2013-09-27 22:19:19
ГлавнаяКонституционное право — Понятие права собственности и его закрепление в Конституции Российской Федерации и других нормативных правовых актах



Понятие права собственности и его закрепление в Конституции Российской Федерации и других нормативных правовых актах


Понятие права собственности

На доктринальном уровне имеются расхождения во взглядах на теоретическую модель частной собственности.

Как справедливо указывает Е.А. Суханов, отношения собственности юридически опосредуются нормами различных отраслей права (гражданского, уголовного, административного). Однако ядро этого комплекса составляют именно нормы гражданского права [1].

Преобладающим в науке является мнение о том, что институт собственности является неизбежным атрибутом гражданского общества. И главная задача права состоит в том, что оно должно регулировать и регулирует, по крайней мере, в демократических государствах, отношения гражданского общества и государства. Оно определяет тот баланс гражданской свободы и государственной власти, который позволяет этим главным сферам человеческой деятельности существовать автономно, взаимно уравновешивая друг друга, и не нарушая прав друг друга. А раз это так, то данный институт права не может быть только межотраслевым институтом, а он является общим, т.е. представленным во всех отраслях права [2]. Следовательно, институт собственности находит свое выражение и в конституционном праве.

Однако конституционалисты не относят его к институтам конституционного права, а предпочитают вести речь об институте основ конституционного строя, в который входит и правовое регулирование отношений собственности. М.В. Баглай, В.Л. Туманов в «Малой энциклопедии конституционного права» не выделяют института собственности вообще. [3] В.О. Лучин в своей теоретической работе «Конституционные нормы и правоотношения» также не ведет речь об институте собственности [4]. Обошли данный институт права и авторы учебника «Конституционное право стран Содружества Независимых Государств» [5]. Нам известна только одна монографическая научная работа, которая фундаментально рассматривает институт собственности в конституционном праве. Это монография Гошуляка В.В. «Институт собственности в конституционном праве России».

Следует согласиться с точкой зрения В.В. Гошуляка о том, что такой подход представляется неправомерным, так как экономические отношения представляют собой экономический базис гражданского общества и складываются из отношений собственности, производства, обмена, распределения и потребления материальных и духовных благ. Однако именно отношения собственности присутствуют и в производстве, и в обмене, и в потреблении. Поэтому более верным будет вести речь не об институте экономических отношений, а об институте собственности в конституционном праве. По мнению В.В. Гошуляка он понимается в широком смысле как система, урегулированная правом, исторически изменяющихся общественных отношений между людьми в процессе производства, распределения, обмена и потребления материальных и духовных благ и в узком смысле - как имущество, принадлежащее лицу. При этом в широком смысле понятия института собственности регулируется конституционным правом, а в узком смысле - иными отраслями права. [6]

Для проведения анализа института собственности в рамках конституционного права необходимо рассмотреть трактовку права собственности в гражданском праве.

Традиционно собственность, как общественное отношение, именуемое собственностью в экономическом смысле, определяется через понятия «присвоение» и «отчуждение». Характерно в этом отношении определение, приводимое E.А. Сухановым: «Собственность представляет отношения между людьми по поводу вещей, заключающееся в присвоенности, или в принадлежности материальных благ одним лицам (их коллективам) и соответственно в отчужденности этих же благ от других лиц» [7]. Содержание собственности, следовательно заключается в установлении над материальными благами такого «хозяйственного господства», которое позволяет собственнику по своей воле устранять или допускать других лиц к использованию своего имущества, самостоятельно определяя характер такого использования [8].

Однако остается неясным, как «хозяйственное господство позволяет собственнику «устранять или допускать». По мнению В.К. Андреева «Власть собственника непосредственно опирается на признание этого права со стороны общества и на закон» [9].

Получается, что только признание власти собственника со стороны общества позволяет «господствующему» над вещью лицу «устранять или допускать» других. Очевидно, что при этом речь может идти лишь об обществе в целом, как признающих, так и не признающих власть собственника. В противном случае собственник мог бы опираться лишь на собственную силу, до появления более сильного лица.

Таким образом, представляется, что сущностью общественного отношения собственности является не связь собственника с каждым не собственником, выражающая признание или не признание последним «хозяйственного господства» собственника над вещью, а связь собственника и общества, заключающаяся в признании власти собственника над материальным благом этим обществом в целом. При этом, вовсе не «отпала необходимость обосновывать всякую связь экономических отношений собственности», как считает К.И. Скловский [10]. Напротив, выделение общественного отношения собственности позволяет уяснить суть возникающего на его основе правового отношения.

Правоотношением принято считать общественное отношение, урегулированное нормами права. Таким образом, правоотношением собственности будет урегулированное правом общественное отношение собственности.

Цивилистическая трактовка правоотношения собственности в литературе неоднозначна.

Традиционно считалось, что правоотношение является абсолютным, т.е. право уполномоченного лица в котором «корреспондирует обязанность неопределенного круга лип, и притом обязанность, заключающаяся в воздержании от посягательств на объект субъективного права». [11] Такое понимание, однако, противоречит трактовке правоотношения как отношения «между конкретными лицами».

