2013-11-19 15:55:34
ГлавнаяКонституционное право — Юридическое содержание суверенитета Российской Федерации



Юридическое содержание суверенитета Российской Федерации


Понятие суверенных прав Российской Федерации и проблемы их реализации

Суверенитет есть такое свойство государства, которое делает его власть уникальной в своем роде и в определенном смысле неисчерпаемой. Непосредственное свое проявление свойства государственной власти находят в реализации суверенных прав государства. В связи с этим исследование суверенных прав государства является одним из важнейших аспектов проблемы государственного суверенитета [1]. В то же время как самостоятельная теоретическая проблема суверенные права нечасто анализируются в конституционно-правовой литературе. В основном государствоведы ограничиваются кратким определением суверенных прав государства и примерным их перечнем. Между тем политико-правовая природа данных прав, их назначение, а также проблемы их законодательной регламентации остаются практически без внимания.

Следует отметить, что публично-властными правомочиями обладает не только государство, но и иные публично-территориальные образования: субъекты федерации, муниципальные образования. Это означает, что указанные лица вправе устанавливать обязательные для исполнения гражданами и организациями правовые предписания, но лишь в пределах, установленных государством. Следовательно, государство является первичной социально-политической организацией, которая определяет (нормирует) публично-властные правомочия иных публично-территориальных образований. В то же время общим для государства и названных публично-территориальных образований является то, что, будучи коллективными субъектами, они являются средством реализации интересов определенных территориальных коллективов. В связи с этим уместно обратить внимание на позицию А.Н. Кокотова, который считает целесообразным рассматривать суверенные права государства в качестве разновидности прав коллективных субъектов (разновидности коллективных прав) [2]. Для уяснения концепции ученого необходимо отметить, что в ее рамках коллективные права предстают как такие права и свободы людей, которые осуществляются посредством групповой деятельности. При этом генетической основой коллективных прав в конечном итоге выступают индивидуальные права [3]. Отсюда вытекает общесоциальное назначение суверенных прав государства, которые могут рассматриваться как сбалансированная коллективная форма осуществления индивидуальных прав его граждан. Следовательно, суверенные права государства должны не противопоставляться индивидуальным правам граждан, а, скорее, предопределяться ими. Сказанное позволяет отметить не произвольный, а функциональный характер суверенных прав государства. Очевидно, именно данная мысль была заложена в ст. 18 Конституции РФ, указывающей, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления.

Однако следует учитывать, что свою власть государство получает не непосредственно от индивидов, а от общности граждан, проживающих на данной территории, образующих устойчивое и духовно связное социальное образование - народ. Иными словами, именно народ является источником государственной власти. С этой позиции можно утверждать, что в сфере политических отношений права и свободы человека и гражданина выходят на более высокий интегративный уровень и воплощаются в понятии народовластия [4]. В свою очередь конституционная регламентация основных демократических прав и обязанностей граждан рассматривается как важнейший канал реализации суверенитета народа [5].

А.А. Югов в работе, посвященной правовым основам публичной власти, для решения вопроса о генезисе власти народа вводит понятие суверенной политической воли индивида. Данный феномен рассматривается как первооснова всякой власти, в том числе как источник власти народа и народного суверенитета. При этом власть народа, в понимании А.А. Югова, представляет собой явление собирательное, она есть синтезированный результат разнообразного выражения суверенной воли граждан [6].

Таким образом, являясь генетической предпосылкой суверенных прав государства, права индивидов в области публичной власти переплавляются в особый политико-правовой субстрат - народный суверенитет. И именно народный суверенитет является субстанциональной основой для суверенитета государства. В силу сказанного государство не может обладать большими полномочиями, чем его народ, поскольку народ не может передать государству большего объема публично-властных правомочий, чем тот, которым он обладает сам.

В связи с этим можно заключить, что те или иные суверенные права народа лежат в основе суверенных прав государства. Иначе говоря, компетенция государства в целом - это детализация суверенных прав народа, а не механическое объединение компетенции высших органов государственной власти [7]. Как пишет Ю.И. Скуратов, все социальные возможности народа, его суверенные права в управленческой сфере «преломляются» либо в правах социальных общностей, либо государственных и общественных организаций, либо в институте основных прав, свобод и обязанностей граждан [8].

