2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяРазное по праву — Личные имущественные и неимущественные отношения супругов в России в второй половине 19 века. Усыновление и узаконение



Личные имущественные и неимущественные отношения супругов в России в второй половине 19 века. Усыновление и узаконение


В семейном законодательстве России второй половины ХIХ века родительская власть, которая хотя и начинала ограничиваться еще со времен Петра, оставалась все еще значительной и автономной. Родители имели право, например, подвергать детей тюремному заключению. В семейном же законодательстве России рассматриваемого периода принцип властвования в отношениях между родителями и детьми все более уступал место принципу блага детей, лишая родителей автономной власти. Такой принцип был зафиксирован и в законах о внебрачных детях, детях от недействительных браков. Однако всем этим был создан своего рода курьез: перечисленные категории детей были поставлены в более благоприятное положение, чем законные дети от совместной жизни супругов, правовое положение которых покоилось на принципе власти, а не блага детей.

В силу своей власти родители имели право на труд и личность детей, на содержание и почтение от детей. Нигде прямо не говорилось о праве родителей на эксплуатацию детского труда, однако в действительности дети без их согласия могли быть отданы родителями внаем, причем при существовавшей высокой степени зависимости детей от родителей и бесконтрольности родительской власти такое согласие получить было нетрудно. Закон разрешал отдавать детей в учение, которое в действительности могло скрывать и услужение. Что касалось права на личность детей, то здесь власть родителей была выражена наиболее автономно. Им принадлежало право надзора (определение места жительства детей, право на возвращение детей от третьих лиц, хотя благо детей и требовало оставить их у последних), право на исправление (вплоть до заключения в тюрьму детей родителей, не состоящих на государственной должности), путем обращения к судебной власти (в Черниговской и Полтавской губерниях родителям было предоставлено право отказаться от детей, вместо того чтобы их воспитывать), право выбора способа воспитания (закон требовал в общих выражениях, чтобы воспитание было доброе, честное и соответствовало видам правительства, но не требовал ничего конкретного, например, даже того, чтобы родители отдавали детей в школы).

Право на алименты признавалось семейным законодательством России второй половины ХIХ века только за родителями, а не за другими восходящими родственниками. Дети обязаны были обеспечивать родителям пропитание и содержание до их смерти, если они находились в бедности, дряхлости или немощах [1]. Закон очень подробно говорил о праве родителей на почтение и, между прочим, определял, чтобы никакой иск по поводу оскорбления родителями детей не принимался; кроме того, требовалось согласие родителей на вступление детей в брак. Хотя брак сохранял силу и без согласия родителей, но последние могли требовать через суд заключения провинившихся детей в тюрьму на срок от 4 до 8 месяцев; дети могли быть также лишены по закону наследования имения оскорбленного родителя. В Черниговской и Полтавской губерниях совершеннолетняя дочь могла и без согласия родителей, но с разрешения суда вступить в брак. В свою очередь, дети пользовались определенными правами в отношении родителей, например, на содержание (алименты), на пользование сословным состоянием своих родителей.

Обязанность родителей содержать детей не прекращалась с достижением последними совершеннолетия в том случае, если они еще нуждались в попечении, но эта обязанность могла прекратиться и до наступления совершеннолетия, особенно в отношении дочери: после вступления ее в брак обязанность содержания переходила к мужу. Было предусмотрено и решение вопроса об оплате родителями расходов из средств своих детей в том случае, когда этого требовали интересы последних.

