2013-12-09 00:23:48
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Понятие «иностранного» или «международного» элемента как когентного свойства международного частного права



Понятие «иностранного» или «международного» элемента как когентного свойства международного частного права


В юридической науке существуют понятия, употребляемые юристами как нечто само собой разумеющееся, значение которых ни у кого не вызывает сомнений. Однако если попытаться вникнуть в их смысл или дать им определение, выяснится, что единого представления об этих понятиях права не существует и что каждый юрист толкует их по-своему, придавая им собственное значение.

Практикой подтверждено, что значение понятийного аппарата в праве недооценивать опасно. Искаженное или неточное определение термина при разработке нормативного акта может повлечь за собой возникновение существенных различий в понимании содержания правового регулирования между законодателем и правоприменителем. В результате практическое использование нормативного акта происходит совсем не так, как это было задумано при его разработке. При этом нарушается «... принцип определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм, что не исключает неограниченного усмотрения в правоприменительной практике, и может привести к произволу» [1].

В науковедении категориями признаются понятия предельной степени общности, представляющие собой мыслительный образ явлений действительности и отношений между ними и фиксирующие общие и существенные признаки объекта познания. Понятия и категории не есть величины неизменные, т.к. «по мере развития наших знаний о предмете, их углубления и расширения должно неизбежно совершаться изменение и содержания и объема того понятия, в котором эти знания резюмируются и подытоживаются» [2].

Научный термин - слово или сочетание слов, призванное выразить в языке понятие, материальным носителем которого термин является, - берет свое происхождение от латинского terminus (предел, граница) [3]. Выразить понятие в научном термине - значит, отграничить его от других, сходных с ним лексических единиц. Такое отграничение достигается посредством сообщения термину определенного смысла, который, в свою очередь, означает «содержание значения чего-нибудь, постигаемое разумом» [4].

В силу своей аксиоматичности не требуют доказательств положения, что исследование правовых явлений и понятий в рамках отраслевых юридических наук должно соотноситься с представлениями о праве в целом, опираться на категории общей теории государства и права. Последняя по отношению к отраслевым юридическим наукам имеет «руководящее, направляющее, методологическое значение при разработке специальных проблем, составляющих предмет отраслевых юридических наук» [5] и исполняет роль фундаментальной теории, на которой базируется правовая парадигма.

Очевидно, что исследователь, занимающийся решением какой-либо частной проблемы, вынужден обращаться к фундаментальным, исходным положениям науки, ее основополагающим принципам концептуального и методологического порядка. Рассмотрение непосредственно интересующих исследователя узкоспециальных проблем невозможно без обретения как понимания «права в целом», так и понимания «своего отраслевого права».

Справедливо констатируя, что теория государства и права является базовой общеюридической наукой, формулирующей свои выводы и рекомендации для отраслевых дисциплин, Н.И. Матузов добавляет: «Но до сих пор нет полной ясности в вопросе о ее предмете, структуре, месте в правовом познании. В последние годы в связи с развитием науки эти трудности и сомнения только усилились» [6], «Несомненно, - отмечает А.Ф. Шебанов, - по отношению к другим правовым наукам общая теория государства и права выступает как общеметодологическая наука, являясь вместе с тем наукой философской, ибо она дает научное решение основного гносеологического вопроса применительно к государству и праву» [7].

Действительно, для общей теории государства и права характерно наличие таких всеобщих понятий, применение которых во всех правовых отраслях и явлениях фиксирует главные стороны и важнейшие формы отображения сущности права. Поэтому нет необходимости повторять, что общая теория права - это общеметодологическая дисциплина по отношению к отраслевым правовым наукам.

Хотелось бы сказать несколько слов об отечественном международном частном праве и теории государства и права. Международное частное право в России развивалось и развивается в русле европейской науки международного частного права и науки сравнительного правоведения. В период существования СССР марксистско-ленинская идеология являлась определяющей при научных разработках международного частного права. Но это влияние не могло быть значительным в области научного анализа МЧП, как коллизионного права. Этим обстоятельством можно объяснить тот факт, что доктрина отечественного международного частного права часто расходится с общими подходами, выработанными в рамках теории государства и права ещё в советский период. Так, например, объект правоотношения определяется в рамках теории государства и права как то благо, на достижение которого направлены действия участников отношения, а в отечественном международном частном праве объект отношения повсеместно отождествляется с имуществом. Структура коллизионной нормы права отличается от общей структуры нормы права. Иностранное гражданство понимается как иностранный элемент отношения, в то время как оно выступает характеристикой субъекта отношения, который и является элементом отношения. В качестве элемента отношения выделяют юридический факт, в то время как в рамках теории государства и права юридический факт, как правило, не включается в структуру правоотношения. Согласимся с мнением В.Л. Толстых, который справедливо считает, что «такое несовпадение позиций теории международного частного права и теории государства и права затрудняет преподавание этого предмета и ведет к обособленности коллизионного права от других отраслей и институтов отечественного права, однако на практике вряд ли ведет к серьезным негативным последствиям» [8].

