2013-11-19 16:05:24
ГлавнаяКонституционное право — Государственный суверенитет и государственная власть субъектов Российской Федерации



Государственный суверенитет и государственная власть субъектов Российской Федерации


Рассматривая актуальные современные проблемы народного представительства, С.В. Масленникова пишет, что народное представительство (представительное правление) является важнейшей формой осуществления народом принадлежащей ему власти [25]. При этом население отдельного субъекта РФ признается ею носителем права на народное представительство, т.е. на народовластие [26].

По словам О.Е. Кутафина, государственная власть республики в составе РФ исходит от ее народа, реализовавшего свое право на самоопределение в форме государства в составе РФ [27]. Действительно, политическая воля, осуществляемая на выборах в органы государственной власти субъектов РФ, равно как и на региональных референдумах, формируется именно населением субъектов, а не кем-либо иным, в том числе, многонациональным народом России. Субъектом волеизъявления на региональных выборах и референдумах является население соответствующих субъектов РФ.

Если исходить из противоположной точки зрения, не допускающей на территории России никакой власти, кроме ее многонационального народа, то следует признать, что органы государственной власти, к примеру, Владимирской области, осуществляют власть всего народа России, несмотря на то, что данные органы все же получили свою власть от населения данной области, т.е. от части многонационального российского народа.

С учетом изложенного обратим внимание на Определение Верховного Суда РФ от 13.04.2001 г. № 3-ГО 1-10, которым была признана противоречащей федеральному законодательству норма Конституции Республики Коми о том, что единственным источником власти Республики Коми является ее многонациональный народ. Принимая данное решение, Суд исходил из того, что «Республика Коми, как субъект РФ, не может устанавливать нормы, закрепляющие приоритет власти народа Республики Коми по отношению к многонациональному народу РФ, который является единственным источником власти в РФ и соответственно в Республике Коми» [28].

Во-первых, нетрудно заметить, что в названном определении вопрос об источнике власти Республики Коми как субъекта РФ подменен Судом вопросом об источнике власти в данном субъекте РФ, что не имеет под собой ни логических, ни конституционно-правовых оснований.

Во-вторых, не совсем понятным является то, каким образом оспариваемая норма закрепляет приоритет власти народа Республики Коми по отношению к многонациональному народу России. Ведь в указанной формулировке отсутствуют какие-либо претензии на федеральную государственную власть, т.е. власть всего российского народа. Речь в данной норме идет лишь о том, что именно граждане России, проживающие в Республике Коми, осуществляют управление государственными делами республики через избранные ими представительные и исполнительные органы государственной власти. Иными словами, в Конституции Республики Коми отражен один из аспектов реально существующей и закрепленной в Конституции РФ системы народовластия.

Обращает на себя внимание то, что, обосновывая свою позицию, Верховный Суд РФ сослался не только на Конституцию РФ и федеральные законы, но в значительной степени на Концепцию национальной безопасности Российской Федерации, утвержденную Указом Президента РФ от 17.12.1997 г. № 1300 (в редакции Указа Президента РФ от 10.01.2000 г. № 24) [29]. Однако вряд ли является правильным принятие Судом решения на основании названного акта, поскольку вопрос о наличии у населения субъекта РФ публичной власти является частью более широкого вопроса о конституционно-правовом статусе субъекта РФ. Однако согласно ст. 66 Конституции РФ статус субъектов РФ определяется Конституцией РФ и основными законами самих субъектов РФ. Следовательно, Указы Президента РФ не могут регулировать вопросы конституционно-правового статуса субъекта РФ [30].

Хотелось бы также отметить, что в советской юридической науке проблема соотношения государственной власти федерации и ее субъектов оставалась в тени, дискуссия разворачивалась, главным образом, только вокруг двух суверенитетов: СССР и союзных республик [31]. Поэтому можно сказать, что при принятии вышеуказанных решений, отвергающих население субъекта РФ в качестве источника государственной власти субъекта, Верховным Судом РФ скорее применена давно апробированная в советском государствоведении методология. Однако, более предпочтительным, на наш взгляд, был бы взвешенный анализ объективных современных конституционно-правовых реалий.

