2012-09-25 11:12:17
ГлавнаяРазное по праву — Перспективы модернизации международного права и российского законодательства



Перспективы модернизации международного права и российского законодательства


Бюджет Сообщества пока формируется из национальных взносов, но впредь, после перехода к стадии Союза, должен получить самостоятельные налоговые и неналоговые доходы. Средства из бюджета направляются прежде всего на реализацию совместных производственных, сельскохозяйственных, инфраструктурных и научных программ.

В связи с планами оформления российско-белорусских отношений на конфедеративных основаниях, идет подготовка преобразования Парламентского собрания в законодательный и представительный орган двустороннего Союза. Планируется, что этот орган будет состоять из двух палат - Совета Союза и Совета представителей. В первый вошли бы на равных депутаты парламентов России и Белоруссии, вторая избиралась бы по мажоритарным округам по одномандатной системе. Здесь число россиян будет втрое превышать число белорусов.

В Парламентском собрании российско-белорусского Сообщества подготовлена концепция формирования института Суда Союза. Конфедеративное или федеративное государство в данном случае - акт скоротечный, по-разному задевающий интересы различных слоев населения Беларуси и России. Очень заметно стремление присоединить на правах субъекта к федерации, образованной «сверху», суверенное государство. Естественно, что такое присоединение встречает сопротивление. Причем это сопротивление при определенных условиях может иметь значительный ресурс. Поэтому такой путь единения Беларуси и России вряд ли будет перспективен.

У Беларуси и России есть немалое количество проблем, которые можно решить только совместными усилиями. Вот на этом, очевидно, и должны быть сосредоточены усилия всех, кто заинтересован в единении двух стран. Процесс решения той или иной задачи сразу же выявит, что необходимо и на каком уровне управления согласовать, а по каким вопросам внести дополнения и изменения в законодательство объединяющихся стран.

Как следует из Договора об углублении интеграции в экономической и гуманитарной сферах, который президенты России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии подписали в марте 1996 г. (Таджикистан присоединился к этому Договору позднее), для этого объединения было согласовано появление институциональной системы, в которую в первую очередь вошли: Межгосударственный совет с участием глав государств, глав правительств и национальных министров иностранных дел (заседания Совета возглавляет председатель из числа глав государств участвующих стран, которые в этом качестве ежегодно сменяют один другого на основании принципа ротации); Межпарламентский комитет, сформированный в соответствии с принципом равенства межу нациями; и Интеграционный комитет, занятый выполнением следующих административных и технических задач:

- наблюдение за выполнение решений руководящих органов интеграции через контакты с национальными правительствами;

- создание необходимых межгосударственных комиссий и комитетов и использование консультаций независимых экспертов в различных областях интеграции.

Для реализации таможенных функций в соответствии с задачами каждого из объединений в настоящее время в рамках СНГ существуют три функциональных органа:

- Совет руководителей таможенных служб (СРТС) государств-участников СНГ;

- Совет руководителей таможенных служб государств-участников Таможенного союза;

- Таможенный комитет Белоруссии и России.

Все упомянутые выше многосторонних парламентских органа призваны заниматься разработкой модельных законопроектов, на которые могут ориентироваться национальные законодатели, но только на двустороннее российско-белорусское собрание возложена, наряду с этим, и задача выступать с предложениями относительно развития законодательной базы двусторонней интеграции в целом. Из трех вариантов постсоветского межправительственного сотрудничества опять-таки только в двустороннем российско-белорусском варианте документально не зафиксирована возможность выхода участников из соответствующих многосторонних соглашений. Столь явное институциональное разнообразие отражает разницу в намерениях между правительствами, которые принимают решения по поводу своего участия или неучастия в различных «кругах» межправительственного сотрудничества.

Итак, правовую основу межгосударственных отношений в рамках СНГ составляют прежде всего многосторонние и двусторонние соглашения между национальными правительствами. Основные общие решения принимаются Советом глав государств на основании проектов, подготовленных в национальных рамках либо исполнительными органами СНГ. Как правило, как всякий международный договор, они затем подлежат ратификации на национальном уровне в соответствии с установленным порядком и только после этого могут быть инкорпорированы в национальное законодательство государств-членов. Но сами по себе чисто межправительственные действия не могут быть мотором региональной интеграции. К тому же далеко не все решения, которые принимались межправительственными органами СНГ, прошли национальные ратификационные процедуры и применяются в во всех без исключения государствах-участниках.

