2013-12-09 00:39:08
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Теоретические вопросы истоков и правовой природы международного частного права



Теоретические вопросы истоков и правовой природы международного частного права


Наиболее последовательным в трактовке сущности международного частного права и его правовой природы, обоснованной И.С. Перетерским является Л.А. Лунц. В своих трудах он развил, дополнил и довёл цивилистическую концепцию истоков международного частного права до её логического завершения. «Международное частное право как отрасль права и отрасль правоведения, - отмечал Л.А. Лунц, - есть область отношений гражданско-правового характера в указанном широком смысле слова, возникающих в международной жизни» [29]. Невозможно отказать в точности и лаконичности определения данного Л.А. Лунцем. Оно и сейчас является указующим для сторонников цивилистической доктрины истоков международного частного права.

Но, соглашаясь в главном, некоторые ученые высказывают противоречивые суждения о месте международного частного права в структуре внутригосударственного права. Суть проблемы состоит в следующем: является ли международное частное право самостоятельной отраслью права или частью отрасли гражданского права. А.Л. Маковский, М.И. Брагинский и О.Н. Садиков, например, отрицают самостоятельный характер международного частного права и считают его частью, «срезом» гражданского права. Так, в качестве аргументов к данной точке зрения А.Л. Маковский приводит следующие положения:

- отношения, регулируемые международным частным правом, хотя и имеют специфику, но однородны с другими гражданско-правовыми отношениями;

- свойственные международному частному праву специальные методы регулирования (коллизионный метод, автономия воли и другие) необходимо сочетать с использованием для регламентации имущественных отношений, осложненных иностранным элементом, метода равенства сторон гражданского правоотношения;

- на значительной общности, как предмета, так и метода регулирования имущественных отношений, осложненных иностранным элементом, и без такового, основано все коллизионное регулирование первых, подчиняющее их нормам общего гражданского права;

- на том же основана своеобразная «взаимозаменяемость» международного частного права и общего гражданского права, отсутствие между ними абсолютно четкой разграничительной линии. Не всякий иностранный элемент служит основанием для постановки коллизионной проблемы или применения унифицированных норм. С другой стороны, унифицированные нормы применяются и к отношениям, не осложненным иностранным элементом;

- основные коллизионные нормы, правила об автономии воли, публичном порядке содержатся в отраслевых актах гражданского законодательства [30]. «Все изложенное выше, - подчеркивает А.Л. Маковский, - позволяет прийти к выводу, что международное частное право - своего рода надстройка над другими нормами гражданского права, специально созданная для регулирования отношений, осложненных иностранным элементом, «срез», «слой» гражданского права, захватывающий почти все его подотрасли и институты» [31].

Действительно, международное частное право не является отдельной ветвью права в том смысле, как договорное право и т.п. Но оно пронизывает собой всю правовую систему. «Самое тривиальное дело, - отмечал Ф. Хариссон, - по иску о взыскании денежного долга или сложнейшее дело о требованиях, основанных на праве справедливости, может неожиданно столкнуться с трудностями, преодолеть которые призвано лишь международное частное право» [32].

Далее уже П. Норт пишет: «Тем не менее, международное частное право, точно так же как и договорное право, представляет собой отдельное звено английской правовой системы, но не потому, что оно не имеет дело с одним конкретным предметом, а потому, что оно решает один (или более чем один) из трех вопросов, а именно вопрос о:

- юрисдикции английского суда;

- выборе права;

- признании и исполнении решений иностранных судов» [33].

П. Норт также отрицает наличие у международного частного права «одного конкретного предмета», однако сомнений в том, что это звено, ветвь английского национального права, обладающая особым методом нахождения компромисса между правовыми системами в ходе регулирования частноправовых отношений с иностранным элементом, похоже, не испытывает.

Слов нет, международное частное право действительно самым тесным образом связано с гражданским правом, однако в силу международного характера регулируемых им отношений отождествлять их неправомерно, а с научной точки зрения некорректно. Особенности природы отношений (их одновременно частноправовой и международный характер) и методов регулирования международного частного права, свидетельствуют об их предметном своеобразии, а, следовательно, и важным аргументом в пользу самостоятельности отраслевой принадлежности норм международного частного права.

