2013-11-19 16:14:58
ГлавнаяКонституционное право — Место и роль категории «государственный суверенитет» в науке конституционного права России: история и современность



Место и роль категории «государственный суверенитет» в науке конституционного права России: история и современность


Своеобразная попытка решения проблемы суверенитета в условиях построения единого федеративного государства была принята в новом Германском Рейхе после 1871 г. Как пишет К. Шмитт, в связи с принятием Конституции Германской империи возникла «необходимость установить принцип разграничения сфер верховенства отдельных государств-членов и союзного государства; исходя из этого, немецкое учение о государстве находит различие между понятием суверенитета и понятием государства, с помощью чего оно может сохранить за отдельными государствами характер государственности, не приписывая им суверенитет» [37]. Таким образом, немецкие государствоведы попытались в свое время решить проблему суверенитета путем допущения возможности существования государств, не обладающих суверенитетом.

Применительно к нашему государству нужно сказать, что отстаиваемая некогда в отдельных регионах России концепция суверенитета субъектов РФ была связана с правом их выхода (сецессии) из состава федерации. В свою очередь тезис о наличии у субъектов РФ права сецессии оправдывался тем, что в советской федерации признавались и право на выход и суверенитет союзных республик (т.е. субъектов федерации).

С учетом того, что современное российское конституционное законодательство и большинство ученых основываются на исключительной принадлежности суверенитета Российскому государству в целом, можно увидеть, что категория государственного суверенитета в отечественном конституционном праве за последние пятнадцать лет претерпела существенные изменения.

Таким образом, следует заключить, что, во-первых, в федеративных государствах вопрос о суверенитете является важнейшим вопросом государственного устройства. Во-вторых, прямое или косвенное упоминание хотя бы однажды в политико-правовых актах о суверенитете субъектов федерации в последующем неизбежно порождает конфликтные, кризисные ситуации, в которых общегосударственные органы власти вынуждены применять те или иные меры федерального принуждения. Иными словами, по-нашему мнению, в федеративном государстве вопрос о суверенитете должен решаться четко и однозначно, причем в пользу именно федерации.

Данное замечание имеет общий характер и приведено для того, чтобы показать важность отслеживания динамики развития категории государственного суверенитета и значимость адекватного конституционно-правового закрепления суверенитета в государствах с федеративным государственным устройством, в том числе и в России. При этом адекватное законодательное регулирование вопросов суверенитета может иметь место только при четком понимании сущности суверенитета и его признаков. Подлинная сущность государственного суверенитета не может быть выявлена без установления места и роли данной категории в науке конституционного права, а также в системе конституционного права как ведущей отрасли российского права.

Рассуждая над данной проблемой, И.Д. Левин отмечал, что жизненность принципа суверенитета обуславливается тем, что историческая роль суверенных государств не закончена, что под защитным покровом суверенитета возникают и созревают новые прогрессивные формы общественной жизни [38]. Можно сказать, что проблема суверенитета по существу является частью более общей и основополагающей проблемы юридической науки - проблемы государства. Причем, по замечанию Н.В. Бутусовой, суверенитет как уникальное свойство государства предопределяет и формирование облика государства в объективном праве, т.е. выступает своеобразным фокусом, под которым личность государства формируется в тех или иных отраслях законодательства [39]. В качестве суверенного субъекта государство выступает, прежде всего, в отраслях публичного права: конституционном, административном, финансовом, международном праве. То обстоятельство, что в указанных отраслях государство выступает как суверенный субъект, думается, во многом и предопределяет и отраслевой режим правового регулирования.

В связи с этим следует признать актуальной высказанную в начале XX в. Н.И. Палиенко мысль о необходимости сохранения понятия суверенитета как центрального в определении понятия государства. Именно суверенитет характеризует юридическую природу государственного властвования и является тем необходимым критерием, который дает возможность отличить государство от других публично-правовых союзов и отграничить сферу властвования каждого государства как субъекта суверенной власти в пределах своей территории от сферы власти других государств [40].

