2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяРазное по праву — О приведении норм российского финансового законодательства в соответствие с международно-правовыми нормами



О приведении норм российского финансового законодательства в соответствие с международно-правовыми нормами


3. Использование той или иной формы трансформации зависит от содержания международного финансового соглашения, от особенностей регулируемых отношений, от разграничения компетенции в конкретной финансовой сфере между Российской Федерацией и ее субъектами.

Так, привлечение государственных, банковских и коммерческих кредитов под гарантии Правительства, контроль за их использованием относятся к компетенции РФ. К компетенции субъекта РФ относится получение иностранных кредитов под гарантии бюджетных доходов субъектов Российской Федерации. Их использование во внешнеторговой деятельности и погашение согласовываются с Правительством. Поэтому ежегодный закон о бюджете Федерации и о бюджете субъекта Федерации включает соответствующие нормы международных кредитных соглашений.

4. Трансформированная из международно-правового финансового соглашения норма отличается определенной автономией в системе внутригосударственных норм, поскольку она связана с породившим ее международным обязательством.

5. Повышение роли не только норм международных договоров, но и международных обычных норм в финансовой сфере часто приводит к непосредственному применению норм как договоров, так и обычаев без их включения в национальную правовую систему.

Предлагаемые подходы базируются на особой роли финансового права в системе российского права, которая определяется активным включением российской финансовой системы в мировые геофинансы. Финансовое право - это вытекающая из единых принципов мировой финансовой деятельности и оборота, зависимая от международных обязательств России совокупность правовых норм, принципов и обычаев делового оборота в области регулирования отношений по осуществлению государственной финансовой деятельности, реализуемой в области регулирования государственных финансовых обязательств, доходов и расходов с помощью определенного инструментария финансовой политики: налоговой (доходной) политики, бюджетной (расходной) политики, политики долговых обязательств, денежной стабилизации и политики на рынке кредитов и финансовых рынках.

Финансовое право включает не только правовые нормы, содержащиеся в финансовом законодательстве, но и обычные нормы национального и международного финансового делового оборота, общепринятые принципы финансовой деятельности, судебные решения.

С точки зрения совершенствования правового регулирования государственной финансовой деятельности на современном этапе важен анализ системы финансового законодательства в его взаимосвязи с международно-правовым финансовым регулированием.

Интенсивное развитие правового регулирования в финансовой сфере привело к тому, что нормы международных финансовых (налоговых, кредитных и др.) договоров приобретают юридическую силу в финансово-правовом регулировании (особенно в налоговом) путем их прямого включения в национальные акты.

Такой вывод подтверждается развивающейся российской доктриной взаимодействия международного и внутригосударственного права, допускающей «непосредственное применение» («самоисполнение») международной нормы к внутренним отношениям [1].

В настоящее время идет активное расширение сферы воздействия международно-правовых норм на международные коммерческие и финансовые отношения. Развитие и обновление таких отношений ставят вопрос о расширении источников международного частного права, среди которых возрастает роль финансово-правовых мер негосударственного регулирования. Как отмечается в российской доктрине международного частного права [2], многие нормы международного коммерческого и финансового оборота вырабатываются самими участниками оборота или негосударственными организациями и носят рекомендательный характер. Однако все чаще в науке и практике встает вопрос о том, в какой мере средства негосударственного регулирования могут быть отнесены к источникам международного частного права (ответ на него связан в основном с понятием «права» в конкретной правовой системе). В России доктрина не относится к числу источников международного частного права, но судебно- арбитражная практика часто обращается к доктрине для обоснования принимаемого решения. В этой связи можно отметить, что российская доктрина о соотношении международного и национального права находится в стадии формирования новых подходов.

В российском законодательстве в случаях интегрирования международных договоров РФ в национальную правовую систему, как это предусмотрено ст. 15 Конституции РФ, отсылочные нормы включаются и в акты, не имеющие отношения к международному частному праву. Международные договоры в финансовой сфере часто отсылают к внутреннему праву, допускают замену применения собственных норм нормами и обычаями принятого внутреннего и внешнего финансового оборота. То есть механизм реализации международно-правовых финансовых актов складывается медленно и противоречиво, а нормы своеобразно «расплавляются» в нормах национального права, тем самым повышается роль международного права как средства сравнительного правоведения [3].

На сегодняшнем этапе становления новой российской доктрины о соотношении международного и национального права и осмысления взаимосвязи внутренних и внешних норм финансового права важно учитывать глобализацию финансовых процессов, геоэкономические факторы активного смешения национальных, международных и интеграционных финансовых правопорядков, а также новейшие теоретические и методологические разработки, предлагаемые в правовых и экономических системных исследованиях по международным экономическим отношениям [4].