Данную точку зрения разделяют и поддерживают М.М, Богуславский, Л.А. Лунц, И.С. Перетерский, С.Н. Лебедев, Г.К. Дмитриева и др. Сошлемся на С.Н. Лебедева: «Исходя из гражданско-правовой природы отношений, регулирующих МЧП, - писал он, - и учитывая особенности как самих этих отношений, возникающих в международном обороте, так и их регулирования, в частности, международно-договорное происхождение значительного числа источников с вытекающими отсюда последствиями, мы приходим к выводу, что МЧП следует рассматривать как особую отрасль цивилистического по своему характеру содержания» [34]. Далее С.Н. Лебедев указывает на широкое распространение признания гражданско-правового характера отношений, регулируемых международным частным правом, в отечественной литературе по международному праву [35]. «Несмотря на тесную связь с международным (публичным) правом, - подчеркивает Г.К. Дмитриева, - международное частное право входит в систему внутреннего (национального) права государства. Это жестко предопределяется предметом правового регулирования - частноправовыми отношениями... в системе внутреннего права международное частное право не является частью гражданского права (семейного, трудового), Оно занимает самостоятельное место в этой системе - является самостоятельной отраслью со своими специфическими предметом и методом регулирования» [36]. Как бы вторя Г.К. Дмитриевой, М.М. Богуславский также отмечал: «Приведенные выше соображения дают основания рассматривать международное частное право как особую отрасль права...» [37].

Третья точка зрения в определении природы и места международного частного права в правовой системе России сводится к рассмотрению этой отрасли права в качестве «полисистемного юридического комплекса», частично включающего в себя как национально-правовые, так и международные нормы.

В наиболее законченном виде данный подход был в свое время обоснован Р.А. Мюллерсоном. По его мнению, «международное частное право есть объективно существующий полисистемный комплекс, состоящий из относительно самостоятельных блоков, совокупностей норм (а именно: коллизионных и отсылочных, содержащихся в национальном праве и в международных договорах; норм материального права, имеющих свой источник, как в международных договорах, так и в национальном праве государств, применяемых в результате указаний коллизионной или отсылочной нормы), которые, «не образуя целостной системы, сохраняя свое место в соответствующих «базисных» системах права (в национальном или международном), взаимодействуют определенным образом друг с другом при регулировании международных отношений невластного характера» [38].

В основу своей позиции Р.А. Мюллерсон положил тезисы философов, во-первых, о разнообразии материального мира и, во-вторых, о том, что такое разнообразие может быть разбито, по крайней мере, на два объектных типа: целостные системы и системные комплексы. Во втором случае предметом изучения являются не столько сами материальные системы и их закономерности, сколько системы взаимодействия, существующие между различными разнокачественными объектами, связанными необходимым образом. «Доказанность того, - справедливо отмечала Л.П. Ануфриева, - что международное право и внутригосударственное право представляют собой разные по качествам объекты, для правовой науки фактически всего мира не вызывает сомнений» [39].

Вместе с тем в доктрине международного частного права есть мнение, что основоположником данного подхода является А.Н. Макаров. Так, М.М. Богуславский пишет: «В литературе получила развитие и третья точка зрения, которая первоначально в 20-е годы была высказана А.Н. Макаровым, а затем разработана Р.А. Мюллерсоном. Согласно ей нормы международного частного права, регулируя международные отношения невластного характера, состоят из двух частей, а именно: из определенных частей национально-правовых систем и из определенной части международного публичного права» [40].

По нашему мнению М.М. Богуславский слишком обще излагает точку зрения А.Н. Макарова. Последний, останавливаясь на существующем в науке разногласии, писал: «Я склонен утверждать, что все расхождения между так называемыми «интернационалистами», т.е. сторонниками международно-правовой природы международного частного права, и «националистами», признающими эту отрасль правопорядка внутренним правом отдельных государств, имеют почву лишь постольку, поскольку речь идет о восполнении пробелов положительного коллизионного права» [41]. И далее: «Для меня лично теорией, отвечающей современному уровню международного права, является теория раздельности двух правопорядков - международного и государственного. Логически неизбежным выводом этой основной теоретической предпосылки является признание раздельности и коллизионного международного и государственного права. Если так, то нельзя заполнять пробелы внутреннего государственного коллизионного права правовыми началами коллизионного международного и обратно: пробелы международного коллизионного права - правовыми началами отдельных национальных коллизионных систем» [42].

Из приведенной цитаты видно, что А.Н. Макаров однозначно высказывался по поводу внутригосударственной природы коллизионного права с точки зрения его предмета, а что касается деления на международное коллизионное право и государственное коллизионное право, то у него оно обусловлено не постановкой вопроса о месте международного частного прав в системе национального права, а определением принципов заполнения пробелов, как в международном, так и во внутреннем законодательствах [43].

