2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяКонституционное право — К вопросу об источниках конституционного права



К вопросу об источниках конституционного права


Проблемы, связанные с определением предмета конституционного права.

Теперь вернемся к другому основному моменту, дающему пищу для дискуссий о неясности источников конституционного права. Речь идет о неопределенности собственно предмета конституционного права. Если в определении источника права большинство юристов сходится, то в данном вопросе мнений множество и накал дискуссий гораздо выше.

Не вдаваясь в описание всевозможных точек зрения, поскольку в данном случае важно не рассмотреть оттенки, а определить основные тона, попробуем выделить проблемные моменты и главные пути, которыми идут правоведы при определении предмета конституционного права.

Проблема, казалось бы, очевидна: очертить круг общественных отношений, являющихся предметом конституционного права [1]. Попутный вопрос, не решив который нельзя двигаться дальше: фактически являющихся или которые должны являться, то есть объективной ли категорией является предмет конституционного права? Ответ, кажется, очевиден: объективной, поскольку это общественные отношения, они складываются и существуют объективно, независимо от воли ученых-классификаторов. Однако в предмет регулирования конституционного права входят не все общественные отношения, а лишь часть, которая, по нашему, субъективному (!) мнению, отвечает определенным признакам. Другими словами, мы отбираем определенный круг отношений, которые должны регулироваться конституционным правом, под определенные признаки. Вот субъективность. Говоря проще, к объективным категориям не применимы понятия «должен; не должен». Все объективное; просто есть. Предмет конституционного права к этой сфере не относится: он таков, каким его делаем мы. Каким же? К определению конституционного права можно подойти двояко. Оба пути имеют свои плюсы и минусы, но ни тот, ни другой не может удовлетворить придирчивого исследователя.

Первый более формальный: предметом конституционного права признаются только отношения, урегулированные конституцией. Преимущество в данном случае очевидно; ясность предмета: все, что в конституции, не больше и не меньше. Однако очевидны и недостатки. Первый из них; неоправданное расширение или сужение предмета. Неоправданное с точки зрения логики правового регулирования и логики построения всей системы права. Таким образом, в предмет конституционного права могут включаться не только вопросы, которые традиционно относят к другим отраслям, но и вопросы, которые можно назвать малозначительными, несущественными. За примерами далеко ходить не нужно: швейцарские федеральные конституции [2] или многие из ныне действующих и действовавших ранее конституций американских штатов [3]. Действительно, для того ли пишут Конституции, чтобы регулировать положение игорных домов и заболоченных мест особой красоты или выпуск облигаций графств Мобайл и Лоуренс штата Алабама?! [4]

Кроме того, конституция в каждом государстве своя, а то и несколько. По содержанию имеются значительные расхождения, а предмет конституционного права, как и любого другого, несмотря на установленную нами субъективность, должен обладать каким бы то ни было единством. Во всяком случае, если мы претендуем на научность.

Другой подход заключается в том, что к предмету конституционного права относят крупные блоки общественных отношений, которые считаются наиболее важными, имеют принципиальное значение для нормального функционирования общества как системы. Этот подход можно было бы назвать институциональным, поскольку регулирование этих блоков осуществляется соответствующими правовыми институтами. В данном случае главное то, что к предмету относят самые важные общественные отношения и по этому «критерию» составляют определенную совокупность таких блоков. Конечно, данный взгляд имеет существенное достоинство: он не так формален, как первый, в этом случае те отношения, которые важны для общества, но не урегулированы, по тем или иным причинам, конституцией, попадают в сферу регулирования конституционного права и, возможно, главное, в орбиту деятельности ученых-конституционалистов. Это означает, что со временем наиболее значимые предметы будут урегулированы нормами самого высокого уровня в правовой иерархии, а это, в свою очередь, должно помочь поступательному развитию общества.