С учетом изложенного, вполне оправданным представляется теоретическое допущение того, что суверенные права государства являются своеобразной конституционно-правовой проекцией суверенных прав народа в сфере непосредственной государственно-правовой и международно-правовой практики.

Особо следует подчеркнуть, что деятельность государства в современном обществе должна иметь правовой характер и осуществляться в формах, предусмотренных, главным образом, законодательными актами. Законодательный характер ограничений государственной власти свидетельствует о подотчетности власти государства народу. Это, однако, не свидетельствует об ограничении суверенитета государства. Не стоит забывать, что государство - это политическая организация населения на определенной территории. Свою власть государство получает от народа и перед народом оно ответственно, что и предопределяет правовой характер оформления (опредмечивания, ограничения) полномочий органов государственной власти.

В настоящее время государства имеют правовую основу своей деятельности, важнейшим элементом которой является конституция. Реальностью сегодняшнего дня становится сочетание принципов суверенного и правового государства. Таким образом, можно вести речь о развитии категории государственного суверенитета, содержание которой продолжает наполняться. В то же время, вопреки утверждениям отдельных авторов, принцип суверенитета не обязательно должен противостоять принципу правового государства. Так, С.И. Архипов пишет, что теория суверенитета имеет лишь один смысл - она доказывает необходимость признания в качестве самостоятельного правового лица государства. Она признает правовую личность государства. Но во всех остальных компонентах эта теория является чужеродной для правового сознания, для правовой теории. Автор отмечает, что «правовое государство есть государство по своей природе несуверенное, неверховное, неабсолютное и не независимое от личности, от других субъектов права» [9]. Озабоченность автора понятна, ибо проблема контроля со стороны общества за правомерностью действий государства остается насущной и сегодня. В то же время приведенная позиция С.И. Архипова представляется несколько упрощенной и устаревшей, поскольку могла бы считаться актуальной для такой правовой традиции, в которой бы государство рассматривалось как некий Левиафан, облаченный абсолютной властью. Однако современная политико-правовая мысль в России, как и во многих других странах, далека от таких представлений, и сегодня в литературе уже трудно найти высказывания о том, что необходимым признаком суверенитета является обладание государством абсолютной властью [10].

Дело в том, что, даже будучи правовым, государство не утрачивает функции поддержания внутреннего правопорядка в установленных нормами права формах (что предполагает возможность государственного принуждения - но именно правомерного принуждения), равно как никто не снимает с него и внешних функций. Иными словами, государство, которое ставит во главу угла своей повседневной деятельности права и свободы человека и гражданина, не утрачивает своего суверенитета. Следование государства нормам права есть единственно адекватное его сущности поведение [11]. Как указывает В.Д. Зорькин, Конституция РФ провозглашает суверенитет России как демократического и правового государства. «Вне такого конституционного контекста демократии и господства права суверенитет России, равно как и других европейских государств, не может быть интерпретирован» [12].

По верному замечанию А.А. Троицкой, «суверенитет не означает несвязности государства правом, напротив, суверенитет как юридическая категория существует именно в силу права» [13]. С учетом сказанного следует поддержать мнение о том, что преобладающее значение для суверенных прав государства имеет правовой аспект, в то время как определяющей стороной суверенных прав народа является их социально-политическое содержание [14]. Таким образом, суверенные права составляют юридическое содержание суверенитета государства. В то же время в научной литературе делаются попытки, помимо юридического содержания государственного суверенитета, выделить еще и иные уровни (аспекты) его содержания. Например, М.Н. Марченко оперирует понятиями как юридического, так и материального содержания суверенитета [15]. При этом, однако, автор не поясняет, что следует понимать под последним из указанных понятий и как оно соотносится с юридическим содержанием суверенитета.

Между тем представляется, что предметом специального юридического (а именно конституционно-правового) исследования могут быть только выраженные в праве характеристики (параметры) государства. В данном случае такими параметрами выступают именно суверенные права, имеющие преимущественно конституционно-правовое закрепление. Хотя полностью отвергать актуальность исследования фактической стороны процессов реализации государственного суверенитета вряд ли верно, но такие исследования преимущественно не входят в предмет государствоведения, относясь к другим областям знаний (в частности, политологии, социологии, геополитики).