Права на состояние отца, его отчество и фамилию имели законные дети. Родительская власть возникала в случае зачатия и рождения в браке, рождения вне брака (только в отношении матери), усыновления и узаконения. Заметим, что естественное происхождение не вело к возникновению родительской власти. Для этого необходимо было, чтобы родившиеся дети были законными детьми своих родителей. Таковыми считались дети, зачатые в браке, а не только родившиеся в браке. Ребенок считался зачатым в браке, если родился на 180-й день и позже (т.е. не в первые 179 дней) после заключения брака и на 306 день и ранее (но не в 307 и последующие дни) после прекращения или расторжения брака. Период зачатия семейным законодательством России определялся как 180-й и 306-й дни включительно к рождению. Дети, рожденные в браке, но зачатые до брака (родившиеся в течение 179 дней после совершения брака) признавались законными лишь условно, в отличие от детей, зачатых в браке если отец не отрицал законности их рождения. Неясно только, как понимать отрицание. Одни считали, что достаточно заявления мужа, другие требовали предъявления отцом иска против законности рождения. Вопрос о признании детей законными, т.е. родившимися вне брака по истечении 306 дней после расторжения или прекращения брака, оставался открытым ввиду противоречия законов: с одной стороны, закон называл таких детей внебрачными [2], а с другой; допускал предъявление иска против законности их рождения в течение шести месяцев после рождения [3]. Вот почему мнения в литературе той эпохи расходились. Одни считали таких детей безусловно внебрачными, другие устанавливали презумпцию внебрачности, которая могла быть опровергнута.

Справедливые возражения вызывало положение Закона о том, что после выхода вдовы замуж, дети, рожденные в новом браке до истечения 306 дней, считались законными детьми от нового мужа. Следует подчеркнуть, что и законность детей, зачатых в браке, не безусловна и могла быть опровергнута, если было доказано отсутствие законного отцовства (т.е. зачатие ребенка женой не от своего супруга). «Дети, рожденные в законном браке их родителей, признаются законными за исключением случая, когда будет доказано, что они рождены от прелюбодеяния. Отречение от дитяти, рожденного женою в законном браке, зависит не от произвола мужа, а от предписания закона, вследствие предъявленного мужем установленным порядком и своевременно спора и доказанного им нарушения женою супружеской верности.» [4]

Опровержение презумпции законности оставалось крайне ограниченным и сводилось лишь к нижеследующему:

1. Опровергать мог только муж (истец), то есть представительство не допускалось.

2. Единственным доказательством для опровержения презумпции законности являлось доказательство разлуки с женой в течение того времени, к которому можно было отнести зачатие ребенка.

3. В случае, когда младенец был записан в метрической книге законнорожденным и под этой записью (или в особом акте) имелась подпись мужа или его представителя, никакой неясности о законности рождения ребенка со стороны мужа не допускалось.

4. Спор о законности рождения мог быть начат только в течение года со дня рождения ребенка и в течение двух лет в случае нахождения мужа за границей.

Если жена скрывала рождение ребенка или проживала отдельно от мужа или муж был в безвестном отсутствии либо душевно болен, то начало срока считалось с того дня, когда муж узнавал о рождении ребенка. Продолжать начатое мужем дело о признании ребенка незаконнорожденным имели право его наследники по закону. Самостоятельное право на предъявление иска они имели в течение трех месяцев со дня рождения ребенка в случае смерти мужа до рождения ребенка и со дня смерти мужа, если после рождения ребенка последний не объявлял, что считает ребенка законным [5]. Следует отметить, что никакие сроки для оспаривания презумпции законного материнства, т.е. происхождения ребенка от супруги мужа, установлены не были.

Что касается внебрачных детей, то их статус определялся как статус детей, которых нельзя было признать ни законными, ни узаконенными, ни усыновленными. Это дети, рожденные не только незамужней, но и замужней женщиной позднее 306 дня после прекращения или расторжения брака, а также дети, законность рождения которых была оспорена.

Закон прямо признавал родительскую власть матери над внебрачными детьми в силу факта их рождения от нее. Факт рождения подтверждался метрической записью, однако если имя матери в записи не упоминалось, то доказательством служило ее признание ребенка своим в каком-либо письменном удостоверении. «Родительские права на незаконнорожденных детей принадлежат только матери, но никак не отцу их.» [6] Регистрационная связь ребенка с матерью не означала его связи с ее родом: в родовом имуществе матери наследование внебрачного ребенка исключалось. Сенат придерживался теории огласки и признавал внебрачных детей законными тогда, когда они признавались таковыми фактически или в актах состояния. В случаях признания брака недействительным дети от них сохраняли права законных детей.

