2012-09-25 11:36:02
ГлавнаяРазное по праву — Место и роль понятий «внутригосударственная правовая система» и «международная правовая система» в категориальном аппарате общей теории государства и права



Место и роль понятий «внутригосударственная правовая система» и «международная правовая система» в категориальном аппарате общей теории государства и права


Между тем в международно-правовой литературе этого периода времени можно было встретить и другую точку зрения. Ю.А. Баскин и Д.И. Фельдман отмечали, что международное и внутригосударственное право действительно имеют «разные задачи, цели и возможности. Но их осуществление настолько взаимосвязано, что право международное и право внутригосударственное не могут, не способны существовать друг без друга. Они противоречивы, но это диалектическое противоречие, основанное на внутреннем единстве противоположных сторон, на их взаимных переходах. Это в известном смысле единство интернационального и национального, общего и особенного, не могущих существовать друг без друга и взаимообогащающих друг друга».

Таким образом, утверждение об отсутствии в советской международно-правовой литературе внимания к проблеме взаимодействия международного права с окружающей его средой представляется не совсем справедливым. В отечественной доктрине международного права того периода существовал целый ряд исследований, в рамках которых предпринимались попытки определить основные параметры универсальной социальной системы, включающей не только международное право как специфическую совокупность юридических норм, но и его субъекты, возникающие между ними правоотношения, формы и способы осуществления международно-правовых норм и даже международное правосознание. Так, Н.А. Ушаков считал, что «международная правовая система состоит из следующих элементов: международное право, международная юридическая практика и международно-правовая идеология, находящая свое выражение в международном правосознании».

Несомненным достоинством концепций «системы международно-правового регулирования», «международной межгосударственной системы», равно как и других подобных теорий, было стремление взглянуть на международное право не как на застывшую систему юридических предписаний, а на конструкцию, эволюционирующую в процессе динамики ее взаимодействия с окружающей средой и оказывающую на нее определенное регулирующее воздействие. В этом смысле, на наш взгляд, по своему целевому предназначению указанные концепции были очень близки к теориям, определяющим понятие и содержание категории «национальная правовая система».

В последнем десятилетии XX века интерес отечественной доктрины к проблеме реализации норм международного права в нашей стране значительно вырос. Достаточно сказать, что только осмыслению содержания ч.4 ст.15 Конституции РФ, определяющей статус общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ в качестве составной части правовой системы России, был посвящен не один десяток исследований. Однако, к сожалению, авторы, как правило, не ставили перед собой цели определить, что же составляет существо понятия и содержания самого термина «правовая система России», равно как и категории «международная правовая система».

Но были и исключения. В.А. Каланда в своей работе, посвященной конституционно-правовому анализу проблемы действия норм международного права в правовой системе России, фактически поставил знак равенства между понятиями «система права» и «правовая система». Он поддержал получившую распространение среди определенной группы теоретиков права точку зрения о том, что под национальной правовой системой следует понимать «определяемую экономическим и социальным строем структуру права, выражающую внутреннюю согласованность и единство юридических норм данного государства и одновременно их распределение на соответствующие отрасли».

Несколько позже с тезисом, по существу, идентифицирующим понятия «правовая система государства» и «право государства», выступил и Е.Т. Усенко, подчеркнув, что «правовая система» - это научное понятие, нормативно не урегулированное и поэтому едва ли уместное в Конституции». По его мнению, в Основном законе достаточно было указать, что нормы международного права «являются частью права Российской Федерации». «Технический» характер термина «правовая система», закрепленного в ч.4 ст.5 Конституции РФ, отмечал также И.И. Лукашук. «Термин «правовая система», - писал он, - использован для того, чтобы избежать приравнивания всех международных норм к законодательству. В отличие от законодательства в правовой системе страны международные нормы могут занимать различное положение».

Г.В. Игнатенко, напротив, считал, что «формулировка Конституции исходит из широкой трактовки правовой системы, не ограничивая ее совокупностью юридических норм, т.е. правом, если иметь в виду сложившуюся терминологию. Не случайно использовавшаяся в нескольких проектах Конституции формула, согласно которой принципы и нормы международного права, международные договоры рассматривались как «часть права» Российской Федерации, была заменена при обработке окончательного текста».

Такого же мнения придерживался А.Н. Талалаев: правовая система - «это сложный, спаянный жесткими экономическими связями, отличающийся многоуровневым характером и иерархическими зависимостями комплекс. Введение в национальную правовую систему новых правовых феноменов, каким является для нее международное право, неизбежно, поэтому должно быть связано с новым этапом ее развития, с правовым процессом, который охватывает не только собственно национальное (внутригосударственное) право, но и все элементы правовой системы, включая применение права, правосудие и правовое сознание».