Между структурными частями любой национальной, а равно и международной системы права имеются сложные предметно-функциональные связи, обеспечивающие единство системы и позволяющие отграничивать право от других социальных явлений, исключая тем самым использование правового инструментария в сферах, требующих иных средств регулирования.

Вопрос об основаниях деления права на отрасли в юридической науке до конца не выяснен и является дискуссионным. В результате научных дискуссий было признано, что в качестве объективного основания деления права на отрасли является предмет правового регулирования - определенная совокупность однородных общественных отношений. Вторым по важности основанием такого деления является метод правового регулирования, то есть совокупность способов и средств воздействия норм права на общественные отношения. Но учитывая сложные структурные компоненты предмета и метода правового регулирования, нельзя исключать возможность существования «комплексных» отраслей права [9].

Существуют и другие проблемы объективных закономерностей соотношения предмета и метода правового регулирования, содержания общественных отношений и средств воздействия на них, что позволяет классифицировать отрасли права по объективным, внутренне присущим каждой из них признакам [10]. Такая классификация, считает P.O. Халфина, «раскрывает реально существующие связи и даёт основания для выводов, соответствующих объективной действительности» [11].

В ходе общественного и экономического развития современного российского общества предмет правового регулирования едва ли не большинства отраслей права всё более усложняется и дифференцируется. Расширяются масштабы влияния права на экономические, демографические, миграционные, научно-технические и другие процессы. Не остаются статичными и методы правового регулирования, ибо набор юридического инструментария, при помощи которого государство посредством права оказывает необходимое воздействие на различные общественные процессы и отношения обновляется, совершенствуется и расширяется.

Давно устоявшимся и традиционным для российской доктрины международного частного права определение его предмета является формула - гражданско-правовые, семейные, трудовые отношения с иностранным, международным элементом. Понятие иностранного элемента в правоотношении было введено М.И. Бруном, которое заняло прочное место, как в науке, так и самом международном частном праве. Так, М.И. Брун писал: «„.наряду с теми правоотношениями, которые всеми своими элементами привязаны к территории одного правопорядка, существует множество других, которые отдельными своими элементами одновременно соприкасаются с правопорядками нескольких территорий: субъект права может быть иностранец, объект права может находиться за границей, субъективное право возникло на одной территории, его осуществление может требоваться на другой» [12]. В наиболее законченной форме данная идея в свое время получила выражение в трудах Л.A. Лунца. По его мнению, наличие иностранного элемента в гражданско-правовом отношении, выходящим за пределы юрисдикции конкретного государства, может выразиться в следующем: «либо в том, что субъектом такого отношения является иностранный гражданин или иностранное юридическое лицо; либо в том, что объектом отношения является вещь, находящаяся за границей; либо в том, что юридические факты, с которыми связано возникновение, изменение или прекращение правоотношений имеют место за границей» [13]. В одной из последних своих работ Л.А. Лунц дает не только более краткую, но и несколько иную формулировку иностранного элемента, который может выразиться в том, «что предмет отношения (вещь) находится за рубежом, или в том, что фактический состав или факт, лежащий в основе отношения, имел место за границей (например, контракт или правонарушение совершены за рубежом, или смерть наследодателя имела место за границей)» [14].

Сходное определение иностранного элемента дает С.Н. Лебедев. В науке и практике, отмечает он, принято различать три категории такого рода элемента, служащих предпосылкой отнесения того ли иного гражданско-правового отношения к сфере международного частного права - наличие иностранного лица, то есть отношения между субъектами права различных государств. «Однако, - отмечает далее автор, - в сферу международного частного права включаются и правоотношения, все участники которого принадлежат к одному государству, если объект (например, наследственное имущество и т.д.) правоотношения находится за рубежом или если юридический факт, порождающий, изменяющий или прекращающий правоотношения (смерть наследодателя, деликт и т.д.) возник в иностранном государстве» [15].

«Главным из этих признаков, - продолжает эту же мысль Г.К. Матвеев, - служит тот факт, что участниками (субъектами) отношений являются граждане и фирмы различных государств» [16]. Они могут входить в экспортно-импортные контракты, патентные и издательские договоры, быть в наличии при заключении и расторжении браков между советскими и иностранными гражданами, при взыскании алиментов на иностранных детей и т.п.). В других случаях, пишет Г.К. Матвеев, эти правоотношения, «хотя и возникают между гражданами и фирмами одной страны, выходят за рамки одного государства» [17] (ущерб причинен лицу за рубежом, брак заключен или расторгнут в консульском учреждении и т.д.). Наконец, в третьих случаях «специфическим объектом этих правоотношений служит имущество, находящееся на территории чужой страны» [18] (при национализации имущества, расположенного за границей, при приобретении наследства после смерти иностранного гражданина и т.п.).