Высочайше утвержденным мнением Государственного Совета о порядке усыновления питомцев Воспитательных домов [7] устанавливалось, что усыновление предоставлялось как русским подданным, так и иностранцам христианской веры. Усыновление производилось с согласия начальства Воспитательного дома. Дети, принесенные с метрическими выписками о рождении, могли быть усыновлены не ранее достижения ими трехлетнего возраста, а принесенные без метрической выписки; по истечении шести недель со дня поступления их в Воспитательный дом. По достижении питомцами четырнадцатилетнего возраста для усыновления требовалось их согласие. Усыновляющему, в случае согласия начальства Воспитательного дома, выдавалось свидетельство, действительное в течение шести месяцев со дня выдачи для реализации усыновления.

Денежные пособия, установленные при увольнении питомцев из ведомства Воспитательного дома, назначались при усыновлении только увечным питомцам с разрешения почетного опекуна, управляющего Воспитательным домом. Усыновляемые исключались из ведомства Воспитательного дома.

Усыновление как чужих, так и своих внебрачных детей производилось припиской усыновленного к семейству усыновителя, если усыновитель был крестьянин или мещанин, и окружным судом, если усыновитель принадлежал к высшим сословиям.

Отсутствие дееспособности усыновляющих исключало возможность усыновления. В качестве типичной иллюстрации отказа в усыновлении по причине отсутствия дееспособности усыновляющего может служить Дело правления императорского Московского воспитательного дома [8]. Фридрих Гетте подал прошение в правление императорского Воспитательного дома об отдаче ему в усыновление одного из его питомцев. Ф. Гетте не имел своих детей и, вследствие своего болезненного состояния, хотел посвятить свою жизнь воспитанию ребенка, мальчика, которого хотел сначала взять на воспитание, а затем усыновить и приписать его к своему семейству. Однако правление Воспитательного дома в просьбе Ф. Гетте отказало, так как усыновляющий, как следовало из дознания, произведенного чиновником особых поручений, оказался разбитым параличом, в идиотическом состоянии, не способным объяснить, к какому вероисповеданию принадлежит, ничем не занимающимся, живущим на средства своей бывшей жены, зарабатывающей до восьми рублей в месяц.

Не имели права усыновлять также христиане нехристиан, и наоборот, так называемые раскольники православных, обреченные на безбрачие по своему сану.

Дееспособность для усыновления устанавливалась с достижением 30 лет (исключение делалось в пользу усыновителя; родителя внебрачного ребенка) и могла быть ограничена в следующих случаях:

1. При усыновлении священнослужителями и церковными причетниками было необходимо разрешение епархиального архиерея [9].

2. При наличии законных или узаконенных детей не допускалось усыновление чужих детей.

3. Указом Сената евреи вне мест постоянной оседлости могли усыновлять на основании общих законов тех своих единоверцев, которые имели право проживать в империи.

4. Усыновление одним супругом возможно было только с согласия другого, а усыновление отцом своего внебрачного ребенка; с согласия матери ребенка.

5. Усыновление казаками не казаков требовало зачисления усыновляемых в войско, а усыновление нижними воинскими чинами; разрешения начальства.

Кроме того, закон требовал, чтобы усыновляемый был моложе усыновителя на 18 лет (исключение делалось для усыновления своего внебрачного ребенка) и наличествовало согласие родителей усыновляемого или его опекунов и попечителей, а также его самого, если он достиг 14 лет и не прерывал связи со своим родом и не вступал в род усыновителя (право наследования распространялось только на благоприобретенное имущество усыновителя).

Узаконение отличалось от усыновления как по условиям и способу узаконения, так и по последствиям. Условия узаконения были такими: [10]

1. Нельзя было узаконить чужих детей. Узаконить можно только своих внебрачных детей, даже несмотря на их происхождение от прелюбодеяния. Согласия детей на узаконение не требовалось, существование других законных и узаконенных детей во внимание не принималось.