Б.Л. Зимненко считал, что правовую систему нельзя путать с системой национального законодательства, особо подчеркивая, что «международно-правовые нормы, включая договорные нормы, являются элементом именно правовой системы России, а не системы национального законодательства. Отсюда вытекает очень важный практический вывод, заключающийся в том, что включение норм международного права в правовую систему России не означает того обстоятельства, что международно-правовые нормы становятся внутригосударственными нормами».

Правовая система - широкое понятие, «включающее в себя множество элементов. Причем система права - лишь один из них. Другими элементами правовой системы являются правосознание, акты применения права, правоосуществление в целом», - такова точка зрения Т.Н. Нешатаевой. При этом она указывала, что «широкое понимание правовой системы, не сводящее ее к юридическим нормам, вполне оправдано в силу того, что оно позволяет избежать узкого, нормативистского подхода, при исследовании правовых явлений, увидеть связь права с социальными структурами общества, понять механизм их взаимодействия и взаимовлияния». По ее мнению, «согласие с многоуровневой трактовкой права как социально-юридического феномена, обладающего генетически присущей ему структурой (частное - публичное), неизбежно приводит к выводу о том, что возможно существование такого комплекса, как международное право в широком смысле, включающее международное частное право, международное публичное право и право международных организаций». Именно этот нормативный комплекс она определяла как общую международную правовую систему, а три составляющие его международно-правовые системы - нормативные компоненты структуры более высокого порядка - глобальной международной системы человеческой цивилизации, концепция которой была разработана Г.И. Тункиным.

Примерно такого же взгляда на механизм взаимодействия глобальной международной системы с ее нормативной подсистемой придерживались Г.К. Дмитриева и И.И. Лукашук. Правда, в их работах речь шла о понятии «международной нормативной системы», которая «объединяет все виды международных норм: определяет как формальные структуры взаимодействия государств, так и его содержание». Основными ее подсистемами «являются международное право, политические нормы, мораль. Однако этим далеко не исчерпывается все многообразие международных норм. Существуют нормы обыкновения или практики, вежливости, традиции, организационные и технические нормы, стандарты, религиозные нормы, внутреннее право международных организаций и др.».

Таким образом, Т.Н. Нешатаева, Г.К. Дмитриева и И.И. Лукашук, как, впрочем, и большинство других отечественных юристов, представляли международную правовую (нормативную) систему в качестве совокупности правовых (или правовых и других нормативных) предписаний, функционирующих в рамках более общей структуры - глобальной международной (межгосударственной) системы. То есть они ограничивали ее содержание только нормативными (юридическими) компонентами, хотя многие из них понятие и содержание внутригосударственной правовой системы определяли значительно шире.

В этом смысле более последовательной выглядит позиция С.В. Черниченко. Понятие и национальной, и международной правовой системы, по его мнению, должно охватывать как само право, так и его осуществление. При этом он категорически против включения в понятие правовой системы, даже в широком смысле, каких-либо форм правосознания, правовой идеологии, а также правосознания, выступающего в роли «заменителя» правовых норм.

Наиболее последовательным сторонником поиска точек соприкосновения между понятиями международной и национальной правовых систем выступал С.Ю. Марочкин: «Вряд ли «узкое» понимание международно-правовой системы как системы норм или суживание ее до рамок собственно права адекватно отражает ее действительное содержание, так же как оно вряд ли поможет адекватной оценке места и роли норм международного права в правовой системе РФ: Само право, его система - основополагающее начало правовой системы, но именно начало. Правовая система гораздо шире, она охватывает все правовые стороны жизни. Такой подход к правовой системе, выработанный в общей теории - характеристика ее как «всего правового» - в принципе, пригоден к международно-правовой системе».

Интенсификация глобализационных процессов, происходящих в современном мире, не могла не оказать влияния на дальнейшее развитие учения о правовой системе в рамках как общей теории права, так и международно-правовой доктрины. Поэтому отличительной чертой многих разработок отечественных ученых последних лет является более продуманное и взвешенное отношение к понятию и содержанию терминов «правовая система государства» и «международно-правовая система».

Так, в учебнике по теории государства и права под редакцией В.М. Корельского и В.Д. Перевалова правовая система общества определяется как «целостный комплекс правовых явлений, обусловленный объективными закономерностями развития общества». В состав нормативно-правовой подсистемы этого комплекса могут входить как нормы внутригосударственного, так и международного права. При этом само международное право определяется как самостоятельная правовая система, тесно взаимодействующая при регулировании внутригосударственных отношений с национальным правом.