Таким образом, в качестве разъяснения понятия «иностранный элемент» известными в российской науке международного частного права учеными, хотя и в различных словесных конструкциях, но по смыслу приводятся одинаковые три группы отношений. Во-первых, отношения субъектом которых выступает сторона, являющаяся в том или ином виде иностранной. Во-вторых, отношения, когда объект, возникших на практике отношений находится за границей. В-третьих, отношения, возникновение, изменение или прекращение которых связано с юридическим фактом, имеющим место за границей. Такое определение конструкции правоотношений, осложненных иностранным элементом характерна для подавляющего большинства советских и российских ученых, работающих в сфере науки международного частного права [19].

Г.К. Дмитриева полагает, что в международном частном праве речь идет о «международных гражданских правоотношениях», при этом гражданско-правовыми они являются по своей природе, а международными - поскольку выходят за пределы одного государства [20]. Заметим, что автор называет правоотношения международными не по признаку системной принадлежности норм, на основе которых они возникают (например, нормы международных договоров), а по их пространственной сфере (правоотношения, выходящие за пределы одного государства). По мнению Г.К. Дмитриевой, «гражданские правоотношения приобретают международный характер, когда в их составе появляется так называемый иностранный элемент. Именно иностранный элемент придает им новое сущностное качество, порождая потребность в иных методах и способах правового регулирования» [21]. Следуя данному подходу, можно заключить, что сначала возникает правоотношение, а уже затем - иностранный элемент и потребность в его правовом регулировании «иными методами». Представляется, что точнее было бы говорить об отношениях с иностранным элементом, но не правоотношениях, т.к. последние представляют собой уже подвергнутые правовому регулированию общественные отношения.

Не отвергая в принципе понятия предмета международного частного права, основывающемся на отношениях с иностранным элементом, М.М. Богуславский дает иное определение предмета МЧП, как комплекса отношений с «международным фактическим составом» [22]. Под комплексом отношений подразумевается отношения с иностранным или международным элементом «отличающихся от обычных, аналогичных им отношений» [23].

При всей оригинальности данного определения предмета международного частного права, позаимствованного автором у швейцарских ученых М. Келлера и К. Сира [24], речь снова же идет о правоотношениях, точно также, как и у И.С. Перетерского и С.Б. Крылова, что гражданско-правовое отношение должно быть признано международным лишь при наличии хотя бы одного из следующих признаков: «в правоотношении участвует иностранец или обе стороны правоотношения иностранцы; правоотношение связано с территорией двух (или нескольких) государств» [25].

В современной отечественной доктрине для определения объекта регулирования международного частного права указывалось, например, на такой критерий, как проявление юридической связи между конкретным общественным отношением и правопорядками двух или более государств [26]. Но это предложение осталось невостребованным. При этом следует подчеркнуть, что в новейших зарубежных кодификациях международного частного права осуществлен переход на позиции установления специфического признака международного частного права через связь его объекта (регулируемых общественных отношений) с правовыми системами нескольких государств. «Конструкция же «иностранного элемента» представляет собой в некотором смысле дань прошлому этапу развития научной мысли в области международного частного права» [27], с чем согласен и автор данной работы.

Именно поэтому термин «правоотношение с иностранным элементом» хотя и прижился в науке международного частного права, но оказался уязвимым и подвергается критике. Так, А.А. Рубанов, опираясь на работы P.O. Халфиной, С.Ф. Кечекьяна и других теоретиков права, подвергает критике этот термин по двум направлениям. Первое состоит в том, что по сути дела «правоотношение не является объектом регулирования норм права» и что его «можно трактовать как результат урегулированности общественного отношения нормами права, но не как объект регламентации этих норм» [28]. Второе, отмечает автор, состоит в том, что «иностранный элемент - не элемент правоотношения» [29]. А.А. Рубанов считает, что структура правоотношения не может вместить какие-либо иностранные элементы; «иностранные характеристики не являются элементами имущественного отношения, не входят в его структуру, а лишь указывают на внешние связи с другими общественными отношениями» [30]. Таким образом, концепция «гражданского правоотношения с иностранным элементом» серьезно деформирует понятие правоотношения, поскольку «её сторонники исходят из расширенного представления о структуре правоотношения» [31].



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Международно-правовые основы деятельности всемирной таможенной организации по сближению национальных правовых систем в области таможенного дела
Нормы международного частного права (МЧП)
Метод унификации в механизме международно-правового регулирования международной торговли услугами
Понятие «иностранного» или «международного» элемента как когентного свойства международного частного права
Статус международного частного права (МЧП)
Вернуться к списку публикаций