позиции в этом регионе, а статус самого воздушного пространства в арктических секторах Канады и России все более приближается к суверенному.

Следует также отметить, что канадским притязаниям на полный и исключительный суверенитет над Северо-Западным проходом во многом способствовали заявления и практические действия СССР по обеспечению своего суверенного права над Северным морским путем (именуемого в некоторых документах «национальной транспортной артерией»).

Канадцам удалось, кроме прочего, в целом согласовать с датчанами свою позицию в отношении использования Северо-Западного прохода и восточных входов в проход на основе суверенитета Канады. Но имеются серьезные противоречия между Канадой и Данией относительно Гренландии, которой в 1979 году Данией было предоставлено самоуправление. Это сказывается на правовом статусе воздушного пространства над Гренландией, которое нельзя назвать «самоуправляемым», но в отношении которого Гренландия принимает все возможные самостоятельные решения. Частично и в отношении окружающего арктического пространства, Гренландия проявляет элементы самостоятельных суждений, хотя окончательное решение остается за датским правительством.

Пока что датское правительство и гренландцы как бы не обращают внимания на вопросы использования воздушного пространства в «датском секторе» и над Гренландией. Но вот следующие факты. В силу отрицательного влияния на окружающую среду транзитного прохода через прибрежные воды Гренландии судов, следующих через Северо-Западный проход, датское правительство разрешило канадскому судну «Гринекс Блэк Энджел», перевозящему руду, проходить по северо-западному побережью Гренландии только четыре месяца в году. Косвенно это означало и лишение возможности в остальное время проходить и по Северо-Западному проходу. Воздушные суда также отрицательно воздействуют на окружающую среду (звуковой удар, слив топлива). По этой логике не только Канада, Дания (Гренландия), но и другие приарктические государства могут перейти к разрешительному порядку использования воздушного пространства Арктики уже в силу теории вертикального единства.

Но данная теория не действительна в Арктике. В каждом случае правовой статус воздушного пространства арктических районов должен оцениваться самостоятельно, исходя из конкретных сложившихся политико-правовых, экономических, экологических, военно-стратегических и иных условии [12].

К отрытому воздушному пространству относится также воздушное пространство Антарктики, режим использование которого и право полетов в нем регулируется Договором об Антарктике 1959 года.

Антарктика - район вокруг Южного полюса до линии слияния и перемешивания (конвергенции) холодных антарктических вод с теплыми субтропическими (граница антарктической конвергенции). Общая площадь Антарктики составляет около 50 млн. кв. км, или около 10 % площади земного шара.

Открытое море и Антарктика входят в состав международной территории общего пользования, не подпадая под суверенитет какого-либо государства [13].

Сфера действия договора об Антарктике распространяется на район «южнее 60-й параллели южной широты, включая все шельфовые ледники...» [14]. Воздушное пространство Антарктики свободно для полетов гражданских воздушных судов всех стран, независимо от того, являются они участниками Договора или нет. Военные летательные аппараты могут осуществлять полеты над материком Антарктидой лишь для контроля с воздуха за соблюдением положений Договора и для доставки и вывоза персонала и оснащения станций. Участники Договора 1959 года обязаны заблаговременно информировать друг друга по всем экспедициям, направляемым в Антарктику, в том числе и о полетах воздушных судов. Воздушные суда, как и морские суда, в пунктах разгрузки и погрузки в пределах Антарктики всегда открыты для инспекций.

На судьбу правового статуса воздушного пространства Антарктики непосредственно влияют территориальные претензии на этом континенте, связанные с первоначальным провозглашением суверенитета на части Антарктики, закреплением в 1959 году концепции «замороженных претензий» на время действия Договора (теперь бессрочно «замороженных» с 1984 года) [15].

Но в настоящее время Антарктика является демилитаризованной нейтральной территорией согласно статье I указанного Договора, которая используется только в мирных целях. Запрещаются, в частности, любые мероприятия военного характера, такие как создание военных баз и укреплений, проведение военных маневров, а также испытания любых видов оружия (п. 1).

Согласно статьи V Договора об Антарктике «Любые ядерные взрывы в Антарктике и удаление в этом районе радиоактивных материалов запрещаются» (п. 1). Данное положение придало Антарктике, по сути дела, статус безъядерной зоны.

Демилитаризованный и нейтрализованный статус Антарктики подтвержден Конвенцией о сохранении морских живых ресурсов Антарктики 1980 г., согласно статье 3 которой стороны Конвенции, независимо от их участия в Договоре об Антарктике 1959 года, обязались соблюдать положения статей I и V последнего.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Условия ответственности перевозчика за причинение вреда жизни и здоровью пассажира при международной авиаперевозке
Становление и развитие международно-правового регулирования международной торговли услугами
Понятие международно-правового регулирования и механизма международно-правового регулирования
Международно-правовой статус Всемирной таможенной организации как институциональной основы международного сотрудничества в области таможенного дела
Статус международного частного права (МЧП)
Вернуться к списку публикаций