Одной из серьезных проблем в рамках рассматриваемой тематики является соотношение суверенных прав государства и полномочий его органов. Дело в том, что нередко без наличия к тому серьезных оснований данные категории отождествляются. Такой подход можно встретить, например, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 04.04.2002 г. № 8-П, а также в его Определении от 06.12.2001 г. №250-0.

По мнению С.А. Авакьяна, к суверенным правам относятся все полномочия, отнесенные к ведению Российской Федерации ее Конституцией и федеральными законами, т.е. суверенные права сводятся к компетенции государства [16]. Иными словами, к суверенным правам России предлагается относить все правомочия федеральных государственных органов, установленные конституционным законодательством. Отметим, что сама по себе связь суверенных прав государства с компетенцией его органов неоспорима, поскольку, как писал С.Ф. Кечекьян, «в действительности государство во всех случаях может действовать только через свои органы, различные в различных случаях» [17]. Будучи юридической фикцией, государство не может непосредственно в собственном лице проявлять какую-либо активность, реализовывать какие-либо права. Однако, представляется, что суверенные права государства являются более широким по объему понятием, чем компетенция государственных органов. Суверенные права государства - это обусловленные интересами и потребностями народа правовые возможности государства. В то же время компетенция государственных коллективных субъектов права складывается из совокупности властных полномочий относительно определенных предметов ведения. Иными словами, первый элемент компетенции включает в себя определенные права и обязанности, связанные с участием в осуществлении власти, с участием во властных отношениях. Второй элемент компетенции - это подведомственность [18].

Суверенные права государства могут быть реализованы, главным образом, путем воплощения в компетенцию, т.е. полномочия и предметы ведения конкретных государственных органов. Таким образом, для практической реализации суверенные права должны быть переведены в разряд полномочий органов государства по определенным предметам ведения. Без такого перевода они остаются лишь потенциальными, как бы зависают в воздухе.

Следует учитывать, что действующее законодательство предусматривает вовлечение в процесс осуществления отдельных правомочий Российской Федерации органов государственной власти субъектов РФ, а также органов местного самоуправления.

Тем не менее, наиболее типичными субъектами, осуществляющими суверенные права Российской Федерации, являются все-таки федеральные государственные органы. При этом для практической реализации суверенных прав современного демократического государства мало обозначить только полномочия и предметы ведения государственных органов, необходимо определить также порядок осуществления государственными органами их полномочий. Отсутствие такого порядка, способно породить произвол со стороны уполномоченных властных субъектов.

В то же время абсолютное сведение суверенных прав государства к компетенции государственных органов и их отождествление вряд ли является корректным. Как замечает М.И. Кукушкин, при таком подходе суверенные права слишком детализированы. По мнению ученого, суверенные права являются более емкими понятиями и реализуются через компетенцию государства [19]. В указанном подходе важно подчеркнуть, что суверенные права предстают в качестве первоосновы полномочий государственных органов. Иными словами, основанием конкретных полномочий органов государства являются суверенные права последнего. При этом одно суверенное право может быть воплощено в полномочиях как одного, так и нескольких органов государственной власти. Например, в силу ст. 105 и 107 Конституции РФ суверенное право на законодательствование реализуется Российской Федерацией через Федеральное Собрание и Президента РФ. Таким образом, как замечает А.Н. Кокотов, «суверенитет государства выражается в его суверенных правах, которые в ходе их юридической конкретизации облекаются в полномочия его органов» [20].

Вопрос о том, какими именно суверенными правами может обладать государство, является наиболее обсуждаемым в литературе. Между тем, большинство авторов в той или иной вариации выдвигают, по сути, перечень суверенных прав, сформулированный еще Ж. Боденом. Тот выделял такие суверенные права государства, как: 1) право издавать законы, обязательные для всех и каждого, без согласия кого бы то ни было; 2) право объявлять войну и заключать мир; 3) право назначать высших должностных лиц; 4) право суда и последней инстанции; 5) право на верность и повиновение; 6) право помилования; 7) право чеканить монету; 8) право взимать налоги [21].

