2012-09-25 11:26:55
ГлавнаяРазное по праву — Историко-правовые аспекты анализа взаимодействия норм международного и национального права



Историко-правовые аспекты анализа взаимодействия норм международного и национального права


Тенденция динамичного соотношения национального и международного права приобрела в современных условиях значение универсальной. Она проявляется как в масштабных взаимовлияниях названных правовых систем, так и во все большем «проникновении» международных принципов и норм в национальные правовые системы. Для нашей страны легальное «пересечение» норм регулируется положениями п.4 ст. 15 Конституции Российской Федерации.

В более широком плане следует вести речь не об одностороннем примате первых, а о строгих национально-государственных критериях такого признания. К ним можно отнести, во-первых, признание в качестве основополагающего принципа национального и международного права суверенитета народа и государства. Противопоставлять ему доктрину защиты прав человека нельзя. Во-вторых, конституционные процедуры имплементации международных норм в национальную правовую систему, начиная с проверки конституционности проектов международных договоров, соответствия их законодательству и кончая ратификацией в форме федерального закона и иными процедурами. В-третьих, принятие правил «оговорок» и «соответствия публичному порядку» при одобрении актов и вынесении судебных решений.

В-четвертых, используется широкий спектр правотворческих, правоприменительных и структурно-компетенционных средств выполнения международных обязательств России, как и любой страны, в рамках собственной правовой системы. Международные договоры применяются непосредственно, кроме случаев, когда требуется издание внутригосударственного акта (ч.2 ст.7 ГК РФ). Нужны также действия по изменению и отмене актов.

В-пятых, следует учитывать установление коллизионных правил и процедур, позволяющих преодолевать противоречия между нормами национального и международного права.

Значит, в процессе правотворчества и правоприменения, толкования права необходимо полностью и корректно учитывать соответствующие принципы и нормы международного права. Но при этом возникают немалые трудности, поскольку и национальные, и международные нормы сопоставляются, сравниваются и применяются не изолированно, а в контексте своих правовых систем.

Известная трактовка «мягкого права» не отрицает признания юридической силы за всеми международно-правовыми актами, хотя высокой степенью юридического оформления обладают именно международные договоры. Среди них выделим учредительные договоры как базовые акты-принципы. Не меньшее значение имеют «общепризнанные принципы и нормы» как базовые регуляторы. Согласие на их действие дается страной в официальном порядке. Определение масштабов их применения разным количеством государств по степени охвата интересов стран - задача сложная. Ведь не все государства признают эти нормы и реализуют их, не везде одинакова правовая практика.

И сами нормы международного права «построены» с учетом системной взаимозависимости. Нормы национального права отражают разные уровни внутрисистемных связей - в пределах акта, института подотрасли, отрасли. Юридическая сила характеризует как бы внутреннюю соотносимость этих актов, но возникает вопрос о применении данного понятия ко взаимоотношениям международных и национальных норм. Разновидности первых вызывают различные «реакции» вторых, иными словами, инициируемые ими перемены в национальном правовом массиве неодинаковы.

Конституция допускает необходимые изменения, а закон служит «первым мостом» для перехода норм.

При этом в полной мере следует учитывать особенности структуры и содержания национальных и международно-правовых норм. Для первых характерна трех- или двухчленная структура - гипотеза, диспозиция и санкция; либо гипотеза, диспозиция; либо диспозиция, санкция. Второй группе норм присуща большая степень своего рода нормативной концентрации. Нормы-дефиниции, нормы-принципы, нормы-цели, коллизионные нормы, презумпции дают нормативную ориентацию национальным нормам, задавая направление регулирования. Международные нормы влияют преимущественно на диспозицию национальных норм. Выбор конкретных регуляторов остается за национальным законодателем.