Следует отметить, что еще в 90-е гг. прошлого столетия стали высказываться мнения о необходимости выделения в структуре науки и учебной дисциплины конституционного права так называемого общего конституционного права, т.е., по сути, предлагается реанимировать подход, широко используемый в дореволюционном государствоведении. В продолжение данной мысли, в частности, Л.Д. Воеводин предлагал в рамках общего конституционного права сформировать большой теоретический блок под наименованием «Статус современного государства», где под «современным государством» понимается некий эталон для анализа и оценки конституционного права существующих ныне государств, т.е. своеобразное идеальное государство [41]. Соглашаясь в принципе с предложенным подходом, нельзя не отметить, что из предложенной Л.Д. Воеводиным модели современного государства совершенно выпал такой элемент, как государственный суверенитет. Думается, что даже «идеальное государство» должно обладать признаком суверенитета, поскольку именно данный признак отличает государство от всех иных политических организаций.

«Суверенитет, власть и личность, эти три главных вопроса науки (имеется в виду наука государственного права) - очень широкие проблемы», - писал И.Е. Фарбер[42]. Как отмечал С.М. Равин, «проблема суверенитета была и остается центральной для советской государственно-правовой науки» [43]. Иными словами, теория государственного государства занимает важнейшее место в науке конституционного (государственного) права, и в силу этого оказывает влияние на развитие других блоков конституционно-правовой доктрины. Поэтому, если рассматривать правовую модель современного государства в качестве раздела общего конституционного права, то государственный суверенитет должен рассматриваться именно в рамках данного раздела.

Указанные рассуждения подводят к необходимости уточнить место категории «государственный суверенитет» в науке конституционного права. Работая над проблемой системы науки конституционного права, Н.А. Богданова пришла к выводу о том, что как наука конституционное право состоит из системы понятий, которые в ее структуре выступают первичными элементами конституционно-правового знания [44]. При этом, основываясь на существующих сегодня философских подходах, указанный автор различает конституционно-правовые понятия и категории. Как пишет Н.А. Богданова, «категории науки конституционного права представляют собой логические построения, объединяющие знание о конституционно-правовых явлениях и процессах на более высоком, «надпонятийном» уровне». Здесь же подчеркивается, что категории выделяются из других понятий своей фундаментальностью, базовым характером [45].

С учетом изложенной позиции следует отметить, что термин «суверенитет» обладает исключительно большой степенью абстрактности. Под последним понимается то, что, во-первых, рассматриваемое понятие отражает одну из сторон такого сложного явления, как государство, во-вторых, понятие «суверенитет» является одним из наиболее общих по уровню логического обобщения конституционно-правового знания понятий. Указанные обстоятельства позволяют назвать государственный суверенитет в качестве фундаментальной категории конституционного права.

Интересно отметить, что схожая оценка значения категории государственного суверенитета дается и зарубежными учеными. Так, немецкий государствовед К. Шмитт в первой половине XX века отмечал, что «понятие суверенитета представляет наибольший актуальный интерес из всех юридических понятий» [46]. Таким образом, признается, что решение проблемы суверенитета имеет важнейшее значение для решения других основополагающих теоретических проблем конституционно-правовой науки. Следует отметить, что вопрос о понимании суверенитета государства в зарубежной юридической науке, особенно в федеративных государствах, безусловно, представляет собой большой интерес. Однако в силу своего объема и специфичности данный вопрос выходит за рамки настоящей работы и требует самостоятельного исследования.

В современной науке российского конституционного права государственный суверенитет рассматривается как одна из характеристик Российского государства. В связи с этим теория государственного суверенитета является составной частью раздела науки конституционного права, именуемого «Основы конституционного строя» [47].

Однако категория государственного суверенитета не является сугубо научным феноменом. Суверенитет есть фундаментальная основа конституционного строя, которая закрепляется в конституционном законодательстве, т.е. входит в предмет регулирования конституционного права как ведущей и основополагающей отрасли российского права.