2. Нехристиане не обладали правом узаконивать.

Способом узаконения являлся последующий брак родителей, на основании которого суд определял узаконение детей. Узаконение, однако, было возможно и с Высочайшего указа.

В отличие от усыновленных, узаконенные дети вступали во все права законных детей. Однако законными они считались не со дня своего рождения, а со дня вступления их родителей в брак, так что они не имели права наследовать имущество, открывшееся до брака родителей, по боковым линиям. Право на узаконение считалось материальным правом внебрачных детей, родители которых вступили в брак, а потому предъявить ходатайство об узаконении могли как опекуны, так и сами дети, достигшие совершеннолетия (после смерти родителей, вступивших в брак, возбуждение ходатайства об узаконении переходило к детям).

Родительская власть прекращалась в случаях смерти родителей и лишения детей всех прав состояния, если они не следовали за родителями в ссылку.

Таким образом, родители не могли быть лишены власти за злоупотребление ею [11] и не вправе были от нее отречься [12].

Ограничение родительской власти имело место в случае поступления детей в общественные училища или определения на службу, а также замужества дочерей.

Назначение опеки не могло лишить матери права жить совместно со своими детьми. Личная власть родителя при назначении опеки сохранялась, а при усыновлении власть естественного родителя не прекращалась, а лишь ограничивалась. Обязанность отца содержать внебрачного ребенка была субсидиарной (сначала во внимание принимались средства матери), временной (могла прекратиться до достижения ребенком совершеннолетия, если ребенок был в состоянии содержать себя сам) и ограниченной.

Содержание могло быть уменьшено вследствие изменившихся условий и не переходило на наследников. За прошедшее время содержание не могло быть возмещено более чем за год до предъявления иска о содержании. Иск к отцу о возвращении выданного третьим лицом содержания ребенку был невозможен. Мать ребенка имела право на необходимые расходы, связанные с родами и на содержание до выздоровления, ей полагалось содержание и в том случае, если уход за ребенком препятствовал поиску средств к существованию. Право на содержание в период беременности Сенат отвергал и не ратифицировал соответствующий проект закона.

Что касалось прав состояния, фамилии и отчества внебрачного ребенка, то следует помнить, что закон признавал связь внебрачных детей только в отношении к их матери, а не к отцу. Однако внебрачный ребенок не получал прав состояния матери. Законное его отчество; имя восприемника [13]. В случае усыновления внебрачного ребенка суд мог утвердить за усыновленным отчество его усыновителя, однако не всегда усыновленный имел фамилию и права состояния усыновителя: на получение фамилии потомственных дворян и дворянства требовалось Высочайшее разрешение [14].

Представляет интерес распределение родительской власти в отношении разных категорий детей: законных, внебрачных и детей от недействительных браков.

Как уже отмечалось, в основу отношения родителей к законным детям в российском законодательстве второй половины ХIХ века был положен принцип властвования [15]. О распределении родительской власти в отношении законных детей при совместной жизни родителей законы прямо не говорили. Сенат отдавал предпочтение отцу, хотя признавал, что в особых случаях (когда это было в интересах детей) воспитание могло быть передано матери по постановлению суда. Что касается распределения власти родителей в отношении детей от недействительных браков и внебрачных, то здесь следует отметить наличие более прогрессивных тенденций. Провозглашенный принцип блага детей был поставлен на первый план, а потому особую роль играли опекунские установления, осуществлялся надзор за родительской властью, которая распределялась по соглашению. При отсутствии соглашения дети от недействительных браков, как и законные дети, при раздельном проживании родителей оставлялись у невиновного супруга, хотя опекунское установление для блага детей было праве поступить иначе [16]. В отношении внебрачных детей преимущество принадлежало матери. В случае разногласия родителей в вопросах воспитания и содержания детей решение принадлежало опекунским установлениям.

