2013-12-14 20:58:11
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Функциональное воздушное пространство



Функциональное воздушное пространство


Единое воздушное пространство государств-участников СНГ

На условном пространстве СНГ существует так называемая «прозрачность» воздушных границ, закрепленная в подписанном в декабре 1991 г. в Минске соглашении «О гражданской авиации и об использовании воздушного пространства», которая позволяет беспрепятственно осуществлять полеты с территории одного государства-члена СНГ на территорию другого. Минское соглашение провозглашает полный и исключительный суверенитет государств — членов СНГ над их воздушными пространствами. Вместе с тем, Соглашение вводит понятие «единое воздушное пространство», под которым понимается «воздушное пространство Договаривающихся государств, а также районов открытого воздушного пространства, где, согласно международным договорам, обслуживание воздушного движения возложено на бывший СССР» и там «где Договаривающиеся государства осуществляют свой контроль и юрисдикцию» [1].

Но одновременно существует и «воздушное пространство государств-участников СНГ», т.е. не выходящее за их границы в открытое воздушное пространство. Именно этим последним термином оперируют авторы Концепции охраны воздушного пространства государств-участников Содружества Независимых государств, ссылаясь на то, что образование 10 февраля 1995 года Объединенной системы противовоздушной обороны государств-участников СНГ заложило основу обеспечения коллективной обороны «воздушного пространства государств-участников Содружества Независимых Государств».

Таким образом, пред нами два функциональных воздушных пространства в одной региональной организации. Функциональность последнего с очевидностью тяготеет к системе обеспечения коллективной безопасности. Функциональность первого - к использованию авиации (в основном) в общих целях [2].

В любом случае, перед нами не вид коллективной территории как таковой, а только пространственные пределы осуществления определенного вида деятельности, действия прав и обязанностей.

Иногда высказывается мнение, что, возможность объединения в единую целостность таких различных по своему статусу воздушных пространств как открытое воздушное пространство и суверенное воздушное пространство, обладающих разным правовым статусом, весьма сомнительна. Но в отмеченном функциональном плане мы не видим здесь каких-либо проблем, хотя, возможно, в данном случае было бы уместнее говорить о режиме воздушного пространства «общего пользования», который бы базировался на суверенитете договаривающихся государств [3]. Однако создание такого режима не может осуществиться без принятия региональной конвенции, которая и обеспечила бы сохранение целостного воздушного пространства в пределах территории стран — членов СНГ и способствовала экономической интеграции. Это, собственно, и сделано в данном случае.

По-видимому, эту практику желательно легализовать в пересмотренной Чикагской конвенции. Иначе складывается ситуация, когда воздушное пространство планеты «нарезается» на относительно автономные «единые» региональные части, захватывая даже воздушное пространство над открытым морем, что может противоречить интересам других государств как в оборонном, так и в коммерческом смысле.

15 мая 1992 года между государствами-участниками СНГ было заключено Соглашение об использовании воздушного пространства, согласно которому координация действий по согласованию порядка использования воздушного пространства и по его контролю возложена на соответствующий Главный центр Единой системы управления воздушным движением и Центральный командный пункт войск противовоздушной обороны. И то и другое на практике полностью контролируется Россией. Но никакого нового функционального пространства это Соглашение не создает, поэтому следует исходить из того, что оно действует в пределах упомянутых выше двух видов функционального пространства СНГ.

Попутно необходимо упомянуть о том, что отдельные государства-участники СНГ сталкиваются с проблемой разграничения границ ОВД (районов полетной информации) в открытом воздушном пространстве, которые не всегда оформляются в соответствии с процедурой, предусмотренной в документах ИКАО. Некоторые районы полетной информации были объявлены прибрежными государствами в одностороннем порядке.

Таким именно образом были объявлены в свое время Советским Союзом южные границы районов УВД Одессы и Симферополя, проходящие через Черное море. При этом были учтены ранее объявленные (также в одностороннем порядке) Турцией границы районов полетной информации Анкары и Стамбула, установившей тем самым для себя пределы, до которых она обеспечивала УВД. Сегодня Турция, по соображениям безопасности и коммерческим аспектам, пытается добиться пересмотра существующего разграничения воздушного пространства над Черным морем в свою пользу, ссылаясь на отсутствие в прошлом соответствующего аэронавигационного соглашения. Здесь имеется серьезная конфликтная база, приобретающая все большую остроту, учитывая интересы Украины, Болгарии, Румынии, Крыма.

Наконец, напомним, что в соответствии с Декларацией о соблюдении суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности границ государств-участников СНГ 1994 г. и Концепцией охраны внешних границ Пограничными войсками государств-участников СНГ, принятой главами государств СНГ в 1995 г. введены в оборот два специальных понятия: внешние границы СНГ и внутренние границы СНГ. К числу первых отнесены границы СНГ по общему внешнему периметру границ государств-участников с сопредельными государствами - не участниками СНГ или с международной территорией общего пользования (открытым морем). «Внутренними» в данном случае являются границы между самими государствами-участниками.

