2013-12-08 17:00:11
ГлавнаяМеждународное (частное) право — Правовой статус и место транснациональной корпорации в системе международного частного права



Правовой статус и место транснациональной корпорации в системе международного частного права


Соотношение частноправового и международно-правового элемента при формировании единого подхода к определению природы правосубъектности ТНК и ее места в МЧП

Вопрос правосубъектности юридических лиц в международном частном праве играет одну из ключевых ролей и непосредственно связан с личным законом юридического лица.

Именно категория личного статута (закона) юридического лица в международном частном праве может ответить на главный вопрос - является ли данное лицо юридическим, т.е. обладает ли волей, относительно независимой, от воли лиц, объединяющихся в нем, иными словами, самостоятельным субъектом права, т.е. лицом, обладающим правосубъектностью.

В общей теории права согласно российской доктрине под правосубъектностью понимается способность лица быть носителем соответствующих прав и обязанностей. Так, по справедливому мнению С.С.Алексеева, категории «субъект права» и «правосубъектность» по своему основному содержанию совпадают [1]. Правосубъектность, считает он, включает в себя два основных структурных элемента:

А) способность обладать правами и нести обязанности (правоспособность);

Б) способность к самостоятельному осуществлению прав и обязанностей (дееспособность).

Правосубъектность является общественно-юридическим свойством лица, которое по своей природе неотъемлемо от лица [2].

Поскольку правосубъектность является общепризнанным понятием, разработанным общей теорией права, а международное частное право является частью этого права, то категория правосубъектности в международном частном праве будет иметь тот же смысл и содержание, что и в общей теории права.

Предполагается, что правосубъектность юридического лица, в конечном счете, все же можно установить, даже несмотря на разные критерии, используемые законодательством и правовой доктриной разных государств, поскольку в этом случае будет определяться именно правосубъектность «одного лица». Именно поэтому, по общему правилу, не возникает спора относительно объема гражданско-правовой правосубъектности лица в национальной системе права.

Сложнее дело обстоит с определением правосубъектности ТНК, поскольку, во-первых, в доктрине есть тенденция наделения ТНК международной правосубъектностью, а во-вторых, потому, что ТНК - это совокупность формально самостоятельных юридических лиц, принадлежащих к разным правовым системам, т.е. лиц, имеющих свой личный статут, в соответствии с которым и будет устанавливаться их правосубъектность.

Таким образом, в настоящем параграфе будут рассмотрены два вопроса:

1) Определение правовой природы правосубъектности ТНК;

2) особенности правосубъектности ТНК и связанные с этим проблемы применения к этому образованию классического института юридического лица в МЧП.

В связи с тем, что в настоящее время существует двойственность позиций отечественной и зарубежной доктрины относительно наличия или отсутствия международной правосубъектности ТНК, что, думается, связано с некоторым некорректным толкованием транснациональности ТНК и отрицанием явного присутствия коммерческих, невластных отношений при образовании и деятельности ТНК, необходимо четко установить исходную природу правосубъектности ТНК.

В зарубежной юридической литературе, начиная с 50-х годов и по настоящий момент, делались и делаются попытки представить ТНК носителями международной правосубъектности и квалифицировать их в качестве субъектов так называемого «транснационального права» [3].

К настоящему моменту сложились следующие основные концепции, в соответствии с которыми ТНК может претендовать на наделение международной правосубъектностью:

1. «Комбинированная теория». Ее создатель В. Фридман предлагал выделить в системе международного публичного права отдельное направление так называемое международное право сотрудничества, субъектами которого, по его мнению, могут быть и частные корпорации, т.е. фактически признавал за ними возможность быть субъектами международного публичного права, обладающими международной правосубъектностью. Концепция В. Фридмана изложена в его книге «Изменяющаяся структура международного права» [4], в которой утверждается, что современное международное право развивается на трех различных уровнях, к которым он относит следующие:

«(а) Международное право сосуществования, то есть классическая система международного права, регулирующая дипломатические межгосударственные отношения, предопределяет существование государств независимо от их социальной и экономической структуры.

