2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяРазное по праву — Идеология правового экстремизма как отражение кризиса государственности



Идеология правового экстремизма как отражение кризиса государственности


Выделим в предельно обобщенной форме черты современного кризиса в России. Очевидно, это экономический спад, недееспособность политической власти, недовольство широких общественных слоев ухудшением качества жизни, политической и экономической нестабильностью в целом, что и выражается в разных формах социального протеста.

Эти признаки были присущи политическим кризисам в России конца XIX- начала XX веков, а также периода постсоциалистических реформ конца 80-х- начала 90-х годов текущего столетия. Для обоих периодов характерно интенсивное образование различных общественных формирований, в программных целях и задачах которых находили отражение интересы различных социальных слоев, групп и классов, их воззрения на пути и методы преодоления кризиса. Естественно, что они во многом различались. Вместе с тем хотелось бы обратить внимание на то, что их идеологические установки закономерно порождаются кризисными явлениями в сфере государственности. Сведенные вместе, они образуют в какой-то степени цельную идеологию, которую можно назвать идеологией экстремизма. Слово экстремизм происходит от латинского «extremus» и означает «приверженность к крайним взглядам, мерам». Эти крайние взгляды и меры почти всегда и везде одинаковы. Возможен экстремизм консервативного толка и, соответственно, радикального. В данной статье мы рассмотрим идеологические постулаты консервативно-охранительного экстремизма.

В начале века указанную идеологию олицетворяли политические организации «черной сотни». Среди их значительного числа можно выделить наиболее крупные: «Союз русского народа», «Русское собрание», «Союз русских людей», «Русский народный союз» имени Михаила Архангела. В России конца 80-х - начала 90-х годов ХХ столетия соответствующие взгляды, по нашему мнению, присущи национально-патриотическому фронту «Память», союзу за национально-пропорциональное представительство «Память», патриотическому союзу «Россия», позднее - «Русскому национальному собору», «Русскому национальному единству» и другим организациям национально-патриотического толка.

Одним из характерных признаков политической концепции правых экстремистов мы бы назвали формирование образа врага. Этот образ имеет внутреннюю и внешнюю стороны. Первая выражается в отрицании полезности для России ценностей западной цивилизации. Так, черносотенцы утверждали, что все зло приходит с Запада, - источника бездуховности, разобщенности, крайнего индивидуализма и бюрократии в государственном управлении - тех вещей, которыми он заплатил за техническую развитость. Здесь просматривается негативное отношение к парламентаризму, который в противовес самодержавной власти считается бесполезным бюрократическим институтом: «Они (либералы. - Авт.) намеренно скрывают от Русского народа, что парламентаризм сам по себе устранить язву бюрократизма не может, чему служат примером, с одной стороны, парламентарные Франция и Северная Америка, прославившиеся на весь свет своим дурным чиновничеством, и даже Англия с проворовавшейся бюрократией... а с другой - Германия, в которой чиновники стояли на более высокой степени деловитости и честности до введения парламентаризма, нежели в настоящее время» [1].

Аналогичную неприязнь по отношению к Западу, к проникновению и влиянию на Россию его культуры можно наблюдать у консерваторов и в эпоху постсоветских реформ. Само наименование «национально-патриотического» движения говорит о том, что возрождение страны подразумевается исключительно внутри нации, за счет мобилизации собственных сил и ресурсов: «Мы убеждены, что духовное оздоровление нашего Народа может последовать только изнутри на основе принципа: общее благо выше личной выгоды» [2]. При упоминании в документах о развитых западных государствах слово «развитые» неизменно берется в кавычки, эти страны считаются заинтересованными в превращении России в сырьевой придаток, экономическом ее порабощении. Не исключается и возможность военной агрессии, что делает необходимой задачу мобилизации оборонных сил перед лицом врага: «Принятые скоропалительные решения по свертыванию ряда оборонных программ, конверсии экономики ослабляют обороноспособность государства, и это в условиях, когда усиливаются притязания ряда сопредельных государств бывшего СССР даже на урезанную территорию России... Идущие же процессы сокращения вооружений в России сродни полной капитуляции перед странами НАТО и другими державами» [3].

