2012-02-22 23:16:11
ГлавнаяРазное по праву — Методологические аспекты использования литературно-художественного материала при анализе вопросов формирования правосознания



Методологические аспекты использования литературно-художественного материала при анализе вопросов формирования правосознания


Критику государственно-правового устройства самодержавной России в целом и отдельных правовых институтов можно встретить в гражданской лирике и некоторых прозаических произведениях А.С. Пушкина. Так, в повести «Дубровский» Пушкин описывает судебные порядки екатерининских времен, когда даже при отсутствии бумаг, доказательств действует право сильнейшего. И представитель истца - Троекурова - действует, «стращая и подкупая судей и толкуя вкривь и впрямь всевозможные указы». Опережая свою эпоху, Пушкин в нескольких произведениях отстаивает мысль о том, что признания обвиняемого недостаточно для вынесения обвинительного приговора («Капитанская дочка», набросок повести «Мария Шонинг и Анна Гарлин, осужденные в 1787 г. в Нюрнберге»). Удивительным по силе обличения и глубине понимания собственно правовых проблем произведением является, разумеется, ода «Вольность», ставшая одной из причин ссылки поэта.

Увы, куда ни брошу взор —

Везде бичи, везде железы.

Законов гибельный позор,

Неволи немощные слезы...

«Вольность» - ода свободе, равенству, и, далеко не в последнюю очередь, законности:

Лишь там над царскою главой

Народов не легло страданье,

Где крепко с вольностью святой

Законов мощных сочетанье;

Где всем простерт их твердый щит,

Где, сжатый верными руками

Граждан, над равными главами

Их меч без выбора скользит

И преступленье свысока

Сражает праведным размахом...

Трудно удержаться и не провести весьма неожиданную историко-культурную параллель, которая еще раз опровергает тезис о том, что российская общественная мысль существенно отставала от западной. Современник Пушкина, Авраам Линкольн, ставший впоследствии президентом «самого свободного в мире» государства и добившийся, в частности, отмены рабства в Соединенных Штатах, сказал как-то, выступая перед студентами в Иллинойсе: «Пусть благоговение перед законом станет политической религией нации!». Та же мысль, по сути, завершает и оду «Вольность»:

Склонитесь первые главой

Под сень надежную Закона,

И станут вечной стражей трона

Народов вольность и покой.

Совсем иная Фемида — «в неглиже и халате» предстает на страницах сатирических произведений Н.В. Гоголя - достаточно вспомнить одну из самых знаменитых литературных тяжб Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича или образ судьи Ляпкина-Тяпкина в комедии «Ревизор».

Значительное место занимает тема неудовлетворительного положения в правовой сфере в произведениях писателей революционно-демократической ориентации - Н.Г. Чернышевского, Н.А. Некрасова, А.И. Герцена, Н.П. Огарева. Описание «дела зажигателей, оговоривших себя под пыткой и осужденных» в «Былом и думах», образ судьи в очерке «Мимоездом» - все это вопиющие свидетельства порочности российского правосудия, беззаконий, творимых властями. Вопросы права обсуждались на страницах литературнопублицистических журналов «Полярная звезда» и «Колокол»; в приложении к «Колоколу» с характерным названием «Под суд!» приводились подробные, со всеми обстоятельствами, изложения дел о казнокрадстве, истязаниях крестьян и других преступлениях, оставшихся безнаказанными.

Многие известные русские писатели знали о российских судебных и следственных порядках не понаслышке. Так, трилогия А.В. Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина» во многом основана на личных впечатлениях автора, который 7 лет находился под следствием по подозрению в убийстве своей возлюбленной. А.Н. Островский, напротив, служил сначала в Московском совестном суде, а затем - в Московском коммерческом суде, и неоднократно демонстрировал в своих произведениях продажность и прямую зависимость судей и суда от привилегированных классов, а также весьма своеобразное представление народа о смысле правосудия. Вот, к примеру, какая сцена описывается в пьесе «Горячее сердце»:

Городничий Градобоев: ... Так вот, друзья любезные, как хотите: судить ли мне вас по законам, или по душе, как мне бог на душу положит?

Голоса: Суди по душе, будь отец, Серапион Мардарьич.

Своими сатирами на государственно-правовую систему России прославился и М.Е. Салтыков-Щедрин. В его произведении «Господа Ташкентцы» мы находим немало сатирических высказываний о выгодах адвокатской и прокурорской деятельности, пародию на судебное заседание (сцена «игры в суды» в заведении, воспитывающем «государственных младенцев»). Салтыков-Щедрин отмечает, как суд из обращения к психологии подсудимого сделал средство обвинения, сплошь и рядом ложного; осуждает несознательность присяжных, их стремление уклониться от участия в процессе - одному в «лавочке» надо сидеть, другой - на «государственной службе» состоит, третий «по домашности своей даже самого простого обстоятельства рассудить не может». Щедрин был, по-видимому хорошо знаком с западными уголовно-правовыми теориями, в частности, он выступал против формальной теории доказательств. Осуждение современных писателю следственных и судебных порядков содержится и во многих других произведениях: повести «Помпадуры и помпадурши» («Закон пущай в шкафу стоит...»), сказке «Злополучный пескарь» (обыски и аресты при отсутствии улик, неучастие присяжных в политических процессах, т.к. «у присяжных заседателей политического смысла не полагается»), «Губернских очерках», написанных Щедриным во время службы в Вятке.