(в) Универсальное международное право сотрудничества, то есть совокупность юридических правил, регулирующих всеобщие человеческие интересы, рамки которых постоянно расширяются, включая все вопросы, начиная с вопросов международной безопасности и до вопросов международного общения, здоровья и благосостояния.

(с) Право тесно связанных региональных групп, которые могут пойти дальше в совместном регулировании своих отношений, потому что они связаны в большей степени».

2. Следующая концепция была разработана известным американским ученым Ф. Джессепом. Согласно этой концепции существующее международное право не в состоянии урегулировать весь очень широкий круг событий и действий, выходящих за границы одного государства. Поэтому с целью их регулирования он сконструировал новую систему - систему так называемого транснационального права, под которым понимается «все право, которое регулирует действия и события, переходящие через государственные границы. Сюда следует включить и частное, и публичное международное право, как и другие правила, которые не полностью укладываются в данные стандартные категории» [5]. ТНК, по его мнению, является субъектом транснационального права и в связи с этим может претендовать на международную правосубъектность. Кроме того, юридические нормы, по мнению Джессепа, могут создаваться и иными способами: с помощью международных договоров, резолюций международных организаций, актов органов власти различных государств и т.п. При этом с ростом мировых связей транснациональное право должно все больше расширять сферу своего применения [6].

3. Согласно другим концепциям предлагалось превратить ТНК в так называемые «космокорпы», которые не должны быть привязаны ни к одному государству, а будут своего рода «гражданами мира», деятельность которых будет регулироваться международным правом компаний (International Company Law) [7]. Ч. Бечил предлагал инкорпорировать ТНК при ООН [8]. Близко к этому стоит концепция Л. Копельманса о необходимости создания специальных международных организаций, при которых регистрировались бы ТНК и которые осуществляли бы контроль за их деятельностью [9].

Предполагается, что каждая из концепций содержит известные позитивные стороны, поскольку каждая из них содержала предложения по решению той или иной отдельной проблемы, и в первую очередь, проблемы эффективного регулирования деятельности ТНК, которую в соответствии с этими концепциями можно осуществить только на международно-правовом уровне.

Тем не менее, если проанализировать эти концепции, то можно отметить, что они, во-первых, не решают проблему определения права, подлежащего применению к ТНК, и, соответственно, не облегчают поиск ее личного статута, в соответствии с которым и будет определяться объем ее правосубъектности; во-вторых, основываются на достаточно поверхностных исследованиях и не подкреплены достаточными доказательствами, а существующие проблемы в отношении ТНК в основном пытаются решить посредством конструирования новых отраслей и систем права. Уже само наличие такого количества концепций говорит о спорах и сомнениях, существующих в правовой доктрине в отношении определения природы правосубъектности ТНК.

По нашему мнению, такие предложения практически мало применимы, поскольку не учитывают особой экономической структуры ТНК, хотя и нельзя отрицать тот факт, что международные организации могут выступать посредником и гарантом в отношениях государства и ТНК, обеспечивая соблюдение на первых порах хотя бы их общих интересов. Тем более, что взаимодействие на международном уровне способствует экономической интеграции и усиливает влияние международных организаций на правовую систему стран посредством разработки в их рамках международных договоров, основанных на унифицированных нормах права.

Кроме того, как справедливо отмечает В.М. Шумилов, хотя ТНК и создают свою собственную автономную экономическую систему, правовой основой которой является транснациональное право, т.е. нормы, которые устанавливаются самими участниками международного общения в тех вопросах, которые и международным правом, и внутренним правом государств регулируются по «общедозволительному» принципу, тем не менее, в случае споров участники будут опираться на внутренние нормы, апеллировать к внутреннему праву, а при коллизии норм разных государств - искать выход в международном частном праве (которое является частью внутреннего права) [10]. Иными словами, ТНК это субъект именно МЧП, а не МПП.