В Определении Верховного Суда РФ от 13.04.2001 г. № 3-Г01-10, в отличие от других его решений по аналогичным делам, отражена и другая мысль - о том, что «народ Республики Коми может рассматриваться как источник власти республики, но не единственный». Данная мысль выглядит довольно неожиданно на фоне иных, выше приведенных утверждений Верховного Суда РФ, поскольку все-таки признается, что население субъекта федерации является источником власти субъекта. Эта мысль не согласуется и с конечным выводом, сделанным в резолютивной части Определения от 13,04.2001 г. № 3-Г01-10.

Однако если абстрагироваться от всех этих моментов, то в названном определении Суда можно усмотреть и тезис о том, что население субъекта РФ не является единственным источником власти данного субъекта. Обозначенный тезис можно было бы признать справедливым, если бы в нем речь шла о власти в субъекте РФ, которая осуществляется не только региональными, но и федеральными органами, и, следовательно, имеет несколько источников.

В то же время власть субъекта РФ, по нашему мнению, все-таки имеет свой собственный непосредственный источник - само население субъекта РФ. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 09.07.2002 г. № 12-П [32] было отмечено, что соответствующие органы и должностные лица становятся носителями государственной власти в результате свободных выборов как высшего непосредственного выражения власти народа на основе волеизъявления большинства. Между тем существующая сегодня в России система народовластия предполагает выборность не только федеральных, но также региональных и местных органов публичной власти. Следовательно, органы государственной власти субъекта РФ становятся носителями государственной власти вследствие волеизъявления граждан РФ, проживающих на территории субъекта РФ. Иными словами, выборные органы государственной власти субъекта РФ получают свою власть от населения своего субъекта. При таких обстоятельствах утверждать, что население (народ) субъекта не является источником власти данного субъекта, представляется ошибочным.

Между тем в названном постановлении Конституционного Суда РФ также акцентируется внимание на том, что, получив от народа государственно-властные полномочия, государственные органы и должностные лица осуществляют свои полномочия в пределах и формах, определяемых Конституцией РФ и законами (правда, при этом не поясняется, какие законы - федеральные, региональные либо и те и другие - имеются в виду). В том же направлении в Определении Конституционного Суда РФ от 06.12.2001 г. № 250-0 [33] выражена мысль о том, что свою систему органов государственной власти субъект РФ устанавливает в соответствии с основами конституционного строя России.

Однако то обстоятельство, что власть субъекта РФ осуществляется в формах и порядке, которые предусмотрены федеральным законодательством, не предопределяет окончательное решение вопроса об источнике власти субъекта. Обязанность субъекта РФ реализовывать свои властные полномочия в соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами, на наш взгляд, не лишает население субъекта РФ статуса источника власти субъекта РФ.

Кроме того, по-нашему мнению, население субъекта федерации в определенных случаях совмещает статус не только источника власти в субъекте, но и ее носителя. Характерным примером, когда население субъекта РФ является носителем публичной власти, является региональный референдум. Так, при проведении референдума субъекта РФ население данного субъекта непосредственно принимает властное решение, т.е. осуществляет принадлежащую ему власть, являясь, таким образом, ее носителем [34].

Итак, население субъекта РФ является единственным непосредственным источником власти субъекта, но не единственным источником власти в данном субъекте. В связи с этим возникает вопрос о том, является ли власть субъекта РФ независимой и самостоятельной.

Относительно независимости власти субъекта РФ следует отметить, что Конституция РФ не дает оснований утверждать о наличии у власти субъекта РФ данного качества. Наиболее ярко это видно на примере исполнительных органов государственной власти субъектов РФ. Согласно ч. 2 ст. 77 Конституции РФ в пределах ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов РФ образуют единую систему исполнительной власти в Российской Федерации. Данная конституционная норма закрепляет общий принцип взаимодействия федеральных и региональных органов исполнительной власти, сущностью которого является построение определенной иерархичной системы.