Однако следует признать справедливой позицию И.Д. Левина, согласно которой конкретный перечень суверенных прав не является постоянным, раз навсегда данным, а определяется функциями государства на данной исторической стадии развития общества, изменяясь по мере того, как изменяется состав функций государства [22]. Похожего мнения придерживался и С.М. Равин, утверждавший, что конкретное содержание государственного суверенитета «в каждом случае определяется классовой природой, интересами и задачами данного государства» [23].

С учетом данной позиции представляется неслучайным то, что А.А. Иванов называет правоспособность государства (правда, в рамках гражданско-правового исследования) целевой - она вытекает из той функции носителя публичной власти, которую в интересах всего общества выполняет государство. В связи с этим, даже вступая в гражданский оборот, государство должно следовать своему предназначению, установленному Конституцией и другими законами [24]. Таким образом, можно заключить, что объем и перечень суверенных прав зависит не только от экономических, географических, т.п. обстоятельств, но и от потребностей народа в определенный исторический момент. Не может быть некоего универсального и заранее данного для всех государств перечня суверенных прав. То или иное государство в зависимости от конкретных обстоятельств может актуализировать те права, которые необходимы для выполнения его функций в конкретной исторической ситуации.

Перечень суверенных прав, которые могут быть актуализированы государством, неограничен. Одним из элементов содержания конструкции государственного суверенитета является принципиальная неисчерпаемость суверенных прав. Иными словами, по своему потенциальному юридическому содержанию суверенитет государства неисчерпаем и дает народу данного государства широкую свободу для творческого созидания в процессе развития собственной государственности.

Однако неисчерпаемость суверенных прав не следует подменять их абсолютностью, как это иногда делается. Так, по мнению В. Дорогина, суверенная государственная власть не имеет правовых ограничений: она может принять любое решение, какое считает необходимым [25]. При таком подходе не учитывается, что современная Россия является не только суверенным, но еще и правовым государством (ст. 1 Конституции РФ). Следовательно, в своей деятельности органы государства основываются на положениях Конституции РФ и принятых в соответствии с нею актах законодательства. Иначе говоря, конкретный орган государственной власти может осуществлять только те властные полномочия, которые закреплены за ним в соответствии с законодательством. В связи с этим правильнее говорить о том, что свобода деятельности государства имеет совершенно четкие пределы, установленные нормами права.

Нормативное закрепление положения о полноте суверенных прав в смысле их неисчерпаемости можно встретить в Декларации ООН 1970 г. о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, где указано, что каждое государство пользуется правами, присущими полному суверенитету [26]. Очевидно, что под полным суверенитетом в указанной Декларации понимается именно неисчерпаемость суверенных прав. При этом полнота (неисчерпаемость) суверенных прав рассматривается в Декларации в контексте принципа суверенного равенства государств, а конкретнее - в качестве элемента данного принципа.

Как писал B.C. Шевцов, «суверенные права государства в своей полноте обеспечивают такое качественное состояние государственной власти, которое характеризует свойственный ей суверенитет» [27]. В силу этого не совсем обоснованно говорить о том, что в данном случае количество переходит в качество, поскольку конечного числа суверенных прав быть не может.

Таким образом, неисчерпаемость суверенных прав присуща только суверенному государству. Как писал И.Д. Левин, суверенитет создает презумпцию полноты государственных прав, полновластия и независимости государства [28]. Данное высказывание следует признать довольно точным, ибо наличие у государства суверенитета одновременно свидетельствует о том, что его суверенные права неисчерпаемы и не требуют санкционирования с чьей-либо стороны. Иными словами, неисчерпаемость суверенных прав не требует доказательств, если установлено, что государство обладает суверенитетом. Такая связь между суверенитетом и суверенными правами позволяет говорить о презумпции неисчерпаемости суверенных прав в отношении суверенного государства.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Исследование содержания конституционных реформ в странах, возникших на территории бывшего СССР, с 1989 года как направление в сравнительном правоведении
Теория и практика Конституционного судопроизводства в органах конституционного контроля и надзора субъектов Российской Федерации
Комментарий к федеральному закону о политических партиях
Упрочение федерации в Конституции США. Эволюция политического режима США
О соотношении конституционного права на охрану здоровья с иными конституционными правами и свободами человека и гражданина
Вернуться к списку публикаций