2012-02-22 22:41:57
ГлавнаяРазное по праву — Исторический опыт первого советского десятилетия: формирование базовых уголовно-правовых и уголовно-процессуальных представлений и роль художественной литературы в этом процессе



Исторический опыт первого советского десятилетия: формирование базовых уголовно-правовых и уголовно-процессуальных представлений и роль художественной литературы в этом процессе


Одним из самых страшных произведений, посвященных деятельности ЧК, является, наверное, повесть В.Зазубрина «Щепка». В ней рассказывается о работе председателя Губчека Срубова и его коллег; о том, как изо дня в день они расстреливают в подвале десятки людей, буквально утопая в крови; о том, как со временем кто-то из них спивается, кто-то лишается рассудка, а кто-то продолжает планомерно казнить и утаптывать ногами трупы в яме. Повесть, впрочем, отличает не только натурализм в описании казней, но и специфика осмысления происходящего главным героем. Он - преданный боец революции, готовый защищать ее от врагов до последнего вздоха, он убеждает себя в необходимости и правильности расстрела собственного отца, он подписывает приговор за приговором, но в голову ему периодически приходят совершенно неуместные «интеллигентские» размышления относительно того, что, возможно, сегодняшнее насилие не всегда оправдывает завтрашнее счастье, и террор все же должен иметь пределы. Срубов, в конце концов, не выдерживает, практически сходит с ума и уступает место предчека спокойному, «без рефлексий» Соломину, который действует уже не столько от имени революции, сколько от имени партии «Рэ-Ка-Пы», для которого интересы народа, общества, соотечественников - все лишается смысла вне текущих интересов партии. Он уже не размышляет о сущности террора, он «исполнительствует».

Произведения Хлебникова и Зазубрина являются, разумеется, весьма впечатляющими свидетельствами о работе чрезвычайных комиссий, терроре, в осуществление которого были вовлечены эти органы, и, что для нас особенно важно, о том, как деформирует участие в подобного рода деятельности сознание человека. Однако, несмотря на то, что ничего «антисоветского» по сути в этих произведениях не содержалось, и основные идеи, проводимые ими, вполне соответствовали официальной доктрине, и поэма, и повесть оставались неизвестными широкому кругу читателей вплоть до недавнего времени. Правда о работе чрезвычайных комиссий, особенно в таком натуралистичном варианте, не должна была дойти до масс.

Образ ЧК и чекистов создавала совсем другая литература, более простая, доступная, издававшаяся большими тиражами и поступавшая во все библиотеки страны. И неудивительно поэтому, что, несмотря на все описанные выше особенности деятельности чрезвычайных комиссий, на все беззакония, творимые ими в отношении не только «врагов», но и своих же «собратьев» - рабочих и крестьян, в общественном сознании на протяжении долгого времени образ чекиста был безупречен; до сих пор можно слышать разговоры о «славных традициях» чекизма.

Прежде всего этому способствовала все та же «модель осажденной крепости», нагнетавшаяся атмосфера всеобщего страха, ощущение, что повсюду кроются враги, и в подобной ситуации только беспощадные, бесстрашные «дзержинцы» могут отомстить за гибнущих пролетариев и защитить республику. В. Маяковский прославлял ЧК и ГПУ (с которыми, по некоторым данным, он активно сотрудничал) и доказывал необходимость и оправданность жестокости этих органов во многих своих произведениях.

Плюнем в лицо

той белой слякоти, сюсюкающей

о зверствах Чека!

Смотрите, как здесь,

связавши за локти,

Рабочих насмерть

секли по щекам.


Мы стоим

с врагом

о скулу скула,

и смерть стоит,

ожидает жатвы.

ГПУ-

это нашей диктатуры кулак сжатый.

Храни пути и речки, кровь

и кров, бери врага,

секретчики,

и крой,

КРО!


Жестокость органов, осуществляющих борьбу и расправу с недремлющим и коварным врагом, объяснима и оправдана; именно эта твердость, беспощадность - залог спокойствия и безопасности добропорядочных граждан. Такую мысль последовательно проводит художественная литература. Причем, основным аргументом в защиту чрезвычайных комиссий должна была стать, конечно, не законность их деятельности, а «чистые руки» деятелей. Для того, чтобы придать террору и репрессиям ореол священной борьбы за правое дело, необходимо было создавать и соответствующий образ сотрудника органов — бесстрашного, твердого, самоотверженного, неподкупного борца с преступностью. Образы первых чекистов станут впоследствии эталоном при создании всех последующих литературных образов сотрудника правоохранительных органов.

В стихотворении «На боевой страже» Демьян Бедный рисует именно такой образ.

Советской власти — око

И твердая рука,

Он — бдительный и строгий

Защитник бедняка.


С бандитом уголовным

В отчаянном бою

Не раз уже на карту

Он ставил жизнь свою.


Вокруг него соблазны,

И подкуп, и разврат,

Что шаг, то самогонный

Змеится аппарат.

И много нужно силы,

Чтоб вдруг не разомлеть,

Чтоб злые все соблазны

Презреть и одолеть.


Наш страж - его работа

Труднее с каждым днем.

Наш общий долг - забота

Любовная о нем.


Чтоб, ею укрепленный,

Свершая подвиг свой

Стоял он, закаленный

На страже боевой.


Образ чекиста овеян романтическим ореолом, даже в тот момент, когда он безудержно напивается или подписывает смертные приговоры. Вот строки из известного стихотворения М. Светлова «Пирушка»:

Пей, товарищ Орлов,

Председатель Чека!

Пусть нахмурилось небо,

Тревогу тая, -

Эти звезды разбиты

Ударом штыка,

Эта ночь беспощадна,

Как подпись твоя

Пей, товарищ Орлов,

Пей за новый поход!

Скоро выпрыгнут кони

Отчаянных дней,

Приговор прозвучал,

Мандолина поет,

И труба, как палач,

Наклонилась над ней.


«Подпись» чекиста как некий отдельный образ, вообще, возникает в целом ряде произведений советских авторов:

И подпись на приговоре вилась

Струей из простреленной головы

- пишет Э. Багрицкий в поэме «ТБЦ». Герою этой поэмы, мятущемуся в чахоточном бреду, «является» Дзержинский и внушает очень характерное жизненное кредо: отрешиться от собственного «я», передоверить свою волю и свой разум некой высшей силе, безраздельно, безраздумно подчинить себя своему времени, веку:

...если он скажет: «Солги», - солги.

...если он скажет: «Убей», - убей.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425




Интересное:


К вопросу о формировании ювенального права в России
Место и роль понятий «внутригосударственная правовая система» и «международная правовая система» в категориальном аппарате общей теории государства и права
Исторический опыт первого советского десятилетия: формирование базовых уголовно-правовых и уголовно-процессуальных представлений и роль художественной литературы в этом процессе
К вопросу о территориальной организации системы юстиции в Российской Федерации
Функции актов судебного толкования и пути повышения эффективности этих актов
Вернуться к списку публикаций