Указанный принцип получил свое развитие в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.12.2005 г. № 13-П, в котором указано, что, входя в систему органов государственной власти субъекта РФ и являясь, по существу, главой исполнительной власти субъекта РФ, высшее должностное лицо субъекта РФ одновременно является звеном в единой системе исполнительной власти в Российской Федерации. Также Конституционный Суд РФ прямо указал, что высшее должностное лицо субъекта РФ находится в отношениях субординации непосредственно с Президентом РФ [35].

Отталкиваясь от данного тезиса, Конституционный Суд РФ признал конституционным наделение гражданина РФ полномочиями высшего должностного лица субъекта РФ законодательным органом субъекта РФ по представлению Президента РФ. В то же время, на наш взгляд, этот вывод со всей очевидностью не следует из положений Конституции РФ. Напротив, согласно ч. 2 ст. 55 Конституции РФ в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. Вместе с тем в связи с принятием Федерального закона от 11.12.2004 г. № 159-ФЗ [36] граждане РФ были лишены права избирать высшее должностное лицо субъекта РФ, которым ранее они обладали. Соответственно, трудно здесь не усматривать и ограничения форм реализации народовластия [37]. Тем не менее, некоторые авторы считают, что суверенитет народа в данном случае не ущемляется, поскольку выборными остаются Президент РФ, представительные органы государственной власти субъектов РФ, органы местного самоуправления [38].

Наиболее адекватным принципу единства системы исполнительной власти в Российской Федерации по смыслу ч. 2 ст. 77 Конституции РФ с учетом иных взаимосвязанных конституционных норм, на наш взгляд, было бы не переподчинение руководителей субъектов РФ Президенту РФ (что, по сути, и произошло с принятием Федерального закона от 11.12.2004 г. № 159-ФЗ), а совершенствование механизма конституционно-правовой ответственности высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ и его руководителя.

Однако, как бы мы не относились к действующему порядку приведения к власти высшего должностного лица субъекта РФ, данный порядок только подкрепляет вывод об отсутствии у власти субъекта РФ такого качества, как независимость.

О независимости власти субъектов РФ в какой-то степени могло бы свидетельствовать их право заключать соглашения об осуществлении международных и внешнеэкономических связей. Однако данное право субъектов РФ реализуется в рамках четких границ, предусмотренных Федеральным законом от 04.01.1999 г. № 4-ФЗ «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» [39]. Кроме того, в процессе осуществления субъектами указанных связей согласно положениям названого федерального закона активно участвуют федеральные органы. Федерация координирует деятельность субъектов в международной сфере. Как пишет И.Р. Насыров, источником международной правосубъектности субъекта федерации является, прежде всего, внутреннее законодательство, определяющее распределение полномочий между центром и регионами, степень самостоятельности региона на международной арене и объем внешней компетенции [40].

Таким образом, власть субъекта РФ имеет подчиненный характер по отношению к власти федерации, т.е. по отношению к власти всего многонационального российского народа. Власть всего народа России имеет верховный характер, это первичная учредительная власть [41]. В связи с этим обоснованно говорить об иерархии властей, в рамках которой независимой и полновластной является только власть многонационального народа России. Иными словами, власть субъектов РФ основывается на установленных федерацией принципах и в силу этого зависит от волеизъявлений всего российского народа [42].