Каковы критерии правильного использования международно-правовых норм? Видимо, их несколько: а) верное понимание международных нормативных понятий и терминов; б) обоснованное «приложение» принципов международного регулирования к предметам национально-правового регулирования; в) строгое применение нормативных «связок», «ссылок», «отсылок» к национальным актам и действиям; г) сочетание международных и национальных норм для согласованного регулирования однородных или смежных отношений; д) соотносимость между международными нормами по их юридической силе, времени и сферам действия; е) легальность применения международных норм после их прохождения «через» конституционные процедуры ратификации; ж) правильное и своевременное корректирование национальных норм.

В оценке соотношения международно-правовых и национальных актов и норм все большую значимость приобретает признание новой роли международного права в процессе сравнительного правоведения. Нами уже отмечалась функция международно-правовых принципов и норм как интегратора, своего рода общего знаменателя в развитии национальных норм. С одной стороны, ими создаются условия для все более активного использования «правовых образцов» других стран, а с другой - гармонизации национальных законодательств и тесного переплетения национальных и «внешних» норм.

Содержание «внешних» - относительно национальной правовой системы - норм зависит и от природы их субъектов. Проведем здесь водораздел между нормами обычных международных организаций и нормами межгосударственных объединений как (сравнительно) нового феномена в публичной сфере. Правоведами уже разработаны типичные характеристики международной организации. Это - объединение стран, обладающее организационным и функциональным единством, учредительным актом, правоспособностью.

Межгосударственное объединение - более высокая форма интеграции государств. Это признано в конституциях ряда стран (в том числе в Конституции РФ, что вытекает из смысла ее ст.79). Во-первых, их органы построены по аналогии с национальными законодательными, исполнительными и судебными органами, во-вторых, их акты имеют форму прямого действия, то есть сходны с законами.

Для правильного понимания природы соотношения международно-правовой системы с национально-правовой системой, необходимо сделать исторический экскурс, с целью более полного осмысления этой проблемы. По мнению Тойнби, смысл истории есть реализация человеческого достоинства в преемственности исторического опыта людей, т.е. духовных, социальных, нравственных, интеллектуальных, эстетических и иных ценностей. Процесс борения человека, отмечает Тойнби, человеческой души, подчас даже в самых страшных обстоятельствах, за обретение, утверждение и развитие мира ценностей и есть, по сути дела процесс реализации смысла истории. Как пишет B.C. Нерсесянц: «Сегодня, когда повсеместно усиливается внимание к проблемам социального и политического предвидения и прогнозирования, становится все яснее, что без истории не возможны также научная прогностика, футурология в области современных юридических, политологических и других социальных наук».

Проблема соотношения двух правовых систем, т.е. международного и внутригосударственного, стала формироваться уже на ранних стадиях развития международного общения. Как пишет В.Г. Буткевич утечет данной проблематики нужно ввести, начиная уже с эпохи рабовладения и феодализма. В то же время, отмечает В.Г. Буткевич, современная юридическая наука не исследовала соотношение двух правовых систем в те эпохи. Большинство же западных юристов не признают, каких-либо отношений между этими системами. Поддерживая позицию В.Г. Буткевича, Д.Б. Левин пишет: «Соприкосновение норм международного и внутригосударственного права, составляет неотъемлемую черту правового регулирования международных отношений на протяжении всей их многовековой истории. Однако, в докапиталистические эпохи, при сравнительной узости самого предмета международных отношений рамки такого соприкосновения были сравнительно невелики». Как, отмечает Р.А. Мюллерсон, сама же проблема их соотношения возникла в XIX столетии, когда были опубликованы первые работы, посвященные этому вопросу, хотя предпосылки для ее возникновения существовали значительно раньше. Да и для международно-нормативной системы XIX век занимает особое место. Это возникновение международных организаций: Всемирный почтовый союз, железнодорожный и телеграфный союз, возросло число политических и торговых договоров. Именно в XIX веке закладывались фундаменты договорного права в сфере дипломатического и морского права и т.д. Государства сотрудничали в сфере транспорта и связи. Утверждается принцип суверенного равенства государств и, как следствие вышеперечисленного, происходит размежевание между двумя системами, т.е. национального и международного.

Однако высказывания по отдельным вопросам в сфере международного права, в том числе и по проблематике соотношения национального права с международным, встречались и до XIX в. в сочинениях богословов, авторов по каноническому и римскому праву, философов и, наконец, в трудах касающихся сферы политических отношений.