Внутренняя сторона «вражеского» образа выражается в подходе к национальному вопросу. Идеологи «черной сотни» вели речь о бедственном положении россиян- коренных жителей страны, теснимых инородцами и иноверцами. В программных документах черносотенных организаций провозглашалось, что русская народность есть «господствующая и первенствующая» [4], отношение к другим нациям и народностям определялось сообразно со «степенью готовности отдельной народности служить России и русскому народу в достижении общегосударственных задач» [5]. Этот подход полностью воспринят в конце ХХ века национально-патриотическими экстремистскими союзами. Крайние националисты считают дружественными народами русских, украинцев и белорусов, но и то, исходя из их «тождественности», не признают самостоятельности, разницу в языках трактуют как различие простонародных жаргонов. В программе «Русского национального единства» мы читаем: «Возрождение России возможно лишь посредством решения проблем ее национального большинства, которое представляют русские, составляющие 85 процентов населения России. Под русскими понимаются представители триединого русского народа: русские, украинцы и белорусы» [6]. Неизменной точкой зрения является то, что народы, бывшие ранее в составе СССР и претендующие теперь на политическую независимость, являются внутренними врагами, которые долгое время буквально паразитировали, создавая свою промышленность и развивая культуру за счет сил и средств русского народа, черной неблагодарностью отплатив за это в трудное для страны время.

Национал-шовинизмом, идеей превосходства и исключительности русской нации пропитаны программные документы экстремистских политических организаций. Нескончаемый патетизм и даже мистифицированность изложенных в них тезисов призваны, видимо, захватить воображение простого человека величием идеи национального очищения и возрождения: «Добро возобладает над вселенским злом. Русичи освободятся от пут темных сил, ярма рабства, унижений и нищеты. Россия перестанет кормить, обогревать и ублажать полмиллиарда неизвестных ей дармоедов, не допустит новой великой смуты между народами. Грядет русская правда. Изначальное слово истины отринет сатанинскую фальшь» [7].

Своего пика создание «враждебного идола» достигает в антисемитизме, который безусловно можно считать стержнем экстремистской идеологии, пронизывающим все ее программные постулаты. Так, черносотенцы не только поддерживали все законодательные ограничения против евреев, но и предлагали ввести дополнительные. Считалось необходимым запретить заниматься евреям почти всеми видами гражданской деятельности, законодательно признать их иностранцами и при этом лишить всех прав и привилегий, которые даровались всем иным иностранцам. В качестве оснований для такого геноцида указывалось на то, что евреи якобы в течение многих лет «вполне высказали непримиримую ненависть к России и ко всему русскому, свое невероятное человеконенавистничество, свою полную отчужденность от других народностей и свои особые иудейские воззрения, которые под ближним разумеют одного только еврея, а в отношении христиан допускают всякие беззакония и насилия, до убийства включительно» [8].

Поистине вечноживущей является пропагандируемая экстремистами идея международного еврейско-масонского заговора с целью захвата власти над всем миром, которая широко эксплуатируется современными правоориентированными организациями. Не можем в данном контексте пройти мимо Либерально-демократической партии России. Хотя данную политическую организацию нельзя однозначно причислять к крайне правому крылу, в ее программных документах, а в большей мере в брошюрах лидера В. Жириновского, присутствуют, без сомнения, идеи экстремизма. В частности, его «работу» «Последний удар по России» можно назвать своеобразным учебным пособием по антисемитизму. С опорой на определенную литературу и специально подобранные факты в ней последовательно проводится утверждение, что «мондиализм, в котором господствует определенная «оккультная» верхушка мировых банкиров-евреев, с помощью сионизма и масонства (их основной движущей силой являются евреи-сионисты) стремится «оседлать» общественный процесс создания глобального общества и использовать его для построения Нового Мирового Порядка с разрушающей все страны и национально-традиционные культуры тоталитарной диктатурой» [9]. С неменьшим запалом Жириновский «критикует» и нового «врага России» в лице мусульманских народов Кавказа.

В числе основных составляющих идеологии правого экстремизма можно выделить негативное отношение к демократии, стремление к усилению тоталитарного начала в государстве и обществе. Крайне правые отрицают ценность индивидуальной свободы для русского народа, который якобы всегда тяготел к целостности, общинности; уверены в бесполезности выборных учреждений. Демократия пришла в Россию с Запада, а потому является злом, как и все иные идеи западной цивилизации. В воззвании «Памяти» отношение к демократии определялось емким тезисом: «Подемократничали и хватит!» [10]. В своей интерптретации демократических достижений западного мира идеологи правых доходят до откровенного цинизма: «Свобода, равенство, братство» без границ - эта великая триада вновь засветилась над Европой. К концу ХХ века все, конечно, успели основательно подзабыть, что эти слова писались в истории только кровавыми буквами, а похмелье от опьянения ими лечилось исключительно гильотиной» [11]. Подобного рода высказывания, содержащиеся в правой прессе, определяют истинное отношение экстремистских организаций к демократическим институтам, тогда как их программные документы в наше время уже нередко содержат тезисы о выборности власти, разделении властей, правовом государстве [12].