Родители управляли имуществом несовершеннолетних детей на основе опекунского права и должны были быть утверждены в опекунском звании (хотя, заметим, Сенат до назначения опеки предоставлял родителям право совершать именем детей безотлагательные действия), а имуществом неотделенных детей родители управляли только с их согласия и полномочия. Речь, естественно, шла об имуществе, приобретенном или полученном детьми в частную собственность. В подтверждение этого можно сослаться на одно из решений Коммерческого суда: «Договор отца с другим лицом о товариществе не обязателен для сына, хотя бы в нем и было установлено, что со стороны отца в общее товарищеское дело поступает имущество, принадлежащее сыну и что во всех распоряжениях по делам товарищества отца заменяет сын, которому он и выдает для сего доверенность» [17]. Если имущество не составляло частной собственности неотделенных детей, можно было говорить о родительской власти в имущественных отношениях. «Имущество, хотя и приобретенное всеми членами семьи, при жизни главы и старших членов ее состоит в неограниченном распоряжении сих последних. При жизни родителей право пользования детей имуществом семьи основано не на имущественном, а на семейном праве.» [18]

В противном случае институт отделения детей (отделение части из родительского имения, выдел зависел от воли родителей, и его нельзя было требовать, например, дочь не имела права требовать приданое) терял всякое значение в смысле установления различия между отделенными и неотделенными детьми.


Л. ТУМАНОВА, кандидат юридических наук



[1] Полный Свод законов. Т. Х. 1900. Ч. 1. Ст. 194.

[2] Полный Свод законов. Т. Х. 1900. Ч. 1. Ст. 132. П. 3.

[3] Полный Свод Законов. Т. Х. 1900. Ч. 1. Ст. 131.

[4] Журнал «Московский юридический вестник». 1861. Июль. С. 89.

[5] Однако в случае отдельного проживания мужа и матери трехмесячный срок мог исчисляться с того дня, когда наследники узнавали о рождении ребенка, или после смерти мужа, последовавшей после прекращения совместного его проживания с матерью ребенка.

[6] Решение Московского Суд. П.//Судебный вестник. 1870. № 312.

[7] ЦИАМ. Ф. 108. Оп.175. Д. 94.

[8] ЦИАМ. Ф. 108. Оп. 3. Ед. хран. 140.

[9] Голубинский Е.Е. История русской церкви. М., 1901; 1904. Т. 1; 2.

[10] Дювернуа И.П. Курс лекций по гражданскому праву. СПб., 1889.

[11] Это общее правило, однако, смягчалось законами относительно внебрачных детей и детей от недействительных браков. Только в проектах законов после 1914 года родители лишались власти в сучае злоупотребления ею.

[12] Отречение, возможно, было только в Черниговской и Полтавской губерниях.

[14] Оршанский Л.Г. Исследование по русскому праву, обычному и брачному. СПб., 1879. С. 455.

[15] Беляев И.Д. Лекции по истории русского законодательства. СПб., 1889.

[16] Относительно законных детей при раздельном проживании родителей роль опекунского установления по закону 12-го марта 1914 г. играл суд; суду в отношении законных детей, что небезынтересно, было предоставлено право в интересах детей запрещать супругу свидание с детьми, оставленными у другого супруга.

[17] Решение СПб. Коммерческого суда//Судебный вестник. 1868. № 124.

Коммерческий суд; специализированный суд структуры окружного, волостного, уездного судопроизводства, занимавшийся в основном делами имущественного или спорно-коммерческого характера.

[18] Решение Тульского окружного суда//Судебный вестник. 1867. № 89.







Интересное:


О правовых аспектах понятия банковского надзора
Акты толкования Верховного Суда РФ и судов общей юрисдикции
К вопросу о названии отрасли экологическое право
Исторический опыт первого советского десятилетия: формирование базовых уголовно-правовых и уголовно-процессуальных представлений и роль художественной литературы в этом процессе
Понятие, признаки и виды актов официального толкования
Вернуться к списку публикаций