2013-12-08 23:20:50
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Методы правового регулирования международного частного права



Методы правового регулирования международного частного права


Категория метода в юридической науке является необходимым и важным критерием отграничения одной отрасли права от другой. Не отрицая значения предмета правового регулирования как главного критерия дифференциации отраслей права, многие авторы подчеркивают существенное значение для этой же цели метода правового регулирования. В одних случаях метод правового регулирования трактуется как «второочередной, но также необходимый признак при классификации отраслей советского права» [1], в других случаях, метод называется наряду с предметом в числе главных критериев системы права. Словом, предлагается исходить из единства предмета и метода регулирования, т.к. метод - существенное отображение самого предмета, его основных черт и свойств [2]. Д.А. Керимов, например, подчеркивает, что «отрасли права - это объективно сложившаяся внутри единой системы права в виде ее особенной части группа правовых институтов и норм, регулирующая качественно однородные общественные отношения на основе определенных принципов и специфическим методом, в силу чего приобретающая относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функционирования» [3]. А.И. Бобылев также утверждает, что «каждая отрасль права имеет свой специфический метод правового воздействия на общественные отношения» [4].

В.К. Бабаев и В.М. Баранов отмечают, в свою очередь, что метод правового регулирования выступает одним из критериев подразделения норм права на отрасли [5], а В.Н. Хропанюк подчеркивает, что «каждая отрасль права имеет свой специфический метод правового регулирования» [6]. В научной литературе можно встретить и более категоричные утверждения согласно которым, только наличие своего собственного метода является свидетельством самостоятельности отрасли права. Так, «если исследователь принимает какую-то группу норм за самостоятельную отрасль права, но не может выявить специфику метода их регулирования, то он, скорее всего, видит отрасль там, где ее нет» [7]. Таким образом, отрасли права различаются не только по предмету, но и по методу правового регулирования, у каждой самостоятельной отрасли права должен быть свой собственный, специфический метод.

Метод - это комплекс взаимосвязанных приемов, средств, посредством которых право воздействует на ту или иную область общественных отношений, на поведение их участников, устанавливая их права и обязанности [8]. Многие исследователи, обосновывая отраслевой статус той или иной системы норм (гражданского, гражданского процессуального, финансового, экологического), ссылаются, прежде всего, на метод регулирования (диспозитивный, императивно-диспозитивный, властно-распорядительный и т.д.).

Однако, подчеркивая значение метода правового регулирования, заметим, что всё же «первенствующее значение для сущности любой отрасли права имеет, конечно, предмет, так как им порождается самая потребность установления соответствующих юридических норм, и от его характера, в конечном счете, зависит также содержание разрабатываемого государством метода регулирования» [9]. О.С. Иоффе справедливо подчеркивал, что «по одному только предмету отрасль права определять нельзя, ибо он находится за пределами правовых норм, в то время как обособляются по отраслям именно юридические нормы, отличающиеся друг от друга своими особенностями и свойствами, которые и находят наиболее концентрированное выражение в методе регулирования» [10].

Традиционно в международном частном праве выделяют два метода регулирования коллизионно-правовой и материально-правовой. Коллизионно-правовой метод заключается в том, что для регулирования частноправовых отношений с иностранным элементом сначала решается вопрос о том, право какой страны должно быть к ним применено. Это можно осуществить лишь с помощью коллизионных норм, которые содержат определенный критерий выбора национально-правовой системы в зависимости от органической связи конкретного правоотношения с правом того или иного государства. Материально-правовой метод исключает постановку коллизионного вопроса о выборе какого-либо национального права, так как существо правоотношения регулируются специально созданными материально-правовыми нормами, унифицированными в международных договорах, либо материально-правовыми нормами прямого действия, содержащимися в национальном праве.

Коллизионно-правовому методу регулирования как традиционному методу международного частного права уделяется значительное внимание в российской доктрине МЧП. Существует, в частности, немало разнообразных суждений по поводу сущности, природы и способов функционирования коллизионных норм. Коллизионная норма - это отсылочная норма, определяющая, право какого государства должно быть применено к данному частноправовому отношению, осложненному иностранным элементом. Эти нормы составляют «ядро» международного частного права и лежат в основе коллизионно-правового метода регулирования международных гражданских отношений.

По мнению А.Г. Филиппова, главная функция международного частного права - разрешение коллизий законов разных государств, когда вопрос о применении права того или иного государства решается на основании какого-либо логически обоснованного признака, например, по месту события, действия, или национальному признаку и т.п. Такие вопросы традиционно решаются с помощью коллизионных норм, составляющих основу всего международного частного права, хотя в состав международного частного права входят также и чисто материально-правовые, т.е. нормы прямого действия [11].

