2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяКонституционное право — К вопросу об источниках конституционного права



К вопросу об источниках конституционного права


Так для чего же все-таки нужно деление на отрасли? Ведь если предмет отрасли суть субъективная категория, то она может создаваться исходя из каких-то целей, то есть мы можем делить право на отрасли, заранее руководствуясь какими-то соображениями. Так зачем мы это делаем?

Право как социальный феномен, как система норм, действующих в обществе, очень сложно, познание его сразу и целиком просто невозможно. Один из методов, используемых для познания явлений такой степени сложности,; анализ. То есть право делится на отрасли, чтобы его удобнее было познавать, причем познавать на любом уровне, это актуально как для профессора, так и для студента. Дробление массива информации, классификация просто необходимы для ее наилучшего исследования, усвоения и передачи. С помощью специализации достигается более высокий научный уровень исследования. Однако при этом не следует забывать о синтезе, не следует забывать, что деление на отрасли имеет чисто методологический, прикладной характер, не следует за спорами о чистоте классификации забывать то, для чего она нужна! Настоящая задача исследователя-юриста; максимально возможно познать реальную действительность и, основываясь на этом знании, урегулировать общественные процессы наилучшим образом, найти способы такого урегулирования. Настоящее исследование, думается, состоит в постижении жизни, а не в раскладывании по полочкам условностей и абстракций.

Разумеется, деление права на отрасли имеет и другое значение. Мы можем назвать его прикладным или терминологическим. Иными словами, названия отраслей служат для обозначения определенных массивов правовых норм, для того, чтобы мы, не прибегая к длинному определению, могли отличить одну отрасль от другой. Мы говорим «гражданское право», «уголовное», «конституционное» и вроде бы сразу понимаем, о чем идет речь. Таким же образом определяются другие основные понятия теории права, например: уголовная ответственность, конституционный процесс, гражданское правоотношение. Очевидно, что использование названий отраслей, да и самого понятия отрасли права, в таком качестве вполне допустимо и полезно, должны же юристы как-то между собой разговаривать.

При этом интересно, что, несмотря на такое взаимопонимание на поверхности, глубины этого вопроса полны неопределенностей и разночтений, о чем уже было сказано выше. Использование подобных обозначений в нормах права вносит неопределенность и содействует превращению закона в дышло. Именно по этой причине термины, вполне пригодные в юридической речи и даже текстах юридического характера, совершенно недопустимы для использования в нормативно-правовых актах, в тех самых источниках права. И в то же время избежать их употребления в этом качестве практически невозможно, особенно в актах общего характера: кодексах, рамочных законах, а самое главное; в конституциях [1]. Однако такая ситуация оставляет простор для судейского усмотрения в спорных ситуациях, то есть неопределенность термина является основой «законного произвола», который, как уже отмечалось, есть одно из двух главных начал в функционировании всей правовой системы.

Таким образом, ясности в вопросе нет. Анализ показывает, что ее не может быть в принципе, и даже, пожалуй, не должно. Причины; изначальная субъективность подхода, которая гарантирует наличие множества точек зрения, а также имманентное свойство права; системность, которая просто не позволяет разделить его на отдельные лоскуты. При этом необходимо отметить, что перечисленные цели деления на отрасли в общем плане (не идеально) достигаются даже в ситуации существующей неясности или неполной ясности. Так нужна ли она, полная?

Общим итогом настоящего изложения вопросов, связанных с источниками конституционного права, могут служить следующие выводы. Неопределенность существует в отношении как категории «источник права», так и предмета конституционного права. В обоих случаях она объективно неустранима: в первом из-за того, что она необходима и полезна для функционирования правовой системы, во втором; по причине изначальной субъективности предмета отрасли права как категории, а также системности как необходимо присущего праву свойства. Но при этом и источник права, и предмет отрасли выполняют полезные функции: терминологические и методологические, то есть их использование оправданно, и его цель в основном достигается даже в таких условиях. Таким образом, рассмотренные вопросы в настоящее время разрешены в той степени, в какой это необходимо и достаточно для практического применения. Более того, даже точные экспериментальные науки не имеют в основе полной ясности, базируются на допущениях. Кто скажет, что неопределннность в рассмотренных животрепещущих вопросах недопустима, пусть посмотрит вокруг: она существует, и мир не перевернулся. Тот, кто хочет постичь право как «искусство добра и справедливости», ни в коем случае не должен жмуриться и в соответствии с традицией продолжать искать черную кошку в темной комнате. Ее там уже нет.


А. ЕРМОЛЕНКО, аспирант МГЮА



[1] См., например, ст. 34 Конституции Французской Республики, ст. 74 Основного Закона Федеративной Республики Германии, ст. 22 номерной абзац I Конституции Федеративной Республики Бразилии//Конституции зарубежных государств. Учебное пособие/Сост. проф. В.В. Маклаков. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2001.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Роль решений Конституционного Суда Российской Федерации в защите прав и свобод граждан
Защита права частной собственности при ее ограничении
Формирование структуры органов конституционного контроля и надзора в субъектах Российской Федерации; статус судей и членов органов конституционного надзора.
Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и их влияние на законодательный процесс в России
Права и свободы человека в конституциях стран СНГ
Вернуться к списку публикаций