Никаких попыток как-то отдельно выделить «внешнее» и «внутренне» воздушное пространство в данном случае не предпринималось. Поэтому можно считать, что два функциональных пространства, упомянутых выше, остаются действовать на пространстве СНГ.



[1] Подробнее см.: Y. Kolosov, Y. Maleev, A. Travnikov. Common Airspace of the CIS Member- States. // Luft-und Welraumrecht im 21. Jahrhundert (Air and Space Law in the 21st Century). Koln, Berlin, Bonn, Munchen.2001. P. 108-111.

[2] Определенный Соглашением 1991 года предмет «совместного ведения» государств-участников, не позволяет эффективно реализовать на практике закрепленную в нем концепцию единого (функционального) воздушного пространства ни в пределах территорий государств-участников, ни за её пределами, поскольку отсутствует общий орган (региональная организация) по обслуживанию воздушного движения, организации выполнения полетов и управления движением воздушных судов. (Совет по авиации и Межгосударственный авиационный комитет, учрежденные данным Соглашением, не выполняют данных функций). Между соответствующими государствами - бывшими республиками СССР заключены соглашения о воздушном сообщении и специальные соглашения, относящиеся, в том числе, к организации воздушного движения и управления им. Но все они остаются в рамках традиционного двустороннего сотрудничества, не способствуя формированию указанного единого (функционального) воздушного пространства.

[3] Сапрыкин Ф.И. Международно-правовые проблемы использования воздушного пространства государств-участников СНГ. Московский журнал международного права. М., 1993, №4. стр. 19

Воздушное пространство над Каспийским морем

По берегам Каспийского моря расположены Россия, Казахстан, Иран, Азербайджан, Туркменистан. В 1998 г. между этими государствами заключен договор о разграничении Каспийского моря на основе секторального принципа.

Но, судя по всему, это решение - промежуточное, оказавшееся нежизненным. Одним из доказательств этого служит заключение Россией и Казахстаном специального соглашения в мае 2002 г. о разграничении дна Каспийского моря. Данное соглашение подталкивает к аналогичному решению и другие прикаспийские государства, что, рано или поздно, скажется на разграничении и выше расположенных вод и воздушного пространства над ними.

Правилом считается, что между противолежащими и смежными государствами границы на замкнутом море считаются установленными по срединной линии, если только между такими государствами не заключено соглашение об ином или действуют исторически сложившиеся или другие специальные нормы. В данном случае ситуация, похоже, упирается в поиски чисто политического решения. Множество публикаций последних лет по различным аспектам использования ресурсов и пространств Каспийского моря [1] не дают ответа на интересующую нас проблему.

Это же можно сказать о материалах проведенных Советом Государственной Думы дважды в 1999 г. парламентских слушаний по Каспию (в феврале - по статусу и безопасности и в апреле - по природным ресурсам [2]) и о международной конференции «Каспийское море: поиск экологической безопасности» (15-19 марта 1999 г., Венеция).

И хотя около сорока компаний из двадцати двух стран заключали в разное время соглашения с прикаспийскими государствами или с их юридическими лицами о разведке и разработке природных ресурсов Каспия на общую сумму инвестиций, по некоторым данным, превышающую 60 миллиардов долларов [3], правового статуса воздушного пространства над Каспием вся эта деятельность не касалась.

Сегодня деятельность на Каспии находится вне сферы государственно-правового регулирования, и в целом правовой режим Каспийского моря и его природных ресурсов можно считать неопределенным. Почти нет договоров, предусматривающих, какой международный режим применяется к данному водоему, а немногие существующие договоры «изрешечены пробелами или просто устарели (are riddled by omissions or are plainly obsolete)» [4]. Юридический режим Каспия, установленный персидско-российским договором от 26 февраля 1921 г. и советско-иранским договором от 25 марта 1940 г., а также международной практикой государств-правопреемников, к нынешней ситуации не применим.

Зарубежные юристы полагают, что права России на Каспий были полностью утрачены ею добровольно, в связи с заключением ею с Персией Договора 1921 г., что «кроме восстановления равного права Персии на мореплавание, этот договор не касается вопросов правового режима Каспия» [5]. И только казахский юрист Р. Гайсан касается интересующей нас проблематики, когда говорит, что Договор 1921 г. «не предусматривает норм о защите окружающей среды, об использовании воздушного пространства над поверхностью Каспия или о режиме недр и их ресурсов» [6].

От такого научного внимания к данной проблеме она не проясняется. Но функциональный, а не территориальный подход к правовому статусу Каспия, на взгляд, все более утверждает себя. Это происходит посредством таких утверждений: поскольку Азербайджан, Казахстан и Туркменистан является правопреемниками Союза ССР, с их стороны правомерна постановка вопроса о правопреемстве в отношении договора 1940 г. и, следовательно, о праве плавания судов в Каспийском море не только под флагом России и Ирана, но и этих трех новых прикаспийских государств.

Воздушного пространства опять здесь не касаются. Но важен функциональный подход к поверхности Каспия - можно подключать теорию «вертикального единства».