Е.И. Козлова отмечает, что предметом регулирования конституционного права являются общественные отношения, определяющие принципы, на которых основано устройство государства и права. Прежде всего, по ее мнению, в этих отношениях выражается качественная характеристика государства. На первое место в числе данных характеристик автор ставит суверенитет [48].

М.П. Авдеенкова и Ю.А. Дмитриев называют суверенитет государства в качестве элемента структуры отрасли конституционного права [49], не уточняя, однако, статус данного элемента (институт, субинститут или что-то третье). Другие авторы отводят суверенитету государства отдельное место института конституционного права, входящего в подотрасль «Основы конституционного строя РФ» [50].

Таким образом, многими государствоведами признается, что поскольку суверенитет закрепляется нормами конституционного права, то данные нормы должны составлять самостоятельное образование в структуре конституционного права. Однако с изложенной позицией трудно согласиться. Дело в том, что суверенитет государства выражается, главным образом, в независимости и верховенстве власти государства. Указанные качества государственной власти воплощаются в неисчерпаемости суверенных прав государства. Между тем последние закрепляются нормами не какого-то одного института конституционного права, а практически всей совокупностью конституционно-правовых норм. Например, согласно п. «к» ст. 71 Конституции РФ решение вопросов войны и мира относится к ведению Российской Федерации. В то же время из анализа статей 87 и 106 Конституции РФ следует, что непосредственное решение вопросов войны и мира относится к компетенции Федерального Собрания РФ и Президента РФ. Таким образом, нормы, закрепляющие порядок реализации указанного суверенного права Российского государства, относятся к институту высших органов государственной власти. Приведем другой пример. В ст. 4 Конституции РФ закрепляется целостность и неприкосновенность территории государства, а ст. 67 Конституции закрепляет, что территория субъектов РФ включается в состав территории РФ. Следовательно, суверенное право Российского государства на собственную территорию и ее неприкосновенность (включающее отсутствие у субъектов РФ прав на выход из федерации) регулируется нормами института федеративного устройства. Еще один пример. Одним из проявлений суверенитета государства является наличие одобренной или принятой его народом конституции, т.е. основного закона, который установлен самим государством, а не навязан какими-то иными государствами и международными организациями. И в данном случае конституционно-правовые нормы, определяющие порядок разработки, принятия и изменения конституции, будут относиться к самостоятельному институту конституционного права [51]. Иными словами, и в данном случае нормы, касающиеся государственного суверенитета, выходят за пределы подотрасли «Основы конституционного строя РФ».

Каждое государство обладает суверенным правом на определение своего наименования. Между тем нормы права, регулирующие вопрос об официальном наименовании государства, составляют самостоятельный институт конституционного права [52]. Рассуждать в этом направлении можно и далее.

Следовательно, такая характеристика государства, как суверенитет, в силу своей специфики не может закрепляться в полной мере нормами какого-то одного института или субинститута конституционного права. Суверенитет государства проявляется в многообразных отношениях, в рамках которых осуществляется деятельность государства. В связи с этим свести конституционно-правовые нормы, закрепляющие государственный суверенитет, в отдельную подсистему норм в рамках структуры отрасли конституционного права представляется невозможным.

Однако следует также учесть, что в предмет конституционно-правового регулирования входят не только государственные формы отправления верховной власти, но и формы негосударственного гражданского бытия индивидов, общественных объединений, иных социальных общностей. Указанное обстоятельство позволяет выделить в структуре конституционного права (а именно особенной его части) два крупных блока норм: государственное право и гражданско-публичное право [53]. Причем последнее включает в себя, например, такие институты, как гражданство, право общественных объединений, информационное право. В связи с этим возникает вопрос о том, включаются ли нормы, закрепляющие государственный суверенитет, только в состав институтов государственного права (поскольку суверенитет - характеристика государства), либо растворяются во всей системе конституционного права.