В этой связи проявляется существенный недостаток российского финансового законодательства - его оторванность от инвестиций. В то же время международно-правовой опыт свидетельствует, что нормы финансового контроля и управления практически всегда связаны с контролем за инвестициями и управлением инвестиционной деятельностью. Так, законы о финансовых услугах, принятые во многих странах, в частности в Великобритании, взаимосвязывают финансовые услуги с организацией клиринговых расчетов по сделкам и инвестиционным контролем. Терминологическое и законодательное разделение таких юридических институтов, как «инвестиции», «финансовый рынок», «налоговое управление инвестициями», «ценные бумаги», «финансовый контроль», «страхование финансовых рисков» привело к дроблению единого процесса финансирования и контроля за инвестиционной деятельностью.

Законодательство об инвестиционной деятельности слабо связано с применением стимулирующего налогообложения, с финансовым контролем и другими инструментами управления финансовыми рынками, что приводит к нарушению единого регулирования общих процессов глобализации финансовых потоков. Зарождение новой финансовой модели мировой экономики, в основе которой лежит ликвидация межсистемных оболочек, сращивание различных сфер в единые блоки и создание субъектов мирохозяйственного общения на принципиально новой основе, требует комплексного подхода к правовому регулированию взаимосвязанных процессов (финансы и инвестиции, налоговое планирование и корпоративные соглашения и др.).

К договорно-правовым аспектам приведения норм российского финансового законодательства в соответствие с международно-правовыми финансовыми нормами можно отнести:

- необходимость развития договорных (контрактных) основ оформления финансово-правовых отношений, поскольку действующее гражданское и финансовое законодательство не включает отработанные практикой и мировой наукой правовые составы, необходимые для защиты имущественных и публичных интересов участников финансового оборота;

- важность развития российской доктрины международного права о конкуренции и добросовестном поведении на финансовых рынках;

- развитие норм финансового законодательства, включающих оценку эффективности и обоснованности внешних и внутренних финансовых обязательств с учетом мировых стандартов учета рисков, добросовестного поведения, оценки инвестиционной стоимости финансовых ресурсов и степени их спекулятивности (виртуальности) на мировом рынке;

- совершенствование организационно-правовых основ уставной деятельности российских финансовых частных и публичных субъектов (повышение роли норм об ответственности за последствия финансовой деятельности);

- развитие правовых институтов обеспечения исполнения финансовых обязательств (страхование, гарантия, залог, поручительство).

Так происходит активное взаимопроникновение публичного и частного в практике оформления договорных отношений. Бюджетные и налоговые договоры становятся типичным явлением финансовой деятельности. Повышается роль долговременных факторов в оценке экономической выгоды (долгосрочного эффекта) при заключении финансовых договоров. Однако чаще такой эффект закрепляется не за российским, а за иностранным партнером, что нередко оправдывается задачами привлечения иностранных инвесторов.

В то же время существует реальная угроза выхода частного интереса за пределы публичных интересов и нанесения неограниченной свободой финансовых договоренностей ущерба финансово более «слабой» стороне. Российское гражданское право, провозгласив свободу частного договора, не поставило в жесткие рамки его финансовые и внедоговорные условия, что является результатом неадекватного отражения в гражданском праве принципов справедливости, финансовой добросовестности, прибыльности, защиты слабой стороны от разорения и других общепринятых в мире принципов защиты имущественных интересов (к примеру, российское акционерное право позволяет безнаказанно платить «мизерные» дивиденды акционерам при колоссальных скрытых прибылях акционерного общества или допускается выпуск необеспеченных бюджетными средствами ГКО).

Финансовые отношения, оформляемые долгосрочными внешнеэкономическими и финансовыми договорами, требуют развития современной системы правового обеспечения различных этапов реализации таких связей с учетом глобализации финансов. Такая система включает:

- правовое обеспечение риска получения «эффекта прибыли» от внешнеэкономического договора (устранение правовых основ договоров привело к забвению такого направления юридической науки, как «оценка эффективности правовых норм»);

- механизм финансовой (дисциплинарной) ответственности за нерациональное (противоречащее интересам занятости населения или развития инфраструктуры территории и др.) использование финансовых ресурсов;

- развитие российской доктрины международного частного права, коллизионного права, права международных внешнеэкономических и финансовых договоров.

Российские государственные органы должны разрабатывать правовые нормы, регулирующие национальные экономические интересы России как в странах СНГ, так и в мировом хозяйстве. Например, в США действует закон о международной банковской деятельности, регулирующий отношения американских банков с иностранными партнерами в мирохозяйственной среде. Необходимость принятия таких актов обусловлена тем, что международно-правовая среда не успевает регулировать международными конвенциями (договорами, соглашениями) быстро меняющуюся финансовую сферу. Поэтому государства, которые намерены защищать свои интересы в геофинансовом пространстве, идут по пути разработки национальных актов, определяющих выгодные им международные условия деятельности их финансовых и иных хозяйствующих структур.

К примеру, функции различных российских финансовых органов по обеспечению «единой финансовой политики» на территории Российской Федерации фактически реализуются лишь частично. Никто не знает юридических рамок и критериев этого понятия, поскольку его содержание зависит от многих международных финансовых факторов, например, от количества внешних обязательств России и их взаимосвязи с мировой валютной системой. Причиной этого парадокса можно считать неверное толкование и распределение финансовых полномочий и функций государственных органов при решении проблем геофинансовых процессов.