Теперь рассмотрим вопрос о том, является ли власть субъекта РФ самостоятельной. В данном вопросе логично оттолкнуться от положения ч. 1 ст. 77 Конституции РФ, согласно которой система органов государственной власти субъектов РФ устанавливается ими самостоятельно в соответствии с основами конституционного строя Российской Федерации и установленными федеральным законом общими принципами организации представительных и исполнительных органов государственной власти. Кроме того, в соответствии со ст. 73 Конституции РФ вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ субъекты обладают всей полнотой государственной власти. Таким образом, в установленных федеральным законодательством пределах субъекты федерации по собственной инициативе, в собственном лице (от своего имени), в своих интересах (которые не должны противоречить интересам федерации) и своими силами осуществляют свои публично-властные полномочия. Указанные обстоятельства, на наш взгляд, свидетельствуют о самостоятельном характере власти субъектов РФ.

Между тем Конституционный Суд РФ сформировал по данному вопросу несколько иную правовую позицию. Определением Конституционного Суда РФ от 06.12.2001 г. № 250-0 была признана неконституционной норма Конституции Республики Башкортостан о том, что Республика Башкортостан является самостоятельным субъектом обновленной Российской Федерации. При этом Суд указал, что данная норма основана на признанном ранее неконституционным положении о суверенитете республики, из него вытекает и его конкретизирует.

Интересно отметить, что заявитель по данному делу, которым являлось Государственное Собрание - Курултай Республики Башкортостан, в своем запросе в Конституционный Суд РФ просил разъяснить, присущи ли государственной власти республики верховенство, независимость и самостоятельность в пределах предметов ее исключительного ведения. В Определении от 06.12.2001 г. № 250-0 Суд указал, что Конституция РФ исключает существование двух уровней суверенных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью. Таким образом, согласно позиции Конституционного Суда РФ власть субъектов не обладает ни самостоятельным, ни независимым, ни верховным характером.

Довольно оригинальной точки зрения по данному вопросу придерживается С.А. Авакьян. Прежде всего, ученый исходит из того, что субъекты РФ обладают самостоятельностью в пределах своего ведения. «В тех делах, которые ему переданы, субъект самостоятелен» [43], - пишет автор. При этом утверждается, что поскольку самостоятельность является признаком суверенитета, то в отношении субъектов РФ можно вести речь об их суверенитете либо суверенности. Однако, употребление в отношении субъектов понятия «государственный суверенитет» С.А. Авакьян без каких-либо пояснений считает недопустимым [44]. По логике автора получается, что Российская Федерация обладает государственным суверенитетом, а ее субъекты просто суверенитетом.

Между тем разделение понятий «суверенитет» и «государственный суверенитет» в рассматриваемом аспекте представляется искусственным и необоснованным. Если конкретное государственно-территориальное образование обладает самостоятельностью и независимостью в решении вопросов своей деятельности, то в отношении него справедливо вести речь о суверенитете, т. е. о государственном суверенитете, поскольку носителем указанного качества в данном случае выступает именно государство.

Кроме того, позиция С.А. Авакьяна довольно схожа с уже рассмотренной выше концепцией сопряжения или сочетания суверенитетов федерации и ее субъектов. Согласно названной концепции федерация и субъекты обладают суверенитетом в пределах своего ведения [45]. Как отмечалось выше, данная концепция не воспринята действующим конституционным законодательством России и, на наш, взгляд, не является адекватной юридической и исторической природе Российского государства. Не случайно в Определении Конституционного Суда РФ от 06.12.2001 г. № 250-0 отмечено, что характер федеративного устройства исторически обусловлен тем, что субъекты РФ не обладают суверенитетом.

С идеей С.А. Авакьяна о наличии у субъектов РФ такого качества, как суверенность, корреспондирует идея о сохранении субъектами потенциального суверенитета [46]. Прежде всего, необходимо пояснить, что вряд ли является логичным отождествление понятий суверенитета и суверенности. Более того, представляется необоснованным употребление понятия суверенности применительно к субъектам федерации, поскольку в отечественной юридической литературе данное понятие принято относить к нациям (народам) при рассмотрении их права на самоопределение.