В традициях нашей правовой системы определять предмет конституционного права именно таким образом. «Советское государственное право; это совокупность правовых норм, выражающих волю советского народа, закрепляющих и регулирующих основы общественного устройства, государственное устройство СССР, а также устанавливающих основные принципы организации и деятельности органов государства, основные права и обязанности граждан, избирательную систему.» [5]; «Конституционное право; ведущая отрасль права России, представляющая собой совокупность правовых норм, закрепляющих и регулирующих общественные отношения, которые определяют организационное и функциональное единство общества: основы конституционного строя Российской Федерации, основы правового статуса человека и гражданина, федеративное устройство, систему государственной власти и систему местного самоуправления.» [6]

Однако все до единого эти определения страдают исключительной нечеткостью, практически ничего не «определяют». Оно бы и не беда, но при таком подходе появляется универсальный повод для бесплодных дискуссий: какие отношения «достаточно важны» для того, чтобы войти в предмет конституционного права, какие еще или уже нет.

Нужно вспомнить, пожалуй, одну нестандартную идею, высказанную еще в середине 70-х годов В.А. Кикотем, Б.А. Страшуном и И.П. Ильинским [7], о том, что конституционное право, возможно, стоит считать не отраслью права в полном смысле, то есть не системой норм, а системой наиболее важных принципов, определяющих строение и функционирование системы права в целом. При этом конституционное право представляется стволом дерева; системы права, а все остальные отрасли; его ветвями. Идея эта, несомненно, красива. С точки зрения юридической эстетики ее можно назвать элегантной. При том, что, принимая ее за отправную, мы сталкиваемся со множеством вопросов, главный из которых; действенность конституционных принципов (ведь если они не нормы, то, видимо, главное отличие; отсутствие санкции), а в этом случае нам придется создать свою теорию права, как Лобачевский создал свою геометрию, и при всем при этом описываемая идея основывается на здравом смысле и, так или иначе, подтверждается действительностью [8].

И все же при всей оригинальности и изящности она никак нам помочь не может. По сути, это то же самое. Да, в этом случае снимается вопрос об отграничении конституционного права от смежных отраслей, государственного в частности, да и всех вообще отраслей, но проблема определения предмета конституционного права в чистом виде остается. Поскольку в этом случае мы должны спросить себя: «А какие принципы можно считать настолько “основными”, чтобы их можно было включить в конституцию или же отнести к конституционному праву, а какие “недостаточно основными”? Вообще, из каких сфер общественных отношений отбирать принципы?!» Этот вопрос все-таки остается открытым. Дискуссии в таком случае не избежать, основы по-прежнему шаткие.

Но зададимся другим вопросом: «А насколько необходимо досконально определить предмет конституционного, да и любого другого, права? Для чего это, собственно, нужно?» Азбучная истина, можно даже сказать; аксиома: право представляет собой единую систему, а любая система ни в коем случае не есть простая совокупность составляющих. Помимо того, что непременный признак; взаимодействие, в подавляющем большинстве систем невозможно провести четкое разделение. Сложные системы; органические, общественные, экономические; просто невозможно «разобрать по членам». И совершенно правомерен поэтому вывод о том, что деление права на отрасли условно, не говоря уже о том, что субъективно. Стоит ли ломать копья, пытаясь досконально определить то, что a priori условно?! Приведем примеры (можно вполне и без них, но; для пущей наглядности).

«Финансовое право; это совокупность юридических норм, регулирующих общественные отношения, которые возникают в процессе образования (формирования), распределения и использования централизованных и децентрализованных денежных фондов (финансовых ресурсов) государственных и муниципальных образований, необходимых для реализации их задач» [9]. Исходя из этого определения все нормы, регулирующие налогообложение, есть нормы финансового права, а отношения, складывающиеся в связи с налогообложением, есть предмет финансового права. Однако как быть с ответственностью, применяемой налоговыми органами, в частности штрафами и порядком их взыскания? Ведь это административная ответственность. Либо мы должны признать существование особого вида ответственности; финансово-правовой (а теория права учит, что юридическая ответственность бывает лишь четырех видов: уголовная, административная, гражданско-правовая; имущественная; и дисциплинарная [10]), либо согласиться с тем, что часть нормы права; гипотеза и диспозиция; относится к одной отрасли права, а часть; санкция; к другой, что теоретически подозрительно (возможно ли тогда существование отраслей, в которых собраны все санкции, наряду с отраслями совсем без санкций, если стремиться к «чистому» делению всего массива норм права на отрасли?), либо надо договориться о том, что какие-то общественные отношения урегулированы нормами, которые относятся сразу к двум (и более) отраслям права, а это стройности системе не добавляет.