Каспий не имеет естественных связей с Мировым океаном, не является его частью, поэтому положения Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. здесь неприменимы. Т.е. нельзя объявить Каспий международной территорией общего пользования со всеми вытекающими из этого последствиями, в том числе для воздушного пространства.

Азербайджан был первым государством в постсоветский период, который односторонне объявил о включении части Каспия в состав своей государственной территории и закрепил эту свою позицию в своей Конституции. Наметившийся было вследствие этого «секторальный принцип» привел бы к разделению и воздушного пространства над Каспием на суверенные воздушные пространства. Но решительное возражение Ирана, обеспокоенного «односторонним захватом» минеральных ресурсов в нарушение «существующего правового режима Каспия», как он определен договорами 1921 и 1940 гг., остудил энергию азербайджанского правительства.

Россия, после некоторого периода поддержки позиции Ирана, в 1998 году дала Казахстану согласие на договорный раздел Каспия, и в 1998 г. было подписано Соглашение между Российской Федераций и Республикой Казахстан о разграничении Северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование.

Насколько мы понимаем, это тоже своего рода «секторальный принцип», но в урезанном варианте: касающемся только морского дна. В положениях Соглашения 1998 г. содержатся такие выражения как: что «существующий правовой режим Каспийского моря не отвечает современным требованиям» (Преамбула); признание «суверенных прав на Каспийское море» Казахстана (преамбула и ст. 2); «дно северной части Каспийского моря и его недра при сохранении в общем пользовании водной поверхности ... разграничиваются между Сторонами по срединной линии, модифицированной на основе принципа справедливости и договоренности Сторон» (ст.1).

Не следует переоценивать фразу «суверенные права на Каспийское море». Это - не суверенитет. Сохранение водной поверхности в общем пользовании (функциональный двусторонний подход) и разграничение дна и недр по срединной линии (территориальный подход) дают основания говорить, что принципа вертикального единства Стороны не придерживаются. Соответственно, умолчание о правовом режиме воздушного пространства над Каспийским морем ничего иного не оставляет, как расценивать такое пространство как функциональное с неопределенным правовым статусом [7].

Соглашение 1998 г. вызвало резкую критику среди отечественных юристов и политиков [8]. Но любые высказывания в этом плане, в том числе о возможном использовании Россией Соглашения 1998 года в благоприятную для себя сторону, опять же не касаются воздушного пространства. [9]

Позитивный вклад в процесс формирования правового режима Каспия внес в Москве Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран 12 марта 2001 года. В нем предусмотрено: расширение российско-персидского сотрудничества «во всех сферах» в Каспийском море, признание российско-персидского договора 1921 года и договора между СССР и Ираном 1940 г., а так же приложения к последнему «в качестве правовой основы, регулирующей деятельность на Каспии». Далее отмечается, что а) правовой режим Каспия «должен быть усовершенствован на основе общего согласия пяти прибрежных государств»; б) Стороны, (т.е. Россия и Иран) до усовершенствования правового режима Каспийского моря «не признают никаких границ на этом море»; в) с учетом изложенного выше Стороны «расширяют сотрудничество на Каспийском море посредством разработки необходимых правовых механизмов».

Можно высказывать различные соображения по сбалансированности позиций относительно поверхности, дна, ресурсов Каспия. Но в отношении воздушного пространства над ним мы не можем ничего сказать более конкретного, кроме того, что это - функциональное воздушное пространство sui generic.


Круглова Инна Александровна



[1] См., например: Барсегов Ю.Г. Каспий в международном праве и мировой политике. М. 1998; Зонн И.С. Каспийский меморандум. М., 1997; Зонн И.С. Каспий: иллюзии и реальность. М. 1999.

[2] См.: Протоколы заседаний Совета Государственной Думы: № 176 от 8 декабря 1998 г. и № 180 от 22 декабря 1998 г.

[3] Yakemtchouk R. Les Hydrocarbures de la Caspienne, Bruylant, Bruxelles. 1999. P. 10.

[4] Romano C.P.R. The Caspian and International Law: Like Oil and Water? - The Caspian Sea: a Quest for Environ mental Security. Ed. W. Ascher and N. Mirovitskaya. Kluwer Academic Publish­ers. Dordrecht / Boston / London. 2000. P. 146.

[5] Romano C. P. R., op. cit., p. 147.

[6] Gaisin R.N., op. cit., p. 174.

[7] Мы имеем в виду, что и в Европе и в СНГ функциональное воздушное пространство установили в пределах суверенного (и частично - открытого) воздушного пространств, имеющих четкий «собственный статус».

[8] Барсегов Ю.Г. Указ. соч. С. 23-24.

[9] Estoppel. - In: Black’s Law Dictionary. Sixth Edition. St. Paul, Minn. West Publishing Co. 1990, p. 551.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Вопросы квалификации коллизионных норм и обратной отсылки в процессе выбора и применения иностранного права
Заключение договора международной купли-продажи товаров
Проблемы систематизации законодательства в области МЧП
Международно-правовые основы деятельности всемирной таможенной организации по сближению национальных правовых систем в области таможенного дела
Функциональное воздушное пространство
Вернуться к списку публикаций