2012-02-22 23:06:34
ГлавнаяРазное по праву — Художественная литература как средство формирования правосознания и источник знаний о специфике правосознания определенной эпохи



Художественная литература как средство формирования правосознания и источник знаний о специфике правосознания определенной эпохи


Влияние художественной литературы на формирование правосознания: теоретические аспекты, условия, направления и механизмы воздействия.

Как уже подчеркивалось, вопрос о воздействии литературы и искусства на формирование правосознания, об использовании художественной литературы в процессе правового воспитания и т.п. неоднократно затрагивался в работах и юристов, и культурологов, и литературоведов. Однако, как справедливо замечает известный советский культуролог Ю.У. Фохт-Бабушкин (рассматривающий более широкую проблему влияния искусства на развитие личности) «воздействие искусства на действительность скорее провозглашалось, чем исследовалось».

Это вполне справедливо и для работ, посвященных различным аспектам проблемы правосознания. Так, к примеру, В.И. Каминская и А.Р. Ратинов, рассматривая правосознание как элемент правовой культуры, отмечают: «Косвенное осуществление правовой социализации возможно... путем сообщения правовой информации дополнительно, наряду с другой информацией и другими идеями, передаваемыми субъекту через соответствующих агентов. Такая форма правовой социализации, возможна, например, через произведения искусства». Те же авторы в другой работе, анализируя результаты социологического исследования, целью которого было, в частности, выявление путей получения респондентами правовой информации, обращают внимание на «соотношение удельного веса тех источников информации, которые обладают признаком «занимательности», «сюжетности», «наглядности» (телевидение, кино, художественная литература) по сравнению с другими формальными», и отмечают, что удельный вес подобных источников оказывается весьма значительным (31%). Аналогичные данные о таких источниках правовых знаний, как «книги, журналы, газеты» приводят А.Б. Чяпас и В.И. Павилонис, проводившие социологические исследования правового воспитания несовершеннолетних. О воздействии кино, телевидения, СМИ, печати и художественной литературы на правосознание вскользь упоминают и авторы сборника «Правосознание и правовое воспитание молодежи». Однако, даже в тех работах, где авторы ссылаются на конкретные результаты социологических исследований, отсутствует, как правило, какой бы то ни было анализ условий, форм и результатов воздействия художественной литературы и других видов искусства на правовое сознание. Еще более краткие упоминания об интересующей нас проблеме мы находим в общих работах о правосознании. Так, И.Е. Фарбер пишет, что «о правосознании мы много поучительного находим в художественной литературе и в фольклоре»; М.С. Строгович упоминает о том, что «все средства идеологического воздействия, имеющиеся в распоряжении государства (например, пресса, школа, кино и ряд других) направлены к тому, чтобы дать правосознанию граждан определенное содержание, выгодное и угодное господствующему классу, в руках которого находится государственная власть».

Иными словами, отстаиваемый в настоящей работе тезис о воздействии художественной литературы на формирование правосознания и возможности использования литературы в качестве источника информации о правосознании определенной эпохи, не только не оспаривается, но и, скорее, выдвигается как нечто само собой разумеющееся в работах отечественных юристов, занимавшихся проблемами правосознания. Однако, тема эта никогда не получила ни подробного теоретического обоснования, ни подкрепления соответствующими примерами. Ввиду рассмотренных выше причин она представляется, между тем, весьма важной и заслуживающей более подробного изучения.

Прежде всего, целесообразно отметить некоторые факторы, обуславливающие возможность взаимодействия, взаимовлияния правового сознания и художественной литературы, и обеспечивающие теоретическую основу изучения этого явления.

Исследуя процесс взаимодействия правосознания и художественной литературы, нельзя не обратить внимание на то общее, что есть между этими сферами. Дело в том, что и правосознание, и искусство являются формами общественного сознания - так, по крайней мере, традиционно рассматривала их отечественная наука и до сих пор эти взгляды не опровергнуты. «Наряду с политической идеологией, правовым сознанием, моралью, наукой, философией и религией искусство также является формой общественного сознания, - пишет известный теоретик советского искусства и художественной литературы Ю.А. Лукин, - Каждая из этих форм имеет свой предмет, свою специфику отражения действительности, но есть между ними и нечто общее, в равной мере присущее всем. Это общее - отражение бытия, зависимость от социальной среды и ее социальной психологии, относительная самостоятельность, способность обратного воздействия на человеческое бытие». В другой работе Ю.А. Лукин проводит еще более широкую параллель. Ссылаясь на слова Энгельса о том, что «политическое, правовое, философское, религиозное, литературное, художественное и т.д. развитие основано на экономическом развитии, но все они также оказывают влияние друг на друга и на экономический базис», исследователь справедливо заключает, что «надстроечные явления воздействуют друг на друга, то есть - политические, философские, правовые - на искусство, а искусство, в свою очередь - на них».