Нам представляется, что теоретическим истоком для обоснования Р.А. Мюллер с оном существования международного частного права как полисистемного комплекса являются исследования В.П. Кузьмина. Именно он является специалистом в изучении различий между целостными системами и системными комплексами. «В первом случае (в отношении целостных систем), - отмечал В.П. Кузьмин, - предметом изучения оказывается их структура, законы соединения частей в некое структурное или функциональное целое, их внутренние механизмы и интегральные закономерности. Во втором же случае (в отношении полисистемных комплексов) предметом изучения становятся связи, взаимодействия и отношения двух или нескольких объектов систем, образующих системный комплекс» [44].

Излагая аргументацию в пользу тезиса - международное частное право - «полисистемный комплекс», Р.А. Мюллерсон писал, что международное частное право является таким комплексом именно потому, что оно возникло в результате «взаимодействия определенных частей национально-правовых систем как между собой, так и с определенной частью международного публичного права при регулировании международных отношений невластного характера», что эти части, «образующие в результате такого взаимодействия полисистемный комплекс, тем самым не исключаются из соответствующих национально-правовых систем или из международного публичного права (из соответствующих отраслей национального права и международного публичного права). Нормы права, как и многие другие явления объективного мира, могут одновременно являться частями (элементами) различных систем» [45]. Отвечая на вопрос, почему следует говорить о международном частном праве, «с одной стороны, как о полисистемном комплексе, а не простой совокупности норм, принадлежащих к тому же к различным системам права, и почему, с другой стороны, эти нормы не образуют единую целостную систему?», Р.А. Мюллерсон аргументирует это следующем образом: «Во-первых, эти нормы необходимым образом связаны. Основой их связи является то обстоятельство, что все они участвуют в регулировании определенной однородной совокупности общественных отношений - международных отношений невластного характера. Вторым связующим фактором, вытекающим из первого, является единый метод регулирования. Регулирование этих отношений происходит по формуле: коллизионная (отсылочная) норма + материально-правовая норма. Через коллизионные (отсылочные) нормы осуществляется непосредственная связь между различными национальными системами права» [46].

Заметим, что, применяя системный метод исследования, Р.А. Мюллерсон не заметил различия между системой как явлением реальной действительности и системой как теоретической конструкцией. «Наука занимается системами, - отмечал, например, И. Лингарт, - причем, как системами, которые в качестве определенной области окружающего мира являются предметом научных исследований, так и системами, являющимися теоретической конструкцией в виде суждений, утверждений и определений об объективном мире» [47].

Прав В.В. Кудашкин, обвинивший Р.А. Мюллерсона в отрыве от диалектических оснований интересующих нас правовых систем. Поэтому его исследование превращается не в изучение систем как объективных реальностей, а в построение умозрительных теоретических конструкций, дающих системное представление об этих явлениях [48].

Надо сказать, что концепция международного частного права как «полисистемного комплекса» была принята и поддержана другими авторами [49]. Т.Н. Нешатаева, обосновывая свою позицию по данному вопросу, приводит следующие аргументы. Утверждение о том, что правовая материя делится на два вида правовых систем: национальную и международную, не выдерживает испытания временем. Современные международные отношения настолько сложны и неоднородны (к ним, в частности, относятся межгосударственные отношения, международные невластные отношения), что они не могут регулироваться нормами, исключительно относящимися к международному публичному праву. Таким образом, возникает необходимость пересмотра международно-правовой материи с позиции системного подхода, что позволит выделить в ней правовую полисистему - международное частное право [50]. «Полисистемность международного частного права, - отмечает далее автор, - определяется сложностью регулируемых общественных отношений. Как известно, это отношения особого рода. Во-первых, по сути своей они относятся к фундаментальным общественным отношениям частного характера (цивилистическим), подпадающим под действие национального права; во-вторых, они «отягощены» иностранным или международным элементом (объект, субъект, юридический факт), который требует введения в регулирование иностранного или международного источника права. Этот источник может содержаться как в норме национального права, так и в норме международного происхождения. Встает проблема поиска единственно необходимой нормы. Поиск возможен на основе такого правового регулятора, как коллизионная норма, которая укажет на искомое правило. В результате правоотношение может сложиться на основе комплекса норм, связанных вместе, в первую очередь, самим общественным отношением. В этот комплекс войдет коллизионная норма и материальная норма. При этом и та, и другая могут находиться как в национальном праве, так и в международном договоре» [51].