Несмотря на то, что все вышеназванные концепции носят очевидно спорный характер, попытки признать за ТНК международную правосубъектность остаются достаточно популярными и находят свое выражение на международно-правовом уровне. Так, в результате разработки в рамках ООН Кодекса поведения ТНК некоторые ученые прямо предлагали придать ТНК наднациональный статус, то есть, признать их полностью международными и действующими в сфере МПП. По их мнению, этого возможно достичь именно путем заключения соответствующей конвенции между государствами, например, путем принятия и ратификации всеми заинтересованными государствами Кодекса поведения ТНК.

Несмотря на существующие до сих пор дискуссии относительно юридической природы Кодекса и его применения на практике, многие авторы достаточно высоко оценили разрабатываемый Кодекс. Так, А.Г. Богатырев предлагает следующие выводы:

1. Положения проекта Кодекса соответствуют современным тенденциям правового регулирования международных инвестиционных и других экономических отношений в соответствии с основными закономерностями развития мировой экономики и международных отношений.

2. Кодекс вполне может стать, при соответствующей доработке, основополагающим международно-правовым актом по регулированию широкого комплекса конкретных экономических отношений частноправового характера, субъектами которых выступают государства и транснациональные корпорации [11].

Тем не менее, по нашему мнению, даже сама постановка вопроса о придании ТНК международной правосубъектности является преждевременной.

По нашему мнению, несмотря на тот факт, что в Кодексе поведения ТНК и определяются взаимные права и обязанности ТНК и государства, это, тем не менее, не означает их равенства и признания ТНК субъектом международного публичного права. Следует отметить, что государство имеет право не согласиться с применением Кодекса поведения ТНК, поскольку его нормам не предлагалось придать юридический характер, а соответственно, они и не будут непосредственно действовать на его территории.

Как справедливо отметил Андрэ Вейс, «всякое юридическое лицо получает свое существование и свои права от государства. Согласие, явное или молчаливое, безусловно необходимо для его образования. Поэтому оно повсюду заимствует национальность законодателя, который даровал ему жизнь» [12]. Этой же позиции поддерживался и А.М. Ладыжеский, который отмечал, что «правосубъектность и физического, и юридического лица устанавливается правопорядком, санкционированным государственной властью. И отдельный человек и объединение людей, и так называемые искусственные субъекты права - все в одинаковой степени юридические субъекты, т.е. носители прав и обязанностей не по своей природе (иначе это было бы естественное право), а потому, что государственная власть наделила их правосубъектностью» [13].

На определенном этапе появились принципиальные расхождения в позициях развитых и развивающихся стран. США считали, что Кодекс не должен быть юридически обязательным, и предлагали относить этот документ к системе международного экономического «мягкого» права (international economic «soft» law). To есть предполагалось, что применение правил Кодекса будет целиком зависеть от усмотрения сторон. Точка зрения большинства развивающихся государств была диаметрально противоположной: Кодекс должен быть обязательным, т.е. иметь форму международного договора, а его положения должны быть адресованы только ТНК и предусматривать их обязательства по отношению к принимающим государствам [14].

В целях преодоления сложившейся ситуации сторонниками Кодекса выдвигались следующие концептуальные предложения. Например, предлагалось пойти по пути создания так называемого «кодекса зебры», т.е. такого документа, который бы состоял как из норм, имеющих обязательную силу, так и норм, требующих обязательной национально-правовой трансформации [15]. Иными словами, такой кодекс должен содержать как нормы, имеющие унифицированные положения, так и нормы, рассчитанные на гармонизацию законодательств. В этом случае права и обязанности ТНК должны возникать не непосредственно из Кодекса, а на основании актов внутренних правовых систем, принятых в развитие положений Кодекса.

Обсуждалась также возможность принятия за основу концепции так называемого «квазимеждународного права», создаваемого соглашениями ТНК с государствами. Например, английский профессор Б. Ченг считал, что для этого могут создаваться специальные международные правовые системы. Они должны состоять из соглашений, заключаемых между теми, кто обладает международно-правовой субъектностью по нынешней системе, и частными образованиями, такими, как многонациональные корпорации. Эти соглашения ставятся вне действия норм и юрисдикции какой-либо системы национального права и рассматриваются как подчиненные международному праву или общим принципам права [16].