В отличие от материально-правовых норм, определяющих содержание прав и обязанностей субъектов международного частного права и непосредственно регулирующих их поведение, коллизионная норма указывает, право какого государства подлежит применению к данному правоотношению. Главное, что отличает коллизионную норму от других юридических предписаний, состоит в преодолении коллизионной проблемы путем определения применимого права. Достигается это с помощью обозначаемых в коллизионной норме оснований (признаков, критериев), позволяющих установить надлежащее право. Другая существенная особенность коллизионной нормы заключается в том, что она сама по себе не дает ответа на вопрос, каковы права и обязанности сторон данного правоотношения, а лишь указывает компетентный для этого правоотношения правопорядок, определяющий права и обязанности сторон. Поэтому как норма отсылочная она применяется только вместе с теми материальными частноправовыми нормами, к которым отсылает.

Коллизионные нормы с юридико-технической точки зрения представляют собой наиболее сложные нормы, непосредственно используемые в международном частном праве. Особая природа коллизионной нормы предопределяет отличия её строения от структуры других нормативно-правовых предписаний. Структура коллизионной нормы связана с функциональным назначением коллизионного права, которое призвано обеспечить выбор права способного компетентно регулировать частноправовое отношение, осложненное иностранным элементом.

Вот почему коллизионная норма состоит из двух элементов: объема и привязки. Объем коллизионной нормы указывает на отношения частноправового характера с иностранным элементом, к которым эта норма применяется, а привязка указывает на право, подлежащее применению к данному правоотношению. В литературе по международному частному праву отмечается, что двухзвенное строение коллизионной нормы соответствует структуре правовых норм вообще, которые состоят из двух частей - гипотезы и диспозиции (или гипотезы и санкции) [12]. Согласно общей теории права, традиционная трехчленная структура (гипотеза, диспозиция, санкция) характеризует так называемую логическую норму, которая устанавливается путем логического анализа действующего права. Реальная же норма права, выраженная в тексте нормативного акта, имеет двухчленную структуру - гипотеза и диспозиция (или гипотеза и санкция) [13]. Логическая же коллизионная норма «... имеет трехчленную структуру, но её третий элемент - санкция - лежит в сфере частного права» [14].

В отличие от материальной нормы права коллизионная норма не содержит правил поведения для сторон, она не является непосредственным правилом поведения для сторон правоотношения, а представляет собой своеобразный указатель на подлежащую применению национальную правовую систему. Поэтому долгое время в научной юридической литературе считалось, что структура коллизионной нормы существенно отличается от структуры классической нормы права (гипотеза – диспозиция - санкция). Традиционно в структуре коллизионной нормы выделялось два элемента - объем и привязка. Однако в доктрине международного частного права получила распространение точка зрения, согласно которой в структуре коллизионной нормы может быть выделена и гипотеза, под которой было предложено понимать условия действия коллизионной нормы. Возможность присутствия в коллизионной норме гипотезы была убедительно доказана видным российским учёным О.Н. Садиковым [15], Н.В. Сильченко и О.Н. Толочко продолжили цепь рассуждений О.Н. Садикова и пришли к выводу, что «коллизионная норма обладает таким составным элементом классической (логической) нормы права, как гипотеза, которая может представлять собой: а) специально сформулированные законодателем условия применения коллизионной нормы; б) предусмотренную законодателем возможность выбора применимого права сторонами, ограничивающую действие коллизионной нормы в таких случаях (принцип автономии воли сторон); в) универсальное условие применения коллизионной нормы - наличие в частном правоотношении иностранного элемента; г) иные модификации, например, возможность выбора применимого права в рамках коллизионной привязки для потерпевшей стороны в деликтном правоотношении» [16].

В юридической литературе [17] совершенно обоснованно указывалось на то, что коллизионная норма, будучи нормой права, немыслима без санкции, обеспечивающей её действие. В то же время до сих пор нет ясного представления о теоретико-правовой природе санкции коллизионной нормы. Так, особый интерес вызывает позиция О.Н. Садикова, который считает, что санкция коллизионной нормы представляет собой предусмотренную гражданско-правовым законом возможность признания сделки недействительной, приведения сторон в первоначальное положение, возмещение убытков и т.п. [18]. Данная точка зрения представляется достаточно спорной. Дело в том, что такие гражданско-правовые санкции, как признание сделки недействительной, возмещение убытков и т.д., не могут являться последствиями нарушения коллизионной нормы в силу того, что последняя не адресована непосредственно сторонам правоотношения. Стороны не могут нарушить коллизионную норму, и поэтому последствия ее нарушения не должны ложиться на них. Коллизионная норма, целью которой является указание на подлежащую применению правовую систему, адресована не сторонам гражданско-правового отношения, а правоприменяющему органу. Нарушить коллизионную норму в принципе может только суд, и именно суду должна быть адресована санкция указанной нормы. Поэтому санкция коллизионной нормы может быть сформулирована только как возможность отмены судебного решения в случае ее несоблюдения [19].