Эту позицию поддерживает и В.В. Гаврилов. Международное частное право представляет собой полисистемный комплекс, состоящий из норм как национального, так и международного права, потому что «международное частное право является искусственным образованием, которое нельзя рассматривать ни как часть международного, ни как часть внутригосударственного права. Не образует оно и собственной системы права, так как само состоит из норм этих правовых систем» [52].

На наш взгляд с изложенными выше позициями о международном частном праве как «полисистемном комплексе» согласиться нельзя. Так, Ю.К. Толстой, В.Ф. Попондопуло, Д.Ф. Нефедов справедливо указывают в своих работах на то, что элемент комплексности характерен для всех отраслей права. Ю.К. Толстой, например, подчеркивает, что «элемент комплексности присущ любому правовому образованию, независимо от его места в системе права. Все дело лишь в мере этой комплексности. В меньшей мере она присуща первичным правовым образованиям и в гораздо большей степени - вторичным, третичным и прочим. Иными словами, химически чистые отрасли права выделить невозможно, их просто-напросто нет» [53]. Можно предположить, что данная оценка отрасли права в целом и международного частного права в отдельности вызвана смешением понятий «отрасль права» и «отрасль законодательства». Формирование и существование комплексных отраслей законодательства послужило причиной наделения признаком комплексности отраслей права. Это относится и к международному частному праву. С.В. Поленина, например, справедливо отмечает, что совокупность «пограничных» межотраслевых комплексных институтов «только тогда может квалифицироваться как новая отрасль права, когда она приобретает качественно новые свойства и, следовательно, утрачивает признак комплексности. Сама природа отрасли права как категория социальной действительности исключает возможность существования комплексных отраслей права» [54].

Концепция «полисистемного комплекса», основанная на объединении норм международного публичного права и внутригосударственного права, включающего гражданское, семейное, трудовое право уязвима прежде всего в том, что допускает смешение публичных и частных начал. Международное частное право по своим признакам, прежде всего, право частное. Н.П. Асланян указывает, что непонимание цивилистами значимости проблемы частного права «ведет к признанию естественности процессов «интервенции» публичного начала в частное право, оправданию проникновения публичных начал в частноправовую сферу и теоретическому обоснованию неких смешанных частно-публичных образований в праве» [55].

Тем не менее, в современной российской доктрине международного частного права существуют мнения о квалификации международного частного права в качестве «комплексной системы» права или «комплексной отрасли» [56].

Н.Ю. Ерпылева, в частности, пишет: «Что же касается природы МЧП, то на современном этапе его развития стал абсолютно очевиден ее комплексный характер, и невозможность втиснуть МЧП ни в рамки внутригосударственного (национального), ни в рамки международного публичного права. МЧП - совершенно самостоятельная правовая система, имеющая собственный предмет регулирования, отличный от любых иных правовых систем (будь то национальная или международная)» [57]. «Комплексность» международного частного права Н.Ю. Ерпылева связывает с тем, что международное частное право выступает как самостоятельная система права, имеющая свой особый, специфический предмет (объект) регулирования, методы и источники, которые отличают его от близких, родственных с ним правовых систем: международного публичного и внутригосударственного гражданского права. «МЧП - это комплексная правовая система, объединяющая нормы внутригосударственного законодательства, международных договоров и обычаев, которые регулируют имущественные и личные неимущественные отношения, «осложненные» иностранным элементом (т.е. отношения международного характера) с помощью коллизионно-правового и материально-правового методов» [58].

Но возникают сомнения вот в чем - формируют ли «комплексность» международного частного права только нормы или на нее воздействуют и другие обстоятельства, например, объект регулирования. С одной стороны, согласно приведенной автором формулировки, объект международного частного права - «личные имущественные и личные неимущественные отношения гражданско-правового характера, что сближает его с внутригосударственным гражданским правом». С другой стороны, говорится, что международное частное право схоже с международным публичным правом наличием в его составе различных международных элементов [59].



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Многостороннее международно-правовое регулирование международной торговли услугами
Основные направления деятельности всемирной таможенной организации по сближению национальных правовых систем в области таможенного дела
Правовая природа и сущность понятия транснациональной корпорации (ТНК) как субъекта международного частного права
Международно-правовые основы деятельности всемирной таможенной организации по сближению национальных правовых систем в области таможенного дела
Предмет международного частного права (МЧП)
Вернуться к списку публикаций