В произведении Августина Блаженного (354-430гг.) «О граде Божьем», и в других его трудах давались определения международного права, утверждалось о необходимости соблюдения международных договоров, а также учение о справедливых и о несправедливых войнах. В укреплении власти католической церкви во всех сферах государственной жизни, в том числе и в установлении норм межгосударственных отношений обосновывал Фома Аквинский (1224-1274 гг.). Вопросы международного права исследовал и великий поэт Данте (1265-1321 гг.) в работе «О монархии». Следует также отметить декрет папы Грациана (1139-1142 гг.), который является произведением канонического права. В нем затрагивались вопросы, связанные с международными отношениями. Характер политической морали того времени описан итальянским политическим деятелем и историком Н. Макиавелли (1469-1527 гг.) в его произведении «Государь». В данной работе Макиавелли утверждал, что в политической в сфере народу надлежит быть пассивной массой, превращаемой всевозможными манипуляциями со стороны государей в удобный и послушный объект государственной власти. Как подчеркивал Мартенс Ф.Ф.: «Стремясь всеми силами осуществить свои личные эгоистические цели, государи не признавали никаких прав за иностранными народами и их государями и не разбирали средств в достижении поставленной себе задачи. Макиавеллизм был лозунгом внешней политики и масштабом для определения обязательности международных договоров». Дипломатия рассматривается у Макиавелли как инструмент лжи и вероломства.

Однако первый систематический труд в сфере международного права принадлежит голландскому юристу, дипломату Гуго Гроцию (1583- 1645 гг.). В своем труде «О праве войны и мира» (1625 г.) и в других произведениях были разработаны законы и обычаи войны, наказания за преступления на войне, принцип неприкосновенности частной собственности во время войны, гуманитарные нормы в отношении военнопленных и раненных, а также систематизировал учение о международных договорах и т.д. Как пишет И.И. Лукашук: «Труды Г. Гроция, его предшественников и значительной части его последователей положили начало формированию международно-правового сознания, а не самого международного права, которое долгое время оставалось всего лишь идеей». Как отмечает И.И. Лукашук: «есть основания считать, что именно в XVI веке международное право начинает постепенно проникать в политику, растет число договоров, формируются обычаи, за которыми государства начали признавать юридическую силу. С конца XVI в. в доктрине утверждается позитивизм. Очевидно, с наступлением этого века и начинается предыстория международного права». В этой связи хочется отметить, что после Гроция под влиянием его трудов в науке международного права сложились три основных направления: естественно-правовое, позитивистское и гроцианское. Для нашего исследования проблематики о соотношении внутригосударственного и международного права интересно будет вкратце остановиться на изучении этих трех теорий. У представителей позитивистской теории (Р. Филлимор, К. Бергом, П. Лабланд и др.) усматриваются первые шаги к закладке основы примата национального права. Право, по теории позитивистов - это принудительное действие государства с помощью применения силы, обеспечение законодательного нормативного «предписания, т.е. под правом, в соответствии с концепцией позитивистов, понимается объективное право. Из этого можно сделать вывод, что международное право, есть согласование между государствами. Возникновение же международного права позитивисты объясняли образованием обычаев и заключением договоров. С философской точки зрения позитивизм исходит из «позитивного», т.е. из данного, фактического, устойчивого, несомненного, и ограничивает им свое исследование и изложение, а метафизические объяснения считает теоретически неосуществимыми и практически бесполезными... Все позитивисты единодушны в том, что позитивизм теснейшим образом связан с картиной мира и методами, свойственными естественным наукам. Отчасти позитивизм заключается в антифилософской реакции против рационализма, идеализма, спиритуализма и обращается в то же время к материализму.