Л.Н. Толстой также был хорошо знаком с российской правовой системой - он учился на юридическом факультете Казанского Университета, в 1861 г. был назначен мировым посредником 4-го участка Крапивенского уезда Тульской губернии, выступал защитником в нескольких процессах. Правовым проблемам посвящены публицистические работы Толстого - в частности, знаменитое «Письмо студенту о праве». Хорошо известно также, что сюжеты таких произведений, как «Воскресенье», «Живой труп», «Власть тьмы» взяты из судебной практики 80-90-х годов. Описанные здесь сцены суда («Воскресенье») и предварительного расследования («Живой труп»), процедура кассационного обжалования и другие ситуации, с которыми приходится сталкиваться его героям (мальчик, судимый за украденные половики ценою в 3 р., ложное обвинение в поджоге, сектанты, осужденные за собственное толкование Евангелия) являются весьма интересным и ценным для историка и правоведа свидетельством об особенностях судебной и следственной системы, которые не всегда находят отражение в официальных документах.

То же можно, безусловно, сказать и о произведениях Ф.М. Достоевского - к вопросам права он обращается в той или иной форме во многих самых известных своих произведениях - достаточно вспомнить «Преступление и наказание», «Записки из мертвого дома», а также рассуждения о смертной казни в «Идиоте», описание предварительного следствия в «Братьях Карамазовых», размышления о суде присяжных, гласности судебного заседания, роли адвоката в главах из «Дневника писателя».

К вопросам права обращались в своих произведениях и такие писатели, как А.П. Чехов («Остров Сахалин», рассказы «Сонная одурь», «Злоумышленник», «Дома»), В.Г. Короленко (сибирские очерки «Яшка», «Убивец» и др.), М. Горький.

Представляется, что данный краткий экскурс в историю русской литературы с древнейших времен и вплоть до начала XX века убедительно демонстрирует, что к вопросам права и законности отечественная словесность всегда относилась с должным вниманием. В связи с этим можно лишь удивляться, что среди бесчисленного множества литературоведческих работ о русской литературе дооктябрьского периода, крайне мало исследований по интересующей нас проблематике и все они посвящены, в основном, изучению психологии преступника и других криминологических аспектов на основе произведений русских писателей.

Следует, пожалуй, упомянуть единственную российскую (а точнее, советскую) монографию, в которой сделана попытка проанализировать отражение в художественной литературе правовых проблем - речь идет о книге И.Т. Голякова «Суд и законность в художественной литературе». Данную «попытку», однако, вряд ли можно считать удачной, поскольку собственно анализ (как историко-юридический, так и литературоведческий) в указанной работе отсутствует, а посвящена она, как неоднократно признается сам автор, «разоблачению эксплуататорской сущности буржуазного суда» и предназначена, цитируя аннотацию, «для агитаторов и пропагандистов». Связь вопросов законности с литературой демонстрируется в точном соответствии с ленинским изречением, которое автор цитирует в самом начале работы: «Изучая художественные произведения Льва Толстого, рабочий класс узнает лучше своих врагов»; далее следует набор цитат из произведений русских классиков, описывающих «ненавистный царский суд», который сопровождается кратким комментарием автора. Аналогичными недостатками страдает и небольшая статья Н.Я. Куприца «Некоторые вопросы государства и права в произведениях Льва Толстого», опубликованная в 1978-м году, в которой автор, кстати, неоднократно ссылается на исследование Голякова.

Работа Голякова вышла в конце 50-х годов, и потому вряд ли можно удивляться ее специфической направленности. Удивительнее другое - ни в эпоху «развитого социализма», когда ученые получили значительно большую, по сравнению с предыдущими эпохами, свободу, ни даже в постсоветский период работ, посвященных данной проблеме, не появлялось вообще. Таким образом, вопрос о связи советской литературы с правовыми явлениями не был исследован отечественной наукой, а между тем именно советская литература обладала рядом особенностей, обуславливающих активное взаимодействие правовой и литературной сфер.


Нейстат Анна Адольфовна



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Художественная литература как средство формирования правосознания и источник знаний о специфике правосознания определенной эпохи
Функции актов судебного толкования и пути повышения эффективности этих актов
К вопросу о названии отрасли экологическое право
О правовых аспектах понятия банковского надзора
Законодательная база развития сельскохозяйственной кооперации
Вернуться к списку публикаций