2012-02-22 22:41:57
ГлавнаяРазное по праву — Исторический опыт первого советского десятилетия: формирование базовых уголовно-правовых и уголовно-процессуальных представлений и роль художественной литературы в этом процессе



Исторический опыт первого советского десятилетия: формирование базовых уголовно-правовых и уголовно-процессуальных представлений и роль художественной литературы в этом процессе


Наиболее ярко это выразилось в подходе советской уголовно-правовой теории к вопросу о наказании, его основаниях, началах назначения, целях.

Отказ от самого термина «вина» и выражаемого им понятия был самым тесным образом связан с новым подходом к уголовному наказанию, декларируемым отказом от характерных для «наказания» предшествующих эпох моментов «воздаяния», «возмездия», «кары», и, в конце концов, от самого понятия «наказания», которое было заменено термином «меры социальной защиты». Замена не была, конечно, исключительно терминологической, хотя некоторые ученые пытались представить дело именно таким образом. В отказе от понятия «наказания» выразился, как писал А.Я. Эстрин, «разрыв советского уголовного права со старыми, проникнутыми юридическим фетишизмом уголовно-правовыми построениями и с содержащимися в них критериями применения уголовной репрессии».

Советское уголовное право как на законодательном, так и на теоретическом уровне отказывалось от идеи наказания - возмездия за вину, от пропорциональной формы наказания, присущей «буржуазному» праву. На первый план выдвигались идеи «исправления», «перевоспитания» преступника и целесообразной «защиты» общества от преступных посягательства. Так, Е.Б. Пашуканис выступал за то, чтобы «превратить наказание из возмездия и воздаяния в целесообразную меру защиты общества и исправления данной социально опасной личности». Соответствующие идеи нашли отражение и в «Руководящих началах по уголовному праву», и в «Основах уголовного законодательства», и в Уголовных кодексах 1922-го и 1926-го годов.

Характерной чертой советского уголовного права был и отказ от не менее священной для буржуазного права, чем «nullum crimen» идеи «равенства всех перед законом», провозглашение классового подхода к проблемам наказания. «Осуществление путем репрессии в каждом конкретном случае интересов класса в целом, а не справедливое, равное воздаяние всем и каждому, - писал А.А. Пионтковский, - является руководящим принципом применения мер социальной защиты советского суда... Классовое положение осужденного является одним из важнейших обстоятельств для целесообразного выбора меры социальной защиты. Поэтому потребность сообразовывать наказание с объективной тяжестью деяния для проведения начала юридического равенства всех перед уголовным законом органически чужда советскому уголовному праву».

Идея «исправления», «лечения» преступника, а также замена принципом классовой целесообразности идеи равного, пропорционального воздаяния, были органически связаны с принципиальным для советской криминологии представлением о преступности как «социальной болезни», стремлением видеть в преступлении не проявление «свободной воли» деятеля, а «продукт непримиримости классовых антагонизмов», установкой на исчезновение преступности в будущем, когда исчезнет «неравенство».

«Для нас, детерминистов, - писал еще в 1918 году М.Ю. Козловский, член коллегии НКЮ РСФСР, - аксиомой является положение, что преступник - продукт социальной среды, и что все его действия, все его побуждения от его и нашей воли не зависят. Нелегко, поэтому, воздавать ему «должное» за то, в чем он не повинен». Ту же мысль более образно выразили авторы популярного сборника: «Рабоче-крестьянский суд»: «Мы правильно определили диагноз: - «социальная гигиена, могущая предохранить индивидуумы от «заболевания» преступностью заключается в уничтожении бедности, нищеты и вообще социального неравенства, т.е. в уничтожении капиталистического строя и замене его социалистическим».

Подобные представления о причинах и сущности преступности пропагандировала, разумеется, и литература:

Храни республику

от людей до иголок,

без устали стой

и без лени

Пока не исчезнут

богатство и голод –

Поставщики преступлений

Значительное количество литературных произведений посвящено именно проблеме обусловленности преступности социальными факторами и теме исправления, воспитания преступника.

На практике такой подход приводил, во-первых, к более терпимому отношению к общеуголовной преступности, а во-вторых, к дифференциации уголовной ответственности и наказания в зависимости от классового происхождения осужденного. И, хотя Н.В. Крыленко и напоминал не раз о том, что «не правильно ставить вопрос так, что пролетарское происхождение всегда должно вести к признанию смягчающих вину обстоятельств», а «классовое начало карательной политики по существу в том, чтобы каждый конкретный шаг расценивать с точки зрения целей класса, как такового, для которых только и действует карательная система», на самом деле, «происхождение» играло существенную роль при выборе меры социальной защиты. Об этом принципе писал тот же В. Маяковский в известном стихотворении «Юбилейное», мечтая о том, как советская власть расправилась бы с убийцей Пушкина Дантесом:

Сукин сын Дантес!

Великосветский шкода.

Мы б его спросили:

- А ваши кто родители?

Чем вы занимались

до 17-го года? -

Только этого Дантеса бы и видели.