От санкции коллизионной норы нужно отличать гражданско-правовые санкции, предусмотренные национальным либо иностранным правом, которое регулирует данные отношения. Любое частноправовое отношение с иностранным элементом непосредственно регулируется правом какого-либо государства, которое должно соблюдаться сторонами правоотношения, эти материальные нормы, естественно, обеспечиваются правовыми санкциями. Мы разделяем мнение Н.В. Сильченко и О.Н. Толочко [20], полагающих, что те последствия, на которые указывал О.Н. Садиков (признание сделки недействительной, возмещение убытков, реституции и т.п.) являются не санкциями коллизионной нормы, а санкциями материальных норм, подлежащих применению в соответствии с коллизионными правилами.

Итак, мы видим, что коллизионная норма, как и любая норма права, имеет гипотезу и санкцию. В настоящее время в современной правовой доктрине появилась позиция предполагающая наличие в структуре коллизионной нормы диспозиции правовой нормы. Диспозиция коллизионной нормы представляется как правило поведения для правоприменительного органа, непосредственно формулируемое законом, состоящее из объема и привязки, и указывающее на применимую к конкретному частноправовому отношению правовую систему.

Таким образом, предлагается изменить традиционный взгляд долго бытовавший в юридической литературе на коллизионную норму как на сугубо специфическое явление, не обладающее признаками и структурой обычной нормы права. Если в советской правовой доктрине преобладало мнение о двучленном строении коллизионной нормы (объёма и привязки), то в настоящий момент всё больше учёных склоняются к тому, что необходимо выделить отдельный третий элемент - гипотезу коллизионной нормы, под которой понимаются условия, при наличии которых данная коллизионная норма может применяться, т.е. действовать, и санкцию.

В последние годы была теоретически обоснована точка зрения, согласно которой в структуре коллизионной нормы можно и нужно выделить три традиционных элемента: гипотезу, диспозицию и санкцию. Гипотеза указывает на отношение с участием иностранного элемента, в диспозиции содержится предписание для суда применить право определенного государства. Санкция коллизионной нормы может проявляться как результат неправильного определения субъектом права, которое должно регулировать отношение с его участием. При этом субъект несет ответственность только в том случае, если ошибочное применение коллизионной нормы вызвало неправильное применение норм материального права и в конечном счете привело к нарушению прав другого субъекта отношения. Санкция коллизионной нормы в этом случае совпадает с общими санкциями гражданского права (возмещение убытков, недействительность сделки и т.д.). В то же время санкция коллизионной нормы может носить процессуальный характер, выражающийся в отмене процессуального акта, не основанного на правильном применении коллизионной нормы. Следовательно, вопрос о санкциях коллизионной нормы связан с реализацией коллизионной нормой двух функций: ориентации сторон отношения на выбор компетентного права и обвязывания правоприменительного органа применить определенное право [21].

Коллизионные нормы относятся к тому виду правовых норм, которые называют специализированными и которые «присоединяются к регулятивным или охранительным предписаниям, образуя в сочетании с ними единый регулятор» [22].

В научной литературе по международному частному праву существует ряд высказываний о том, что коллизионная норма вместе с той нормой, к которой она отсылает, составляет правило поведения для участников соответствующий отношений. Об этом одним из первых учёных писал Л.А. Лунц: «коллизионная норма вместе с той материально-правовой нормой, к которой она отсылает, образует настоящее правило поведения для участников гражданского оборота» [23].