В отличие от позитивистов, представители естественно-правовой теории права (Дж. Локк, Б.Спиноза, Т.Гоббс), были ближе к концепции примата международного права. Представители этой теории, в отличие от позитивистов и объективного права, сделали поворот к субъективному праву. Право заложено в самой сущности человека, во всех людях действует один и тот же мировой разум, поэтому естественное право для всех одинаково, независимо от времени и места, и оно неизменно. Международное право является частью естественного права, где естественные права и свободы принадлежат человеку по праву его существования с момента рождения, а, вступая в общество, люди обретают гражданские права. Если суверен, вопреки естественным законам, обязывает индивида убивать или калечить самого себя либо запрещает защищаться от нападения врагов - он (суверен) рискует потерять власть. Закон этот не вправе преступать и суверен.

Что касается гроцианского направления, то оно сочетало оба подхода, т.е. как естественно-правового, так и позитивистского. Образование международного права представители данной теории (Ваттель, Бентам, Бейнкерсхук) объясняли как на основе закона природы, так и на основе соглашения народов через обычай и договор.

Как уже говорилось ранее в XIX в., утверждается принцип суверенного равенства и происходит размежевание внутригосударственного права с международным правом. Именно в XIX в. был проложен фундамент и основа проблемы соотношении двух правовых систем. Для начала обратим наше внимание на исследование по этому вопросу русских юристов в ХIХв.

Данную проблему исследовали известные русские юристы: Ф.Ф. Мартенс, П.Е. Казанский, Л.A. Камаровский и т.д. Как пишет Р.А. Мюллерсон: «Для русских дореволюционных авторов характерно рассмотрение международного и национального права как различных правовых сфер, т.е. хотя сами они эту сторону специально не подчеркивали, но были дуалистами в вопросе их соотношения». Русский юрист-международник Ф.Ф. Мартенс пишет, что «те внутренние законы, которые определяют социальное устройство, взаимные права и обязанности общественных классов и государства, очевидно, должны оказывать влияние на право, обеспечивающее социальные интересы каждого народа в области международных отношений». Продолжая эту мысль, Ф.Ф. Мартенс далее пишет: «Современное положительное международное право нельзя понять, не зная действующего государственного права образованных народов». Трудно переоценить данную мысль Ф.Ф. Мартенса с точки зрения сегодняшних дней.

В России в XIX в., вопрос о соотношении международного права с национальным правом рассматривался лишь в связи с исследованиями международного права с другими научными институтами. Принцип дуалистической концепции был близок ректору Московского Университета Л.A. Камаровскому, который отмечал: «нормы, выставленные каким-либо одним государством, превращаются в международные лишь на основании согласия всех остальных народов (consensu gentium), выраженного либо молчаливо (обычаи), либо формально (договоры)». Далее Л.A. Камаровский пишет: «Правительство своими законами, распоряжениями и действиями придает международным нормам практическую санкцию на подвластной им территории и по отношению собственным подданным... Часто издаются законы, сообразные с трактатами, и, наоборот, заключаются последние для дальнейшего развития и осуществления первых». Л.A. Камаровский подчеркивал: «...Нужно строго разграничивать соприкасающиеся области - государственную и международную; нельзя одобрить ни перенесения государственных принципов на почву международную, как пытался это делать легитимизм, ни поддержки каких-либо государственных порядков международными мерами». Как отмечает Р.А. Мюллерсон, Л.A. Камаровский выступает «с одной стороны против влияния реакционных, отживших принципов внутреннего права на международное право, а с другой - против использования международного права в качестве средства обеспечения». Также следует упомянуть мысль другого известного русского юриста по данному исследованию П.Е. Казанского: «Внутригосударственное право не может противоречить международному. Если же подобные противоречия окажутся почему-либо, государство обязано не только нравственно... но и юридически согласовать... свои внутренние порядки с принятыми им на себя обязательствами. Международное право должно быть выполняемо. Находится или не находится с ним в согласии внутреннее право страны, это с международно-правовой точки безразлично».



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Общеправовое понятие тайны
Интернет и право - проблема юрисдикции
Историко-правовые аспекты анализа взаимодействия норм международного и национального права
К вопросу о выработке научного определения финансовых расследований
О правовых аспектах понятия банковского надзора
Вернуться к списку публикаций