Модельные законопроекты, которые вырабатываются Межпарламентской ассамблеей, предполагают иную процедуру, при которой ни национальные, ни наднациональные исполнительные институты непосредственно в процесс разработки и принятия законодательства СНГ не вмешивались бы. В качестве рекомендаций, модельные законопроекты предлагаются вниманию национальных парламентов, от которых в результате ожидают выработки на их основе единообразных национальных законов.

Для сравнения, в ЕС сегодня законодательные функции имеются у Совета, Комиссии и Парламента. Стороной, в наименьшей степени вовлеченной в законотворчество на уровне ЕС и в целом в интеграционную политику, выступают в итоге национальные парламенты. Учитывая к тому же, что Европарламент пока продолжает уступать Совету министров в степени своего влияния на содержание и направленность еврозаконов, мы должны усомниться в выводах П.Тейлора по поводу преимущественного воспроизведения в политической системе ЕС черт консенсусной модели, в свое время описанной Лайпхартом - ведь одна из основных отличительных черт этой модели - это четкое разделение функций исполнительной и законодательной власти, то есть принцип, который в устройстве ЕС как раз и не соблюдается.

Конечно, институциональные формы ЕС столь сложны, что допускают различные интерпретации. Если, к примеру, говорить о Европейском совете, то его допустимо назвать коллективным исполнительным президентом ЕС. Для тех, кто полагает, что все определяется многосторонностью, влияние этого института в системе ЕС действительно может служить подтверждением того, что данная система в целом представляет собой вариант децентрализованного консенсусного управления. Но для тех, кто предпочитает подчеркивать особую роль в ЕС представителей национальной исполнительной власти, Европейский совет в его нынешней ипостаси может предстать как подтверждение, что система Европейского Союза - скорее мажоритарная.

Возможна и третья точка зрения, согласно которой в институциональном развитии ЕС возникновение Европейского совета стало досадной аберрацией, тогда как Совет министров ЕС является прототипом верхней палаты Европейского парламента, где должно находить отражение разнообразие национальных интересов. Поскольку Европейский парламент (в ожидаемом будущем нижняя палата регионального парламента) уже организован таким образом, что в нем национальные границы формально игнорируются, в подобной интерпретации вся региональная система имеет хороший потенциал развития в направлении от элитного (недемократического) консенсусного управления к консенсусной демократии.

Если рассуждать теоретически, мажоритарное либо консенсусное устройство региональной политии может существовать в комбинации с различными национальными политическими системами. В ЕС национальная британская политическая система представляет собой крайний и исключительный случай воплощения организационной культуры соперничества. В ней последовательно отвергается принцип поиска национального консенсуса - под тем предлогом, что таковой консенсус уже сложился изначально. Все национальные системы нынешних государств-членов ЕС за исключением британской и отчасти французской (в варианте Пятой республики, полупрезидентский режим которой был создан в 1958 г. под генерала де Голля и сохраняется поныне) в большей мере соответствуют согласительному типу.

Это позволяет предположить, что в целом согласительный тип демократической организации более созвучен природе европейского общества, по крайней мере континентального. По-видимому, неслучайно и то, что накопление черт консенсусной демократии, которое постепенно происходит в ЕС, встречает наибольшее сопротивление и вызывает наиболее острые политические проблемы в Великобритании и Франции, где с этим процессом связана перспектива ломки устоявшихся принципов национального политического устройства.

Вместе с тем сегодня постсоветские общества сталкиваются с проблемами, которые можно в целом охарактеризовать как следствие происходящей ныне в региональных масштабах социальной деградации. Если бы политики задавались целью противостояния подобным тенденциям, то внедрение в практику определенных элементов интегративного регионального режима могло бы оказаться кстати. В таком случае следовало бы начать, как и в Западной Европе в 1950-ые годы, с отраслевых форм экономической интеграции, с применения ее принципов к ограниченному числу направлений хозяйственной политики, более других нуждающихся в масштабном наднациональном администрировании - таких, как машиностроение, транспорт или область научно-технических исследований.

При этом необходимо представлять себе, что речь в интеграции, в отличие от практики социалистического хозяйствования, должна идти не о согласовании производственных планов и взаимных поставках деталей.