Рассмотрим данный вопрос относительно института гражданства. Статья 3 Федерального закона от 31.05.2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» [54] определяет российское гражданство как устойчивую правовую связь лица с Российской Федерацией, выражающаяся в совокупности их взаимных прав и обязанностей. Причем В.Г. Стрекозов к указанному определению добавляет, что гражданство - это такая правовая связь, в силу которой на лицо распространяется суверенная государственная власть как в пределах данного государства, так и за его пределами [55]. Другие авторы прямо называют гражданство (т.е. очевидно, его установление) в качестве суверенного права государства [56]. Таким образом, размежевать конституционно-правовые нормы, касающиеся государственного суверенитета, и нормы института гражданства довольно трудно, поскольку единое российское гражданство является важнейшим проявлением суверенитета России.

Теперь что касается права общественных объединений. На первый взгляд, данный институт гораздо менее политизирован, чем все другие институты конституционного права. В то же время именно в рамках данного института осуществляется правовое регулирование статуса и деятельности такого важного субъекта политической системы, как политические партии, которые в настоящее время становятся ведущими участниками легальной борьбы за власть. Кроме того, все общественные объединения в силу ст. 23 Федерального закона от 19.05.1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» [57] наделяются такими политическими правами, как право на участие в выработке решений органов государственной власти, право на проведение собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирования.

Следовательно, общественные объединения участвуют в реализации политической воли народа. В связи с этим задачей конституционно-правового регулирования данной сферы общественных отношений является обеспечение того, чтобы общественные объединения реализовывали волю именно многонационального народа России, а не волю иностранных государств и иных субъектов. В связи с этим иностранные граждане и лица без гражданства не могут быть членами политических партий, принятие политической партией пожертвований от иностранных государств, иностранных юридических и физических лиц, лиц без гражданства запрещается (ст.ст. 23, 30 Федерального закона от 11.07.2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях» [58]). Таким образом, законодательство об общественных объединениях, а именно о политических партиях, закрепляет нормы по защите государственного суверенитета и предотвращении посягательств на независимое осуществление Российской Федерацией государственной политики в соответствии с интересами народа.

Кроме того, по различным конституционно-правовым институтам распылены нормы, закрепляющие гарантии суверенитета Российского государства.

Иными словами, государственный суверенитет молено охарактеризовать как конституционно-правовой принцип, который формально закреплен лишь в ч. 1 ст. 4 Конституции РФ, однако фактически реализован в нормах, структурно входящих в состав многих институтов конституционного права (федеративного устройства, наименования государства, гражданства, общественных объединений, органов государственной власти, др.). Как отмечает Б.Д. Дамдинов, в Российской Федерации государственный суверенитет является принципом, предопределяющим всю систему и содержание принципов ее государственного устройства [59].

Изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что государственный суверенитет является ключевой, несущей конструкцией конституционного права, закрепление и раскрытие которой является одной из главных задач данной отрасли права в целом. Иначе говоря, суверенитет государства является той идеей, которая пронизывает большинство конституционно-правовых норм, входящих в различные конституционно-правовые институты и даже подотрасли. Т.е. генетические связи норм, закрепляющих государственный суверенитет, со всей системой конституционного права не могут характеризоваться через соотношение таких понятий, как «отрасль права» и «институт (подотрасль) отрасли права».


Горюнов Виталий Владимирович



[1] История политических и правовых учений. Учебник для вузов. Под общ. ред. B.C. Нерсесянца. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 180.

[2] Кистяковский Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 1912 // Теория государства и права: Хрестоматия: В 2 т. Т. 1. Государство / Автор-составитель М.Н. Марченко. М.: ОАО «Издательский дом «Городец», 2004. С. 344.

[3] Еллинек Г. Общее учение о государстве / Вступит, ст. И.Ю. Козлихина. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004. С. 426.

[4] См.: Градовский А.Д. Сочинения. СПб.: «Наука», 2001. С. 385.

[5] История политических и правовых учений. Учебник для вузов / Под общ. ред. B.C. Нерсесянца. С. 182.