Другой пример: самая определенная из отраслей (исходя из ее назначения); уголовное право. Применительно к специфике этой отрасли разработаны понятия вины (ее деление на умысел, неосторожность и т.д.), необходимой обороны, крайней необходимости. В России их легальное толкование дает уголовный кодекс, но к какой отрасли права отнести эти нормы? Попытки специалистов других отраслей сконструировать эти понятия напоминают попытки изобрести велосипед. В то же время бесспорно, что использование терминов «вина» или «крайняя необходимость» при урегулировании иных правоотношений, кроме уголовных, необходимо. К какой же отрасли права они принадлежат?

Даже не стоит еще раз упоминать, что все отрасли права опираются на конституционные принципы, и, следовательно, тут присутствует некоторый дуализм. Вроде бы вновь две отрасли на одно правоотношение. Все бы ничего, но и регулирующая норма; одна.

Правильного ответа здесь нет. Система права, как и правовая система, ближе по строению к органическим системам, нежели к механическим, ее нельзя разобрать и собрать, как автомат Калашникова. Система; вот единственный правильный ответ!



[1] Необходимо отделить конституционное право от так называемых смежных отраслей (государственного, административного) и другой системы права; международного публичного права.

[2] См., например, ст.ст. 78, 105, 106 Конституции Швейцарской конфедерации 1999 г.//Конституции зарубежных государств. Учебное пособие/Сост. проф. В.В. Маклаков. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2001. Также имеется в виду Конституция Швейцарии 1874 г.

[3] Об этом см., например, Лафитский В.И. Основы конституционного строя США. М., 1998. С. 71; 72.

[4] Constitution of Alabama. 1901 г. amendments 29-30//http://www.legislature.state.al.us/.

[5] Уманский Я.Н. Советское государственное право/Под ред. К.А. Мокичева. М., 1959. С. 15. Естественно, термин «государственное право» в данном случае понимается нами как синоним термина «конституционное право».

[6] Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Указ. соч. С. 14.

[7] См.: Актуальные теоретические проблемы развития государственного права и советского строительства. М., 1976. С. 180; 182, 216; 220.

[8] В свете дальнейших выводов данной статьи автор считает неправильным высказываться, определяя предмет конституционного права либо присоединяясь к тому или иному варианту из изложенных. В то же время в соответствии с традицией высказаться необходимо. Поэтому, несмотря на недостаточную разработанность, оформленность описанной идеи, автор разделяет ее более, нежели какую-то иную.

[9] Финансовое право. Учебник/Отв. ред. Н.И. Химичева. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 35; 36.

[10] См., например, Комаров С.А. Указ. соч. С. 264. Автор осознает спорность данной позиции, поскольку специалисты в конкретной отрасли права зачастую выделяют и соответствующую разновидность юридической ответственности: налоговую, процессуальную, земельную, конституционную. Однако мы, вслед за средневековым английским философом Уильямом Оккамом (ок. 1285; 1349), считаем, что «сущности не следует умножать без необходимости», и видим несомненную методологическую ценность в ограничении юридической ответственности упомянутыми четырьмя видами. В то же время сама спорность приведенного примера доказывает главную мысль автора; условность любой классификации в праве.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Конституционно-правовые нормы и институты
Основы конституционного строя в странах бывшего СССР
Упрочение федерации в Конституции США. Эволюция политического режима США
Основные направления повышения эффективности воздействия Конституционного Суда Российской Федерации на надлежащее соблюдение органами государственной власти конституционных прав и свобод граждан
Назначение председателя правительства
Вернуться к списку публикаций