Тесно связан с предшествующей чертой экстремизма такой его признак, как опора на насилие как средство разрешения общественных проблем. Одним из проявлений деятельности «черной сотни» являлись погромы на национальной и социальной почве, а также террористические акты. В черносотенной среде выделялись формирования, занимавшиеся в основном террором. В 1906-1907 годах боевые дружины существовали в Москве, Киеве, Астрахани и ряде других российских городов. И хотя в наше время откровенно воинственная тенденция в рядах правых заметно уступила место идеологической работе, не следует предаваться иллюзиям. По-прежнему существуют бригады «патриотов», которые по первому приказу могли бы начать претворять в жизнь чистоту русской идеи. Сам за себя, например, говорит снимок, помещенный в газете «Русский порядок», - запечатленные на нем члены военно-патриотического клуба РНЕ «Русские витязи» тренируются в стрельбе из боевого оружия [13]. С позиции силы правые предполагают решать не только внутриполитические задачи, но и действовать на международной арене, определяя "мировую политику" сообразно с неизменным статусом России как великой мировой державы. Интересно, что развитые западные страны они упрекают в попытках навязывания своей воли мировому сообществу, но для России такой образец поведения считается вполне приемлемым.

Еще одним свойством крайне правой идеологии мы бы назвали консервативность, тяготение к архаизму и традиционности в общественных и государственных устоях. Причем речь не идет о сохранности государственного строя докризисного периода, здесь могут быть варианты, но идеалы общественного устройства неизменно усматриваются в прошлом. Так, черносотенцы исходили из известной формулы «православие, самодержавие, народность». В противовес демократическим институтам выдвигался принцип абсолютной единоличной власти, которая считалась наиболее приспособленной к российским условиям. Следует отметить, что «идеологи черной сотни понимали под самодержавием диктаторскую власть, а не дворянскую монархию» [14], имевшую место в России в преддверии кризиса. Существовавшие порядки подвергались критике и не служили образцом государственности для правых; они полагали, что «русские государи, начиная с Петра 1, хотя и продолжали именовать себя самодержавными, но это самодержавие было уже не православно-русским, а весьма близким к западноевропейскому абсолютизму, основанному не на православно-церковном и земско-государственном единении и общении царя с народом, а на праве сильного» [15]. Хотя конкретное содержание подобных установок и существо необходимого обновления идеи «единения царя и народа» оставались не совсем понятными, ясно видно, что политические идеалы усматривались в эпохе средневековья.

Это не столь уж удивительно, так как тогда несравненно более сильную власть и влияние имела церковь. Между тем православие, вера, церковь - это, с точки зрения консерваторов, традиционные и неотъемлемые составляющие русской жизни и быта. С особым рвением за идею восстановления и всемерной культивации этих институтов ухватились в постсоветское время экстремисты нового поколения, всячески понося в свойственной им манере эпоху советской власти и ее деятелей, когда рушилась вера и разрушались храмы. Так, в манифесте «Памяти» содержались требования к властям о возрождении религиозной жизни в стране, опубликовании имен разрушителей храмов и суда над ними, отделении атеизма от государства, введении в школьную программу предметов по изучению Закона Божия и пр. [16]. В программе «Русского национального собора», как в свое время в документах черносотенцев, указывалось, что «для достижения национального единства и согласия необходимо вернуться к национальной традиции соборной государственности» [17]. Государственное устройство России отдавалось на усмотрение Земскому Собору, который должны были формировать граждане страны на сословно-профессиональной территориальной основе. Аналогичный орган существовал в средневековой России периода сословно-представительной монархии.

Итак, тоталитарная властная традиция в государстве, соединение светской и церковной власти, общинность, преимущественно сельскохозяйственное производство - все это идеалы достаточно далекого прошлого, за восстановление и развитие которых, однако, выступали и продолжают еще выступать ультра-патриотические радикалы.