[6] Отметим, что задача создания национальных государств на территории Европы являлась более первостепенной задачей, чем обеспечение народовластия. В связи с этим идея государственного суверенитета возникла раньше, чем идея суверенитета народа. Как отмечает М.В. Плеханов, народный суверенитет означает существование нации, «созревшей» для контроля над собственным государством, т.е. такой нации, которая уже добилась суверенитета для своего государства. См.: Плеханов М.В. Особенности суверенитета федеративного государства (на примере США) // Рос. юрид. журнал. 2005. № 2. С. 51.

[7] История политических и правовых учений: Учебник / Под ред, О.Э, Лейста. М.: Юрид. лит., 1997. С. 147.

[8] Градовский А.Д. Указ. соч. С. 387.

[9] Алексеев Н.Н. Идея государства. 2-е изд. СПб: Издательский дом «Лань», 2001. С. 247.

[10] Карамзин НМ История государства Российского. T.V-VIII. Калуга: Золотая аллея, 1993. С. 176.

[11] Грибовский В.M. Государственное устройство и управление Российской империи (Из лекций по русскому государственному и административному праву). Одесса, 1912. С. 25; Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. 1. СПб., 1899. С. 202-204.

[12] Например, см.: Комаровский Л. О международном суде. М., 1881. С. 486.

[13] Грабарь В.Э. Материалы к литературе международного права в России (1647-1917). М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. С. 396.

[14] Чиркин В.Е. Государственная власть субъекта федерации // Государство и право. 2000. № 10. С. 8.

[15] Градовский А.Д. Начала русского государственного права. Т. 1. СПб., 1875. С. 16.

[16] Коркунов Н.М. Русское государственное право. С. 202; Котляревский С.А. Юридические предпосылки русских основных законов. М., 1912. С. 133.

[17] Интересное исследование развития теории суверенитета в отечественной политико-правовой мысли проведено Н.Б. Пастуховой, Особо обращает на себя внимание то обстоятельство, что автор посчитал возможным выделить «этапы генезиса и становления российского государственного суверенитета». См.: Пастухова И.Б. Указ. соч. С. 72-102.

[18] Например, см.: Ивановский В.В. Русское государственное право. Т. 1. Казань, 1896. С. 10-12.

[19] Елистратов А.И. Очерк государственного права (конституционное право). Изд. второе, перераб. М., 1915. С. 6,7.

[20] Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. С. 540,541.

[21] Лепешкин А.И. Курс советского государственного права. Т. 1. С. 267.

[22] Судницын Ю.Г. Национальный суверенитет к государственность: проблемы теории и методологии // Проблемы советского конституционного строительства в условиях развитого социализма. Свердловск, 1978. С. 12,19.

[23] Левин И.Д. Указ. соч, С. 232.

[24] Тарасов И.И. Указ. соч. С. 17.

[25] Валяровский Ф.И. Суверенитет в конституционном строе Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 37.

[26] См.: Абдулатипов Р.Г., Болтенкова Л.Ф., Яров Ю.Ф. Федерализм в истории России. В 3 кн. Кн. 3. в 2 ч. 4.1. М.: Республика, 1993. С. 20-22.

[27] В ст. 2 Закона РСФСР от 25.10.1991 г. № 1807-1 «О языках народов РСФСР» провозглашается «языковой суверенитет народов РСФСР» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 50. Ст. 1740.

[28] См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 12.10,1998 г. № 24-П // СЗ РФ. 1998. № 42. Ст. 5211. Помимо Конституционного Суда РФ, другие высшие судебные инстанции также пытаются «расщепить» единый суверенитет государства на множественные суверенитеты. Так, в Определении Верховного Суда РФ от 13.04.2001 г. № 3-Г01-10 упоминается о «территориальном суверенитете РФ», под которым, судя из анализа названного судебного акта, понимается право РФ на распоряжение своей территорией. Названное определение Верховного Суда РФ помещено в Справочно-правовой системе «Гарант».