Потенциальным суверенитетом или, вернее, правом на возвращение суверенитета (на восстановление суверенного состояния) может обладать такой субъект, который ранее уже обладал качеством суверенитета и добровольно отказался от него в пользу общегосударственного образования, т.е. вновь образованного союзного государства. В России же таких процессов не наблюдалось. Наше государство было преобразовано в федерацию из унитарного государства, т.е. первоначально оно не было создано по согласию отдельных регионов-государств. Российское государство изначально было образовано по воле многонационального (прежде всего, русского) народа России. За исключением Тывы, ни один из ныне существующих субъектов РФ не был образован в результате добровольного присоединения. Федеративный договор от 31.03.1992 г. не изменил конституционного характера федерации в России [47]. При таких обстоятельствах нет ни юридических, ни каких-либо исторических оснований говорить о наличии у субъектов РФ «потенциального суверенитета».

Вопрос о суверенитете, как правило, является наиболее актуальным для федеративных государств, где государственная власть осуществляется на двух уровнях - федеральном и региональном. Однако при решении вопроса о суверенитете (мирным или немирным путем) нельзя забывать о самом существе публичной власти, осуществляемой населением субъектов федерации. При этом необходимо исходить из того, что верховной властью обладает именно многонациональный народ России, которому и принадлежит суверенитет. Поэтому раскрытие соотношения воли народа отдельного субъекта РФ и воли всего российского народа возможно через такие философские категории, как «единичное» и «всеобщее». Общее правило соотношения этих категорий состоит в том, что единичное волеизъявление должно соответствовать всеобщему [48].

Таким образом, речь не идет о «двух суверенных властях» в федеративном государстве, а об иерархии властей, одна из которых (федеральная власть) имеет суверенный верховный характер, а другая (государственная власть субъекта федерации) - несуверенный подчиненный характер [49].

Исходя из сказанного, если соотносить конструкцию государственного суверенитета и конструкцию самостоятельности субъекта федерации, можно найти как общие, так и особенные черты. Общим для них, во-первых, является то, что и суверенитет государства и самостоятельность субъектов имеют один источник-власть соответствующего территориального коллектива (государства в целом и отдельного субъекта соответственно). Во-вторых, и суверенитет и самостоятельность являются основанием для осуществления публично-властных полномочий, в том числе в международной сфере.

В то же время отличает указанные конструкции то, что правовой основой самостоятельности субъектов являются конституционные акты, принятые государством в силу своего суверенитета. Иными словами, если федеративное государство в целом обладает публично-властными полномочиями по своему праву, то субъект федерации обладает только теми полномочиями, которые ему предоставлены государством. Пределы самостоятельности субъекта определяются федеральной властью, в то время как пределы власти федерации определяются только народом. В связи с этим самостоятельность субъекта федерации, будучи по объему более узкой конструкцией, не может конфликтовать с конструкцией суверенитета, поскольку поглощается последней и подчинена ей.


Горюнов Виталий Владимирович



[1] В то же время интересно отметить, что в общественном сознании указанный конституционный принцип пока не имеет четких оснований. Так, согласно данным опроса, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), по мнению большинства опрошенных, главным источником власти и носителем суверенитета в нашей стране является вовсе не народ, а президент. 55% населения уверены в том, что глава государства и суверенитет — одно и то же. Формально лишь 19 % участников всероссийского исследования верят в российскую демократию и полагают, что власть в нашей стране принадлежит все-таки народу. См.: Ильичев Г. Кто главнее – президент или народ? // Известия. 2005. 9 декабря.

[2] Левин И.Д. Указ. соч. С. 61.

[3] См.: Баглай М.В. Указ. соч. С. 125; Карапетян Л.М Указ. соч. С. 82.

[4] Симонов В.А. О конституционно-правовой правосубъектности этнических (национальных) общностей // Система права и его отдельных отраслей: государственно-правовой аспект: Сб. науч. трудов / Под ред. А.Н. Костюкова. Омск: Изд-во ОмГУ, 2002. С. 97-98.