Интеграция предполагает разработку четких норм поведения хозяйственных партнеров в той или иной области, выведенной за пределы компетенции национальных органов власти. Такие нормы включали бы в том числе и определенные стандарты в плане социального обеспечения работников соответствующих областей, и заботу об облегчении их транснациональной миграции, и содействие в организации системы подготовки необходимых кадров, и внедрение отвечающих современным представлениям природоохранных норм и критериев безопасности на производстве. Разработкой таких норм, на которые национальные правительства готовы были бы ориентироваться, скорее всего должна заниматься транснациональная бюрократия, поставленная под контроль парламентских органов, представляющих интересы национальных правительств и постсоветских граждан.

Цель функциональной интеграции - создать такие условия, которые благоприятствовали бы совместной деятельности оказавшихся в разных постсоветских республиках предприятий одного и того же профиля и содействовали бы большей эффективности их работы. Роль национальных государств, решивших участвовать в функциональной региональной интеграции, влечет за собой необходимость способствовать успеху этой совместной деятельности соответствующими мерами таможенной, транспортной, кредитно-финансовой и даже внешней политики.

Если бы региональные усилия на каких-то конкретных хозяйственных направлениях оказались успешными, такие региональные институты, как Межпарламентская ассамблея или Секретариат СНГ, могли бы воспользоваться этим успехом функциональной интеграции для укрепления наднациональной институциональной системы, в частности для перехода от межпарламентской ассамблеи к региональному парламенту, наделенному достаточными полномочиями для разработки правовой базы общей экономической интеграции.

К началу XXI века СНГ в своем развитии уже преодолело примитивный сценарий «или интеграция, или дезинтеграция». Процессы, происходящие в Содружестве, носят более сложный характер. СНГ выступает инструментом изначального структурирования большей части постсоветского пространства и его дальнейшей институционализации в качестве международно-политического региона. Конечно, оно не оправдало слишком завышенных ожиданий и не превратилось в полноценную интеграционную структуру. Тем не менее, Содружество является полезной региональной организацией с потенциалом трансформации в интеграционное объединение. Оно призвано содействовать включению его членов в развивающийся процесс глобализации.

Таким образом, в условиях правовой интеграции как системы внутригосударственного права, так и «наднациональные» правовые системы становятся многоуровневыми «правовыми отраслями» и «институтами». В качестве объекта подобного регулирования предстает вся социальная система человеческой цивилизации.

В заключении хотелось бы отметить следующее, сегодня в международно-правовых актах все чаще встречается категория «человечества». Речь идет даже о правах человечества. Достаточно вспомнить формулу «общее наследие человечества». Человечество дорого заплатило за осознание необходимости уважения общих интересов и той ответственности, которую возлагает на каждое государство членство в международном сообществе.

От необеспеченности интересов общества страдают интересы его членов, которые все больше зависят от общества. С другой стороны, интересы общества требуют обеспечения интересов его членов, так как от этого зависит состояние самого общества и в этом смысле его существования. Не только в международной жизни, но и в государстве по мере роста роли интересов общества и обеспеченности прав человека на первый план выдвигается задача защиты общих интересов.

В этом одна из причин необходимости серьезных перемен в системе международных отношений. Роль инструмента в создании нового мирового порядка призвано играть международное право, которое как элемент нового порядка также существенно обновится.

Заместитель генерального Секретаря ООН В.Ф. Петровский, выступая перед Комиссией международного права говорил: «Установление нового мирового порядка возможно лишь на прочной юридической основе, а его стабильность можно будет обеспечить только с помощью права. На практике это означает, что необходимо облегчить процесс преобразования нынешнего международного права... в новое международное право».

Необходимо добавить, что интересы всего мирового сообщества должны учитываться при любых действиях, которые планируют совершить государства в будущем. Государства должны осознавать ответственность и предвидеть последствия своих действий, т.к. цена высока - будущее всего человечества.

Будем надеяться, что те ошибки, которые были допущены в прошлом веке и те последствия, которые являются результатом тех ошибок, не повторяться в XXI веке, а если повторяться, то будут исправлены совместными усилиями всех государств на основе принципов международного права.


Карпов Сергей Анатольевич



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


К вопросу о формировании правоохранительной государственной службы Российской Федерации
Акты толкования права, издаваемые Высшим Арбитражным Судом и поднадзорными ему арбитражными судами
Международно-правовой аспект прямого действия
Понятие, признаки и виды актов официального толкования
Некоторые аспекты правового регулирования внешнеэкономической деятельности в России и странах Европы
Вернуться к списку публикаций