Здесь сказывалась, разумеется, не только теоретическая установка о том, что преступность самым тесным образом связана с вопросами классовой борьбы, но и соответствующий опыт, накопленный советской «юстицией» (а точнее, трибунальной и внесудебной репрессией) к моменту кодификации уголовного права.

«История первых лет трибунальной юстиции, - пишет В.А. Осипов, - богата примерами того, как эти суды были жестоки и беспощадны к своим классовым врагам и, наоборот, не признавали социально-опасными тех лиц, кои по своему классовому воспитанию не угрожали завоеваниям революции, даже будучи причастны к тем или другим контр-революционным организациям». Идея смягчения наказания «трудящимся» на основании одного лишь происхождения и «воспитания», а также с учетом таких обстоятельств, как несознательность, тяжелая жизненная ситуация и т.п. нашла отражение и в теории, и в законодательстве. Именно эта идея настойчиво проводилась и советской литературой.

В статье 32-й «Основных начал уголовного законодательства...» говорилось о назначении более мягкой меры социальной защиты, если преступление совершено «рабочим или трудовым крестьянином», а также - «по невежеству, несознательности, случайному стечению обстоятельств».

На самом деле, эти положения, политические по своей сути, приводили к отказу от одного из основных юридических принципов - равенства всех перед законом и судом. Речь шла отнюдь не об индивидуализации наказания, как ее понимало «буржуазное» и понимает современное российское уголовное право, а об автоматическом делении преступников на «своих» и «чужих». Причем, эта идея продолжала оставаться актуальной и пропагандировалась на протяжении долгого времени, переходя из кодекса в кодекс. Так, уже в конце 20-х годов, при обсуждении проекта нового УК, говорилось, в сущности, о том же: «Укажем, прежде всего, на необходимость особо внимательного, индивидуального, чисто советского подхода ко все еще частым преступлениям среди рабочих и бедняцко-середняцких масс деревни, которые совершаются по несознательности, случайно или в силу тяжело сложившихся обстоятельств».

Как и другие аспекты проблемы «преступления и наказания», эта конкретная идея занимала внимание авторов художественных произведений, и в различных вариациях преподносилась читателю.

Очень показательна в этом смысле пьеса-инсценировка «Агитсуд над преступниками». Ее герои - Андрей Сиротин 18-ти лет и Семен Качалов 17-ти лет обвиняются в «систематических мелких кражах и последнем крупном ограблении мануфактурного магазина торговца Тузова — на сумму 800 миллиардов и убийстве старого ростовщика Горлова с целью грабежа».

Судебное заседание посвящено преимущественно не выяснению обстоятельств дела (достаточно, кстати, запутанного), а разговорам о том, какой тяжелой была жизнь подсудимых - их били и дома, и в приюте, они воровали, чтобы прокормиться (что мешало двум крепким, здоровым молодым людям пойти работать или учиться остается неясным, но суть не в этом).

Реплики защитника буквально повторяют взгляды советских теоретиков уголовного права на сущность преступности и наказания (вспомним хотя бы приведенные выше размышления Козловского): «Обвиняемые не виноваты, - говорит защитник, - и не могут быть подвергнуты наказанию, потому что в их преступлении является, соучастником все общество».

В результате, суд приходит к выводу, что убийство совершено в состоянии аффекта - вопреки как обстоятельствам дела, так и показаниям самого обвиняемого, который не только убил жертву ударом чернильницей в висок, но и инсценировал ограбление - чтобы не заподозрили, т.к. «не предположат, что это мог сделать один человек»; кроме того, он недвусмысленно заявлял о своих надеждах на то, что «мирное знакомство с Горловым не даст подозрения на него». В приговоре речь идет, в основном, о вине общества, и Сиротина приговаривают к одному году лишения свободы условно, а Качалова вообще освобождают прямо в зале суда.

Данная пьеса наглядно, образно-художественными средствами и понятным для массового читателя и зрителя языком, выражает, кроме всего прочего, идею, четко сформулированную А.А. Пионтковским в его приведенном выше высказывании о том, что советскому праву чужда идея необходимости сообразовывать наказание с объективной тяжестью деяния для проведения начала юридического равенства перед уголовным законом.

Значительно строже, чем к подсудимым, относятся в этом произведении судьи к потерпевшим и свидетелям - наглядно демонстрируя, что означает классовый подход к проблемам уголовного права. Потерпевший Тузов, магазин которого ограбили подсудимые, задает суду вполне, казалось бы, оправданный вопрос:

- Вот насчет убытка как мне быть?

- Это суда не касается, - отвечает ему председатель, - Вы, наверное, сумеете еще тверже встать на ноги и без посторонней помощи. Более того, судья разъясняет Тузову, что он, по сути, сам виноват, так как не жертвовал деньги на содержание детских приютов.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425




Интересное:


К вопросу о названии отрасли экологическое право
О правовых аспектах понятия банковского надзора
О зарубежном опыте оказания бесплатной квалифицированной юридической помощи
Акты толкования Верховного Суда РФ и судов общей юрисдикции
К вопросу о выработке научного определения финансовых расследований
Вернуться к списку публикаций