[29] См.: Блищенко И.П., Дория Ж. Понятие экономического суверенитета государства // Правоведение. 2000. № 1. С. 200-217.

[30] Политология / Отв. ред. В.Д. Перевалов. М.: НОРМА, 1999. С. 76-77.

[31] Подробнее об этом см.: Жученко А.А. Соотношение конституций республик в составе Российской Федерации с Конституцией России: проблемы теории и практики. М.: Авиаиздат, 2001. С. 95-105.

[32] Губаева Т.В. Язык и право. Искусство владения словом в профессиональной юридической деятельности. М.: НОРМА, 2003. С. 57,58.

[33] Дорогин В.А. Суверенитет в советском государственном праве. М., 1948. С. 3.

[34] Саликов М.С. Сравнительный федерализм США и России. Екатеринбург: Изд-во УрГЮА; Изд-во Гуманитарного ун-та, 1998. С. 104.

[35] Как отметил И.Д. Левин, «теоретический» спор был разрешен силой оружия». См.: Левин ИД. Указ. соч. С. 293.

[36] Умнова И.А. Конституционные основы современного российского федерализма. М.: Дело, 2000. С. 103.

[37] Шмитт К. Указ. соч. С. 31.

[38] Левин И.Д. Указ. соч. С. 122.

[39] Бутусова Н.В. Указ. соч. С. 59-62.

[40] Палиенко Н.И. Указ. соч. С. 565-566.

[41] Воеводин Л.Д. Статус современного государства как предмет общего конституционного права // Российский юридический журнал (далее - Рос. юрид. журнал). 1997. № 4. С. 83-84.

[42] Советское государственное право / Под ред. И.Е. Фарбера. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1979. С. 12.

[43] Равин С.М. Сущность советского государственного права. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1963. С. 27.

[44] Богданова Н.А. Система науки конституционного права. М.: Юристъ, 2001. С. 141.

[45] Богданова Н.А. Указ. соч. С. 142.

[46] Шмитт К. Указ. соч. С. 30.

[47] Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Указ. соч. С. 36; Конституционное право России. Учебник / Отв. ред, А.Н. Кокотов, М.И. Кукушкин. М.: Юристь, 2003. С. 45.

[48] Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Указ. соч. С. 7.

[49] Авдеенкова М.П., Дмитриев Ю.А. Конституционное право РФ. Курс лекций. Часть 1. М.: ООО «Профобразование», 2002. С. 104.

[50] Бабошин О.А. Система отрасли конституционного права: вопросы формирования и структурного содержания // Рос. юрид. журнал. 2000. № 3. С. 43.

[51] См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для вузов. 5-е изд., изм. и доп. М.: Норма, 2005. С. 32.

[52] Белкин А.А. Избранные работы 90-х годов по конституционному праву. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003. С. 102.

[53] Конституционное право России. Учебник /Отв. ред. A.H. Кокотов, М.И. Кукушкин. С. 38.

[54] СЗ РФ. 2002. №22. Ст. 2031.

[55] Стрекозов В.Г. Конституционное право России: Учебник. М.: Спарк, 2002. С. 79.

[56] Конституционное право России. Учебник / Отв. ред. A.H. Кокотов, М.И. Кукушкин. С. 157.

[57] C3 РФ. 1995. №21. Ст. 1930.

[58] Рос. газ. 2001. 14 июля.

[59] Дамдинов Б.Д. Государственный суверенитет в системе принципов федеративного устройства России; некоторые проблемы теории и практики // Сибирский юридический вестник. 2003. № 4. С. 19. Правда, представляется, что в приведенном контексте понятие государственного устройства следует понимать довольно широко.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Упрочение федерации в Конституции США. Эволюция политического режима США
Защита права частной собственности при ее изъятии
Формирование структуры органов конституционного контроля и надзора в субъектах Российской Федерации; статус судей и членов органов конституционного надзора.
Юридическое содержание суверенитета Российской Федерации
К вопросу об источниках конституционного права
Вернуться к списку публикаций