Подобную точку зрения высказал и М.Н. Марченко: «Международное право как относительно самостоятельная правовая система находится в тесной связи и взаимодействии с другими, относительно самостоятельными национальными правовыми системами, а также - с межгосударственной системой: Его следует рассматривать в качестве подсистемы межгосударственной системы, одновременно выступающей по отношению к нему в качестве окружающей среды».

В то же время в ряде работ и сегодня еще можно встретить не совсем верное представление о природе. международного права и его роли в современном мире. Например, Н.И. Матузов в курсе лекций по теории государства и права, с одной стороны, совершенно справедливо указывает, что «международное право не входит ни в одну национальную систему права, поэтому ни одно государство не может считать его своим». Однако, с другой - отмечает, что оно «занимает особое (наднациональное) место» и утверждает, что в правовую систему РФ оно включается «не в полном своем объеме, а лишь в той мере, в какой выступает источником права страны и не противоречит ее национальным интересам.

Эти утверждения вряд ли можно признать справедливыми, так как в них не только ставится под сомнение согласительный (межгосударственный) характер международно-правовых норм, но и необоснованно заявляется, что они должны рассматриваться в качестве источников российского права. Более того, выдвигаются дополнительные условия их осуществления на территории РФ. Отметим, что в этой же книге В.Н. Синюков, перечисляя правовые массивы, существующие в современном мире, относит к их числу национальные правовые системы, правовые семьи и группы правовых систем и ничего не говорит о месте и роли в этом ряду международного права.

Что касается отношения отечественной международно-правовой доктрины к рассматриваемой проблеме, то его сегодня определяют, на наш взгляд, следующие основные моменты. Во-первых, в ее рамках все реже встречаются попытки придать понятию «правовая система» «технический» характер, поставить знак равенства между терминами «правовая система государства» и «право государства». Во-вторых, как следствие, большинство российских юристов-международников заявляют о недопустимости отнесения международно-правовых актов к числу источников российского права. «Нормы международного права, - подчеркивает, в частности, С.Ю. Марочкин, - в рамках правовой системы РФ не становятся нормами российского права, а источники международного права - источниками права российского. По своей природе эти нормы занимают обособленное положение в правовой системе РФ, функционируют наряду с российским правом, должны толковаться и применяться в свете целей и принципов международного права и конкретного договора... а не с точки зрения соответствующих ориентиров внутреннего права».

В рамках правовой системы России сегодня принято разграничивать два понятия: «право государства» как совокупность создаваемых его органами правовых актов и норм и «право, применяемое в государстве», как совокупность всех нормативных предписаний, подлежащих реализации в сфере внутригосударственных отношений и (или) действующих в пределах юрисдикции государства и компетенции его органов. Второе понятие шире первого, так как оно охватывает не только национальное право нашей страны, но и признаваемые и применяемые Российской Федерацией нормы международного права, а также нормы права иностранных государств.

Третий принципиальный момент составляет отношение современной отечественной международно-правовой доктрины к содержанию термина «национальная правовая система». В одних исследованиях оно отождествляется с «правом, применяемым в государстве». Поддерживающие этот подход авторы по общему правилу не видят необходимости расширять содержание данного термина за счет включения в его состав «идеологического», «институционного» или «правореализационного» компонентов. Так, П.Н. Бирюков считает, что «правовая система РФ (в контексте ч.4 ст. 15 Конституции) представляет собой совокупность применяемых в нашем государстве правовых норм - российского, международного и иностранного права».

Другая группа юристов - международников при определении содержания термина «национальная правовая система» стремится сохранить подход общей теории права к этому вопросу с тем дополнением, что они включают в его содержание и нормы международного права. «Правовая система РФ, - отмечает С.Ю. Марочкин, - представляется как комплекс всех явлений правовой действительности - не только внутригосударственных, но и связанных с международным правом. Она включает правовые нормы, действующие в стране (право РФ, а также нормы международного права и иностранного права с санкции государства); правовую деятельность (деятельность всех органов, учреждений и иных субъектов по созданию и/или реализации действующих в стране правовых норм) и правовые идеи, представления, теории, взгляды, доктрины (правосознание в широком смысле)».