Политическая традиция России, некогда одной из мировых империй, все еще питается имперской идеологией, выражающейся не только в тяготении к авторитарным методам внутри страны, но и в сохранении в любых условиях позиции «великой державы» в международных отношениях, в превознесении величия и могущества русской нации, в своеобразном покровительственном, «отеческом» отношении к другим нациям и народностям. В укоренившемся в сознании общества, включая сознание политических деятелей, соответствующем типе мышления необходимо искать корни русской веры в бесконечные возможности тотальной власти, а также истоки преемственности во взглядах правых партий русского «патриотизма» и национал-шовинизма. Все это определяет общегосударственный масштаб и свойства некоторых экстремистских идей, например, антисемитских воззрений. Сегодня антисемитизм по-прежнему остается той лакмусовой бумажкой, по которой можно судить о степени распространенности «национально-государственнического» мышления. Подтверждением тому служат недавние события, связанные с высказываниями депутатов Государственной Думы России генерала А. Макашова и В. Илюхина. Наиболее показательным является тот факт, что коммунист Макашов заклеймил евреев как врагов русского отечества и с ним в этом фактически выразили солидарность его собратья по партии. Соответствующие настроения оказались не чужды большинству депутатов Государственной Думы, которая после более чем часовой дискуссии так и не приняла постановление «О недопустимости действий и высказываний, осложняющих межнациональные отношения в Российской Федерации». Это постановление должно было выразить несогласие высшего законодательного органа страны с оголтелым национализмом отдельных депутатов. Но даже на такое «беззубое» (как выразился один из депутатов) размежевание с античеловеческой идеологией российский парламент пойти не смог.

В настоящее время спектр востребования крайних взглядов в России еще достаточно широк. Они могут быть использованы определенными политическими силами и группировками для приобретения большей популярности и, таким образом, для расширения своего электората в период выборов. Мы можем это наблюдать, например, в деятельности ЛДПР, о которой уже говорилось выше. По действиям этой партии видно, что она не гнушается любых способов для приобретения своих сторонников. Лидеры, мнящие себя спасителями нации и новыми мессиями, могут концентрировать вокруг себя радикально настроенные социальные группы и быть источниками распространения соответствующих убеждений. Таким путем компоненты правой идеологии уже не стихийно возникают в народном сознании, но навязываются со стороны. Людей заставляют верить в то, что страну окружают враги, что необходима мобилизация нации, укрепление силы и мощи государства, власть диктатуры.

Таким образом, в эпоху кризиса государственности в России, различного рода потрясений и перемен, расшатывающих привычные устои жизни общества, политические идеи и лозунги экстремистского характера закономерны. И все же в конце ХХ века их популярность и влияние на государственную власть оказались значительно слабее, чем в начале столетия. Сегодняшним экстремистам уже не удается провести своих людей в высшие органы государственной власти страны, в то время как Государственная Дума в царской России имела немало депутатов от черносотенных организаций. Данная тенденция, надо полагать, обусловлена развитием демократических учреждений, повышением уровня политического сознания населения России. Смеем надеяться, что большинство здравомыслящих людей в России сегодня понимает, что как бы ни были привлекательны и многообещающи лозунги национал-патриотов, их обратная сторона - это всегда насилие, диктатура, преследования людей, новые жертвы и разрушения.



[1] Программа русской монархической партии // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С. 431- 432.

[2] Манифест национально-патриотического фронта «Память» // Россия сегодня. Политический портрет в документах. 1985-1991: Сборник. М., 1991. С. 294.

[3] Программа действий «Русского национального собора» по спасению России // Многопартийность в России: блоки и коалиции»: Сборник. М., 1992. С. 102.

[4] Основоположения Союза русского народа // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С. 442.

[5] Программа «Русского собрания» // Там же. С. 422.

[6] Программа всероссийского общественного патриотического движения «Русское национальное единство» // Русский порядок. 1997. № 3(44). С. 1.

[7] Программа действий «Русского национального собора» по спасению России // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С.73

[8] Платформа Союза русского народа по выборам во II Государственную Думу (1906 г.) // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С. 449.

[9] В. Жириновский. Последний удар по России. М., 1996. С. 7.

[10] Воззвание патриотического объединения «Память» к русскому народу, к патриотам всех стран и наций // Россия сегодня. Политический портрет в документах. 1985-1991: Сборник. М., 1991. С. 295.

[11] Игумен Тихон (Шевкунов). Шенгенская зона // Русский порядок. 1998. № 1(46) С. 7.

[12] См.: например, Программа всероссийского общественного патриотического движения «Русское национальное единство» // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С. 1.

[13] См.: Русский порядок. 1997. № 3(44). С. 1.

[14] История политических партий России / Под ред. А. И. Зевелева. М., 1994. С. 70 .

[15] Основоположения Союза русского народа // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С. 441.

[16] См.: Манифест национально-патриотического фронта «Память» // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С. 292-293.

[17] Программа действий Русского национального собора по спасению России // Программы политических партий России. Конец XIX-ХХ вв.: Сборник. М., 1995. С. 79.







Интересное:


Интернет и право - проблема юрисдикции
Основания классификации актов судебного толкования правовых норм
Функции актов судебного толкования и пути повышения эффективности этих актов
К вопросу о территориальной организации системы юстиции в Российской Федерации
Запрет дискриминации в трудовых отношениях
Вернуться к списку публикаций