[5] С.В. Черниченко также замечает: «... даже само выражение «государственный суверенитет» указывает на то, что его носителем является государство». См.: Черниченко С.В. Теория международного права. В 2-х томах. Т. 2: Старые и новые теоретические проблемы. М.: Изд-во «НИМП», 1999. С. 34.

[6] См.: Пастухова И. Б. Указ. соч. С. 188.

[7] Правовое обеспечение безопасности Российской Федерации / Под ред. В.Г. Вишнякова. - М.: Юрид. лит., 2005. С. 139.

[8] СЗ РФ. 1999. 42. Ст. 5005.

[9] СЗ РФ. 2003. № 40. Ст. 3822.

[10] Несколько иной акцент в данном вопросе делал А.С. Ященко, который писал, что власть «федерированных политических общин» («провинций», «штатов») не обладает полнотой государственного суверенитета и не выражает собой воли федерального государства как целого, она также не вполне независима, но тоже участвует как органическая часть в образовании общего суверенитета. См.: Ященко А.С. Теория федерализма. Опыт синтетической теории государства // Конституционное право. Учебное пособие в 2-х частях. Ч. II. Конституционно-правовая мысль XIX-XX вв. (Хрестоматия по общему конституционному праву). - М.: Изд-во «Юридический колледж МГУ», 1994. С. 163. Для приведенной позиции ученого характерно то, что в рамках нее именно региональная власть является первичной и образует федеральную, а не наоборот. Представляется, что такой подход применим только к. договорным федерациям, но не к конституционным, коей является Российская Федерация.

[11] Сергеев А.А. Местное самоуправление в Российской Федерации: проблемы правового регулирования. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2006. С. 112.

[12] Выдрин И.В. Муниципальное право России: Учебник для вузов. М.: Норма, 2004. С. 81.

[13] Кокотов А.Н., Саломаткин А.С. Муниципальное право России: Учебник. М.: Юристь, 2005. С. 95, 96.

[14] Лепешкин А.И. Суверенитет в Советском союзном государстве и его укрепление в период развитого социализма// Советское государство и право. 1976. № 7. С. 27.

[15] Шевцов B.C. Указ. соч. С. 39-44.

[16] Судницын Ю.Г., Скуратов Ю.И. Принцип суверенитета в советском государственном (конституционном) праве // Проблемы национально-государственного строительства в условиях развитого социализма. Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1980. С. 9.

[17] Марченко М.Н. Указ. соч. С. 195.

[18] И.А. Конюхова (Умнова) прямо пишет об ограничении конституционно-правового статуса субъектов РФ суверенитетом Российской Федерации. См.: Конституционное право субъектов Российской Федерации / Отв. ред. проф. В.А. Кряжков. - М.: ООО «Городец-издат», 2002. С. 118.

[19] Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[20] Справочно-правовая система «Гарант».

[21] А.А. Югов называет данную власть региональной публичной властью. См.: Югов А.А. Конституционные начала публичной власти: российское измерение // Рос. юрид. журнал. 2005. № 1. С. 53.

[22] Однако, тезис о том, что органы государственной власти субъекта РФ формируются населением данного субъекта РФ, является довольно небесспорным ввиду нового порядка замещения должности высшего должностного лица субъекта РФ.

[23] Чиркин В.Е. Публичная опасть. М.: Юристь, 2005. С. 28-32,44; Югов А.А. Правовые основы публичной власти в Российской Федерации. С. 66.

[24] Чиркин В.Е. Публичная власть. С. 44. Хотя ранее указанный автор придерживался иной точки зрения и утверждал, что субъекты в федерациях обладают государственной властью. См.: Чиркин В.Е. Государственная власть субъекта федерации. С. 5, 8.

[25] Масленникова С.В. Народное представительство и права граждан в РФ. М.: ООО «Городец-из дат», 2001. С. 50.

[26] Масленникова С.В. Указ. соч. С. 55, 56.