Очевидно, что различные формы сознания (к которым относятся, в частности, и правовое сознание, и искусство) не существуют изолировано, они представляют собой в совокупности единую систему, которую можно отнести к разряду «диффузных», то есть таких, элементы, подсистемы которых находятся в процессе постоянного взаимопроникновения. Эту особенность отмечали и некоторые исследователи правового сознания. Так, в частности, А.Р. Ратинов пишет: «Системность, взаимосвязь различных проявлений сознания обусловлена тем, что все сферы сознания взаимно диффундируют и дополняют друг друга...». Отмеченная особенность, присущая формам общественного сознания, приводит ученого к абсолютно логичному выводу о том, что «это позволяет использовать, например, эстетическое воспитание наряду с прямым назначением в качестве средства формирования правового сознания (с помощью кино, театра, литературы) или же напротив как средство его деформации».

С некоторыми оговорками можно отметить и своего рода функциональное сходство правосознания с искусством вообще и художественной литературой в частности. Вопрос о функциях правосознания, вообще, занимал многих ученых и получил самое различное освещение. Так, А.И. Каминская и А.Р. Ратинов выделяют три основные функции - познавательную, оценочную, регулятивную. Е.А. Лукашева - четыре: гносеологическую, прогностическую, правового моделирования, регулирующую. В.А. Щегорцев выделяет пять функций: когнитивную, идеологическую, регулятивную, правового моделирования, прогностическую. К.Т. Бельский считает, что правосознание выполняет шесть функций: отражательную, познавательную, оценочную, регулятивную, прогностическую, воспитательную. Сложная иерархия функций профессионального правосознания описывается в работе у Н.Я. Соколова: общая функция - регулятивная, которая конкретизируется в телеологической, праксеологической, генерационной; телеологическая проявляется в познавательной, оценочной и поведенческой. Многообразие мнений по данному вопросу при этом отнюдь не исчерпывается приведенными примерами. Для нас важно, однако, что для правосознания, безусловно, характерны такие функции, как отражательная и преобразующая (в широком смысле слова). Абсолютно аналогичные функции выполняет наряду с прочими и художественное творчество, что неоднократно подчеркивалось советскими исследователями. Подобное функциональное сходство делает еще более очевидной возможность взаимодействия двух этих сфер.

Для нас важно подчеркнуть также, что возможность использования художественной литературы в качестве средства формирования правового сознания обуславливается и специфическими особенностями самого искусства, художественной культуры. В рамках т.н. «контекстуального» подхода к культуре, то есть подхода, увязывающего ее функционирование и развитие с другими общественными явлениями, принято опираться на представление о двойной функции культуры в обществе. Причем эта «двойственность» наилучшим образом выявляется при анализе ее именно в контексте всей общественной жизни (то есть, с помощью рассмотренного выше социокультурного метода). Конкретное выражение этой двойственности состоит в выделении двух разных функций культуры в обществе, одну из которых можно назвать самоцелевой, а другую - инструментальной. Первая функция связана с самоценностью культуры и реализуется практически в любом обществе. Вторая - инструментальная - функция культуры заключается в ее способности «выполнять роль средства (инструмента) решения задач в сферах экономической, социально-политической, духовной и др.». Эта функция наиболее отчетливо проявляется в обществах тоталитарного типа, где власть воспринимает именно инструментальную функцию культуры как основную и активно ее использует.

Очевидно, что сказанное справедливо и для «подсистем» культуры, в частности - для литературы и искусства: «Искусство, - пишет культуролог В.М. Межуев, - как образное обобщающие отражение действительности, форма общения, явление с гедонистической функцией несет в себе признаки самоцели. Но при этом искусство одновременно играет и инструментальную роль как средство решения идеологических задач, задач воспитания, нравственного и эстетического развития человека».

В тоталитарном обществе, однако, искусство и литература не просто рассматриваются в качестве «средства решения идеологических задач», но и подчас отождествляются с идеологией, что, разумеется, еще более роднит их с правовым сознанием: «Положение о партийности литературы основано на марксистско-ленинском учении об обществе и формах общественной идеологии. Искусство, как и другие виды идеологии, является формой отражения общественной жизни и в то же время одним из наиболее действенных средств борьбы за достижение поставленных идеалов».



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


О совершенствовании института опеки и попечительства
Россия возвращается к демократическим принципам судопроизводства
Акты судебного толкования как особая разновидность юридических актов
Закон о свободе совести и религиозных объединениях и старообрядчество
Перспективы модернизации международного права и российского законодательства
Вернуться к списку публикаций