Эффективность финансового законодательства может постепенно повышаться благодаря приданию некоторым финансовым нормам элементов наднациональности. Так, Кодекс внутренних доходов США регулирует налогообложение американских компаний, получающих доход за рубежом, преимущественно с учетом американских налогово-бюджетных интересов. Выступая как страна-система, США реализуют национальную финансово-налоговую политику через делегирование (передачу) некоторых финансовых полномочий (налогового регулирования, правомочий по контролю на рынке ценных бумаг) частным (транснациональным) компаниям (организациям) или через прямое включение международно-правового регулирования в национальные законы, защищая таким образом свои экономико-финансовые интересы в зарубежных странах.

Указывая на «делегирование полномочий по налоговому регулированию», следует иметь в виду широкий спектр возможностей в выборе «удобных» или «приемлемых» форм налогообложения, которые предоставляются американским налоговым законодательством для налогоплательщиков, получающих доход за рубежом. При этом государство контролирует и соизмеряет объем поступающих в бюджет налогов с доходов в зависимости от финансового оборота компании (следует отметить, что система налогообложения в России привязала размер налогооблагаемой базы по налогу на прибыль к составу затрат, а не к рынкам сырья и обороту, что привело к непомерно высокому росту ведомственных издержек).

Юридическое содержание российских норм, регулирующих компетенцию координационных финансовых органов, отражает устаревший юридический стиль замкнутого национального функционализма. Консервация в действующем законодательстве архаичного юридическо-экономического обоснования функций госорганов и принципов распределения их компетенции привела к изоляции нашего государства от участия в мировых воспроизводственных процессах и устранению его от ответственности за формирование и распределение мирового дохода. До сих пор нашими экономическими и финансовыми органами игнорируется целый пласт экономико-правовых и финансово-правовых сфер, опосредующих современный мировой экономико-финансовый порядок, основанный на подвижности мировых транснациональных воспроизводственных систем, инвестиционной и финансовой взаимозависимости (глобализации) мирового хозяйства.

В результате финансовая деятельность в основном сведена к финансовому обеспечению уплаты внешнего долга, собираемости налогов, обеспечению кредитно-расчетных отношений в торговом обороте и другим частным случаям, не связанным с обеспечением долгосрочной государственной финансовой политики на национальном и мировом финансовом уровне.

Необходимо юридическое оформление в соответствующих внешнеэкономических, инвестиционных и финансовых законах международных аспектов национальной налогово-бюджетной политики, банковской деятельности, валютной политики. Действующее российское инвестиционное, финансовое и внешнеэкономическое законодательство начинает только частично касаться регулирования некоторых национальных интересов российского капитала в сферах глобализированного мирового хозяйства. Оно по-прежнему имеет спонтанный, отрывочный характер, отражая «болевые точки», требующие незамедлительной регламентации, и не вытекает из государственной системы мер управления и контроля защиты российских геоэкономических и геофинансовых интересов в мире. Россия продолжает оставаться страной, не охраняющей законодательными мерами свои капиталы за рубежом, намеренной собрать в федеральный бюджет налоги с доходов от этих капиталов, создать условия для их возврата и «работы» на российском финансовом рынке и рынке инвестиций.

Действующие финансовые, инвестиционные, внешнеэкономические законы, хотя и регулируют важнейшие сферы государственной и предпринимательской деятельности, практически не содержат норм-механизмов, направленных на реализацию мер по приобщению российских хозяйствующих субъектов к распределению мирового дохода, участию их в мировых глобализированных финансовых институтах, сбору налогов из иностранных источников от деятельности, связанной с функционированием на территории РФ.

В этой связи особенно актуальным становится принятие законов об общеэкономических, организационно-функциональных и финансовых основах (принципах) государственной деятельности в ключевых сферах, связанных как с внутренними, так и с международными интересами России.



[1] Алексеева Л.Б., Жуйков В.М. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации. М.: Права человека, 1996; Усенко В.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права в Российской Федерации // Московский журнал международного права. 1995. № 2.

[2] Звеков В.П. Международное частное право. М., 1999; Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1998; Тихомиров Ю.А. Согласованность и коллизия норм // Московский журнал международного права. 1996. № 2.

[3] Тихомиров Ю.А. Сравнительное правоведение. Учебник. М., 1998.

[4] Кочетов Э.Г. Геоэкономика (освоение мирового экономического пространства). Учебник. М., 1999.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Акты толкования Верховного Суда РФ и судов общей юрисдикции
К вопросу о территориальной организации системы юстиции в Российской Федерации
Интернет и право - проблема юрисдикции
Акты судебного толкования как особая разновидность юридических актов
Акты толкования права, издаваемые Высшим Арбитражным Судом и поднадзорными ему арбитражными судами
Вернуться к списку публикаций