Тем не менее, по нашему мнению, все эти предложения не позволяют определить право, подлежащее применению к ТНК, объем ее правосубъектности и построить четкую систему правового регулирования деятельности ТНК, которая была бы основана на общепризнанных принципах взаимодействия системы международного права и национальных правовых систем. Еще Постоянная палата международного правосудия в 1929 году по делам о займах сербского и бразильского правительств, размещенных среди французских граждан, указала: «Всякий договор, который не является договором между государствами - субъектами международного права, основан на каком-либо национальном праве. Вопрос о том, как определить это право, решается международным частным правом или в соответствии с теорией коллизии законов. Эти нормы могут быть одинаковыми во многих государствах и даже устанавливаться международными конвенциями и обычаями, и в этом случае они имеют международно-правовой характер, т.е. регулируют отношения между государствами. Но, несмотря на это, данные нормы являются нормами внутригосударственного права» [17].

Таким образом, вопрос о том, может ли ТНК рассматриваться в качестве субъекта международного публичного права, есть ли у нее международная правосубъектность является предметом не затихающих в XX-XXI веке споров. Предполагается, что суть этих дискуссий основывается на, во-первых, понимании субъекта международного публичного права в целом и, во-вторых, на выборе концепции соотношения международного и внутригосударственного права - монистической или дуалистической. Чтобы установить круг субъектов международного права, необходимо определить, кто является субъектом права вообще. Так, субъект права - это лицо, подчиняющееся непосредственному регулятивному воздействию права, у которого в результате такого воздействия возникают какие-либо права и обязанности. Отсюда следует, что субъект международного права - это «лицо», подчиняющееся непосредственно регулятивному воздействию международного права. Профессор И.И. Лукашук определяет субъект международного права как «самостоятельное образование, которое благодаря своим возможностям и юридическим свойствам способно обладать правами и обязанностями по международному праву, в создании и реализации его норм» [18]. Теперь необходимо вернуться к положениям монистической и дуалистической теории, чтобы установить имеющиеся между ними различия. Так, монистическая теория строится на тезисе, согласно которому внутригосударственное право и международное право составляют некую целостность, образуя в процессе своего осуществления единую правовую систему. Дуалистическая теория основывается на том, что международное право регулирует межгосударственные отношения, а внутригосударственное право - внутригосударственные, образуя в процессе их осуществления две различные правовые системы [19]. По мнению С.В. Черниченко, с которым трудно не согласиться, международное право в состоянии регулировать только межгосударственные отношения. Оно создается участниками этих отношений и перешагнуть их границы объективно не может. Остальные общественные отношения регулируются внутригосударственным правом. Причем стоит отметить, что, помимо чисто внутригосударственных общественных отношений, есть внутригосударственные отношения с иностранным элементом, и есть международные отношений немежгосударственного характера. Очень часто последние два вида отношений отожествляют, что, по мнению С.В. Черниченко, не совсем корректно, поскольку последние скорее всего являются транснациональными отношениями, которые возникают в связи с заключением сделок между субъектами внутреннего права различных государств, причем регулирование таких сделок отдается государствами на усмотрение сторон, их заключивших. Эта часть права не включается в систему национального права какого-либо государства, хотя по своей природе и остается внутригосударственным правом. Юридические лица же, согласно устоявшейся точке зрения, являются субъектами национального, т.е. внутригосударственного права, но не международного права. Так, Я. Броунли утверждал: «В принципе корпорации, образованные на основании внутригосударственного права, не обладают международной правосубъектностью» [20].



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Правоотношение в международном частном праве (МЧП)
Международные Соглашения девяностых годов и законодательство об охране авторских прав в России
Функциональное воздушное пространство
Понятие международно-правового регулирования и механизма международно-правового регулирования
Правовая природа и договорная составляющая международного коммерческого арбитража
Вернуться к списку публикаций