[27] Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. М.: Юристь, 2001. С. 342.

[28] Справочно-правовая система «Гарант».

[29] СЗ РФ. 2000. № 2. Ст. 170.

[30] Пожалуй, единственным исключением являются указы Президента РФ, регулирующие отдельные вопросы, связанные с происходящими в последние годы процессами объединения субъектов РФ. В качестве примера можно назвать Указ Президента РФ от 19.04.2006 г. № 402 «Об утверждении Положения о выборах депутатов Законодательного Собрания Пермского края» // Рос. газ. 2006. 21 апреля.

[31] Чиркин В.Е. Государственная власть субъекта федерации. С. 6.

[32] СЗ РФ. 2002. №28. Ст. 2909.

[33] Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[34] В то же время в литературе обоснованно обращается внимание па то, что возможность реализации населением субъекта РФ права на принятие на референдуме законодательных актов в настоящее время нормативно не обеспечена ни на федеральном, ни на региональном уровне. См.: Холодилова Е.А. Законодательный процесс в субъектах Российской Федерации: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005. С. 7, 14.

[35] Рос. газ. 2005.29 дек.

[36] СЗ РФ. 2004. № 50. Ст. 4950.

[37] Подробнее об этом см.: Саликов М.С. Дело «о назначении губернаторов»: критический анализ решения Конституционного Суда РФ И Концептуальные проблемы современного российского судоустройства и судопроизводства: Материалы научно-практической конференции (14 октября 2005 года)/Отв. ред. М.С. Саликов. - Екатеринбург: Издательский дом «Уральская государственная юридическая академия», 2006. С. 5-24.

[38] Мамонов В.В. Государственный суверенитет и территориальная целостность - главные принципы современной российской государственности // Государство и право. 2004. № 4. С. 9.

[39] СЗ РФ. 1999. №2. Ст. 231.

[40] Насыров И.Р. Правовые аспекты международного сотрудничества регионов // Журнал рос. права. 2006. № 2. С. 117.

[41] Вишняков В.Г. Конституция России и межгосударственные объединения // Журнал рос. права. 2003. № 11. С. 82.

[42] В.А. Черепанов по данному вопросу придерживается иного мнения и пишет о верховенстве власти субъектов федерации при осуществлении ими правового регулирования по вопросам их исключительного ведения, т.е, в порядке ст. 73 Конституции РФ. См.: Черепанов В.А. О суверенности субъекта Российской Федерации II Закон и право. 2003. № 9.

[43] Авакьян С.А. Указ. соч. С. 45.

[44] Авакьян С.А. Указ. соч. С. 45.

[45] См.: Енгибарян Р.В., Тадевосян Э.В. Конституционное право: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристь, 2002. С. 201-206.

[46] См.: Ливеровский А.А. Актуальные проблемы федеративного устройства России. СПб.: Изд-во C-Пб. университета, 2002. С. 86.

[47] Интересное исследование динамики статуса Республики Тыва проведено Н.Н. Чалзап. При этом автор в работе правомерно придерживается тезиса о том, что Республика Тыва утратила свой суверенитет при вхождении в состав РСФСР. См.: Чалзап Н.Н. Конституционно-правовой статус Республики Тыва - субъекта Российской Федерации: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005. С, 7.

[48] Например, см.: Спиркин А.Г. Философия: Учебник, М.: Гардарики, 1999. С. 293-296.

[49] Козырев А.А. Проблемы соотношения государственного суверенитета Российской Федерации и государственной власти ее субъектов // Право и политика. 2003. № 5. С. 9; Чиркин В.Е. Государственная власть субъекта федерации. С. 11.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Конституционное регулирование социально-экономических отношений
Критерии конституционной ответственности
Новые региональные законы о выборах - проблемы введения смешанной избирательной системы
Защита права частной собственности при ее ограничении
Конституционно-правовые нормы и институты
Вернуться к списку публикаций