Одновременно в международно-правовой доктрине мало внимания, на наш взгляд, уделяется дальнейшему развитию учения о международно-правовой системе. В работах подавляющего большинства авторов она продолжает отождествляться лишь с системой международного права с точки зрения ее структурной организации. Однако некоторые ученые все же пытаются взглянуть на эту проблему шире. Например, И.И. Лукашук убежден, что в современном мире сформировалась глобальная социально- экономическая система, определяемая им как «мировое общество». В качестве ее управляющей подсистемы выступает международное сообщество, основными субъектами которого являются государства. Поэтому сегодня можно говорить о том, что международное сообщество располагает довольно разветвленной системой управления, эффективным нормотворческим механизмом, общей системой ценностей и развитым правовым сознанием.

Главная задача международного права и других социальных норм в рамках глобальной социально-экономической системы - удовлетворение ее потребностей в нормативном регулировании международных отношений, цель - становление международно-правового сообщества, «то есть сообщества, основанного на праве, обеспечивающего верховенство права, примат права в политике».

С точки зрения Л.П. Ануфриевой, «международное право, образуя самостоятельную систему права, предстает в виде системы в собственном смысле слова, находящейся в международной «системе координат», в которой оно существует наряду с иными подвидами систем: «системой международных отношений», «международной межгосударственной системой», «глобальной, региональными и локальными международными подсистемами». Упоминает она и термин «глобальная юридическая система», понятие которого охватывает, по ее мнению, как национальные правовые системы, так и систему международного права. При этом ни одному из указанных понятий Л.П. Ануфриева не дает развернутого определения.

Собственное видение мирового сообщества как глобальной социальной системы можно встретить у Н.Е. Тюриной. «Центральное место в данной системе, - отмечает она, - занимает само международное право как регулятор международных межгосударственных отношений (международное публичное право), международных негосударственных отношений (международное частное право) и внутригосударственных отношений (в силу признания международного права или его части - международных договоров - в качестве регулятора данных отношений)».

Таким образом, можно констатировать, что современная российская международно-правовая доктрина постепенно отходит от узкого понимания международной правовой системы как системы исключительно межгосударственных отношений, регулируемых на правовом уровне нормами международного публичного права. В ее рамках происходит осознание того факта, что исключение из числа субъектов международной правовой системы прежде всего физических и юридических лиц, равно как и отрицание возможности международно-правового регулирования отношений с их участием, не соответствует ни современной практике развития международных отношений, ни существующим механизмам и способам их нормативно-правовой регламентации.

Завершая обзор развития концепции правовой системы в отечественной правовой доктрине и отнюдь не претендуя на его полноту и всесторонность, хотелось бы обратиться к мысли А.М. Васильева. Еще два десятилетия назад он подчеркивал, что понятие «правовая система» не отменяет других юридических терминов, не является их синонимом, а несет самостоятельную научную нагрузку, обозначая понятие, синтезирующее, на новом уровне наши взгляды обо всех правовых структурах жизни. Сейчас этот факт в подавляющем большинстве случаев признается и теоретиками права, и юристами-международниками.

Однако положение, при котором представители «внутригосударственной» ветви юриспруденции предпочитали не замечать существования международного права как самостоятельной нормативной конструкции и, следовательно, не пытались рассматривать динамику развития национальных правовых систем с учетом воздействия на них международно-правовых норм, еще нельзя считать полностью преодоленным. По образному выражению Ю.А. Тихомирова, «пока величие «внешней тени» лишь молчаливо признается, и по-прежнему за ней не видят новых тенденций в мировом развитии права, сближении, своего рода переплетении разных его граней, тогда как системное понимание содержания ч.4 ст. 15 Конституции настойчиво диктует осовременить взгляд на эту проблему».

С другой стороны, уровень исследований в сфере изучения понятия и содержания международно-правовой системы как сложного многоуровневого социально-нормативного феномена также нельзя признать соответствующим тем практическим задачам, которые ставит перед современной наукой эпоха глобализации, в которую вступило человечество. В этой области, за редким исключением, практически нет фундаментальных разработок, содержание основных понятий лишь обозначено, терминология запутанна и противоречива. Поэтому именно здесь может пригодиться тот богатый опыт изучения качественных и количественных характеристик национальных правовых систем отдельных стран, которое уже было проведено в рамках общей теории государства и права.


Карпов Сергей Анатольевич



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Функции актов судебного толкования и пути повышения эффективности этих актов
О некоторых проблемах правового регулирования деятельности региональных счетных палат
Законодательная база развития сельскохозяйственной кооперации
О совершенствовании института опеки и попечительства
Основания классификации актов судебного толкования правовых норм
Вернуться к списку публикаций