«При всей её специфичности, - вторит ему С.Н. Лебедев, - сама коллизионная норма, образующая вместе с той материально-правовой нормой, к которой она отсылает, подлинное правило поведения для субъектов регулируемого международного гражданского отношения, является гражданско-правовой нормой, а возможный спор между этими субъектами о применимом законе есть спор о праве гражданском» [24]. В этом же духе высказывался и М.И. Брун. «Генетически всякая коллизионная норма, - подчеркивал он, - корениться в частном праве, а само содержание коллизионной нормы данного правопорядка зависит от содержания частноправовой нормы». Но далее его мысль выливается в необычный вывод, готовый обескуражить пытливого исследователя. «Если генетически международное частное право есть плоть от плоти частного права, - писал он, - то это ещё не основание для того, чтобы при классификации его норм объявлять его придатком частного права и зачислять коллизионные нормы в разряд частноправовых... Международное частное право не есть частное право; но это не только потому, что его нормы имеют иное содержание, но и потому ещё, что они суть нормы публичного права» [25]. Далее он продолжает, что коллизионная норма есть публично-правовая, т.к. она «содержит в себе императив, обращенный только к органам государственной власти, уполномоченным делать выбор между разноместными гражданскими законами» [26]. Что ж, явный сторонник публично-правовой природы международного частного права, М.И. Брун, и нормы его определяет как публично-правовые. Но если в отношении материальных норм это положение не выглядит фантастичным, то в отношении коллизионных - наверняка. Как известно, публично-правовые коллизионные нормы в международном праве так, как это происходит в международном частном, не используются и не могут использоваться.

В отечественной доктрине существуют разные точки зрения на механизм использования коллизионной нормы. Одна из них такова: «Сделав выбор необходимого закона, коллизионная норма уже прекращает свое регулирующее действие. Регулирование в дальнейшем производят только нормы материального права» [27]. По этому поводу возникают вопросы. Во-первых, какой этап подразумевается под выражением «в дальнейшем», во-вторых, а как тогда быть с вторичной квалификацией, когда определяются условия применения избранного материально-правового закона?

К.Л. Разумов несколько прояснил этот вопрос, когда заметил по этому поводу, что действительно коллизионная норма «имеет свой специфический предмет регулирования, каковым является отношения между государствами по поводу определения компетентного правопорядка, регулирующего международные гражданские отношения» и что коллизионные нормы «играют служебную роль и являются относительно самостоятельными» [28].

В защиту регулятивной сущности коллизионной нормы О.Н. Садиков приводит следующий аргумент: «Коллизионная норма не просто отсылает к определенной правовой системе, а отыскивает право, которое наиболее приемлемо для регулирования данных отношений» [29]. Теоретически цитируемый автор возможно и прав с учетом идеальной ситуации как оно должно быть. Однако на практике коллизионная норма чаще всего отсылает к неопределенному кругу материально-правовых законов иностранной системы права, в чём и существует очень непростая проблема при использовании коллизионной нормы и выборе иностранного права. Похоже О.Н. Садиков, несмотря на его высокую научную репутацию и авторитет, всё же упрощает технику применения коллизионной нормы по её прямому назначению.

Если брать за пример российское законодательство, то большинство коллизионных норм подчинены так называемой «теории характерного исполнения». Суть её состоит в том, что «договорные отношения должны регулироваться личным законом лица, на котором лежит бремя исполнения» [30]. А если так, то коллизионная привязка способствует более справедливому урегулированию отношений, а не служит простым механическим распределителем возможностей применения различных национальных правовых систем к определенным группам отношений. Вопрос же о справедливом урегулировании стоит в современном международном частном праве. Е.В. Кабатова очень точно подметила эту проблему. «Необходимо не просто определить с помощью коллизионных норм применимое право, - заметила она, - но учитывать, к каким последствиям это приведет, какие материально-правовые нормы будут применены и будет ли конкретное правоотношение урегулировано наиболее разумно и справедливо» [31].

Обосновывая сложности, возникающие в ходе применения коллизионных норм, Л.А. Лунц совершенно справедливо заметил, что коллизионная норма отсылает не к отдельной изолированной иностранной правовой норме, а к иностранной правовой системе в целом [32]. И далее: сведение определения компетентного закона только к выбору между изолированными нормами различных правопорядков означало бы, что «применяется не живая норма права какого-либо государства, а норма, которая в сущности не имеет нигде действия. Ведь норма права, выделенная из состава правовой системы, к которой она принадлежит, мертва и во всяком случае лишается в значительной мере своего содержания» [33].

Эту же особенность в ходе использования коллизионной нормы выделял и И.С. Перетерский. Правоотношение с иностранным элементом регулирует, писал автор, только та норма, на которую ссылается коллизионная норма. Это особенно ясно в тех случаях, когда коллизионная норма отсылает к конкретному закону. Так, нормы иностранного права сами по себе не имеют обязательной силы для суда иного государства, они не являются нормами правовыми в том государстве, где обсуждается правоотношение с иностранным элементом. «Лишь коллизионная норма дает силу нормам иностранного права» [34].



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Многостороннее международно-правовое регулирование международной торговли услугами
Теоретические вопросы истоков и правовой природы международного частного права
Природа, содержание и применение «публичного порядка» в международном частном праве
Правовой статус воздушного пространства, находящегося под суверенитетом государств
Функциональное воздушное пространство
Вернуться к списку публикаций