«Правоотношение, - пишет Д.М. Генкин, - всегда должно быть конкретно в том смысле, что содержанием его являются права и обязанности определенных лиц» [12].

В своей работе Д.М. Генкин убедительно показал противоречивость как признания обязательными по отношению к собственнику всех лиц без исключения, так и попытки ограничения указанного круга.

Однако, неприемлемым представляется его отрицание существования правоотношения собственности через создание конструкции возникновения и существования субъективных прав собственности вне правоотношения, непосредственно на основе нормы права при наличии соответствующего юридического факта.

Понимание общественного отношения собственности как связи между собственником и обществом в целом дает возможность признать правоотношением собственности урегулированное правом общественное отношение между лицом, присваивающим материальное благо, и обществом, членом которого является данное лицо, признающим этот факт. Таким образом, субъектами правоотношения могут быть с одной стороны собственник, с другой общество. Правоотношением собственности будет правоотношение между собственником и обществом.

Объектом данного правоотношения будет соответствующее материальное благо, а содержанием - взаимные права и обязанности собственника и общества. Не случайно в литературе подчеркивается, что собственность раскрывается через сочетание «блага» и «бремени» [13].

Под правом собственности в субъективном смысле понимается совокупность правомочий, принадлежащих собственнику в связи с обладанием им материальным благом на праве собственности.

Традиционно принято раскрывать понятие субъективного права собственности через законодательно закрепленные правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом. Длительное время считалось, что названная триада была выработана еще в римском праве и, сохранившись в неизменном виде, адекватно отражает сущность права собственности.

Однако, как показывают исследования, эта триада родилась в работах средневековых комментаторов римского права. Ее появление в российском законодательстве относится к 1932 году и объясняется во многом случайными причинами. [14] В римском праве указанные правомочия рассматривались как самостоятельные, вне связи с общей конструкцией права собственности. Следует отметить, англо-американская правовая система знает не три, а одиннадцать правомочий собственника, в разных сочетаниях способных давать около полутора тысяч вариантов права собственности [15].

Представляется возможным сказать, что под правомочием владения понимается основанная на законе возможность иметь у себя определенное имущество. Содержать его в собственном хозяйстве. Под правомочием пользования понимается основанная на законе возможность эксплуатации, хозяйственного или иного пользования имущества путем извлечения из пего полезных свойств, его потребления. Правомочие распоряжения означает возможность определения юридической судьбы имущества путем изменения его принадлежности, состояния или назначения.

Гражданский Кодекс Российской Федерации (далее - ГК РФ) в ст. 209 устанавливает, что в отношении принадлежащего ему имущества собственник вправе осуществлять действия по своему усмотрению, если такие действия не будут противоречить закону, иным правовым актам, а также не будут нарушать права и охраняемые интересы других лиц.

Следует отметить, что Гражданский кодекс Франции определяет право собственности как право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом, Гражданское Уложение Германии - как право распоряжаться вещью по своему усмотрению и устранять других от всякого воздействия на нее, Японская доктрина - как полное господство над вещью.

Представляется, что «полнота», «абсолютный характер» правомочий собственника проистекает от их существования в правоотношении непосредственно между собственником и государством, подтверждающим и закрепляющим их в законе.

Правомочия же всех других лиц, кроме законодательной имеют свою основу в воле собственника, в относительном правоотношении между собственником и другим лицом.

В этом их отличие от права собственности. Из рассмотрения правоотношения собственности как отношения между собственником и обществом вытекает обоснованное понимание места обязанности собственника по содержанию имущества, как «бремени» собственности.

В целом, говоря об объектах права собственности, следует отметить, что они становятся все более «неосязаемыми». К ним начинают относить, помимо привычных вещей, акции и облигации, банковские вклады, страховые полисы, товарные знаки, патенты и даже деловую репутацию. [16] Границы права собственности размываются, делаются все более неуловимыми.

Попытку сформулировать новые представления о праве собственности с учетом вышеописанных процессов делают теории экономического анализа права, стремящиеся. дать обоснование вновь возникающих юридических реалий с точки зрения их экономической целесообразности [17]. По мнению сторонников этого направления, «традиционное понятие права собственности устарело и ведет к недоразумениям. Если исходить из необходимости их воздействия на экономические процессы, то в качестве прав собственности надо рассматривать не только традиционно понимаемое право собственности с его правомочиями, но также все иные имущественные права и права по распоряжению имуществом» [18].

Утвердившаяся в период буржуазных революций жесткая связка «собственность - вещь» сменяется новой конструкцией: «собственность - комплекс прав». Интересную и плодотворную идею высказывает американский профессор права Б. Аккерман, который считает, что праву собственности в его современном понимании совсем не обязательно должен корреспондировать строго определенный объем правомочий собственника, или, применяя его терминологию, определенный «пакет прав». Различая обыденное и научное понимание собственности, Аккерман пишет, что для последнего недопустимо проводить дискриминацию одного «пакета прав» по отношению к другому на том основании, что один содержит «существенные» правомочия, а другой - нет. С научной точки зрения можно признавать, что один «пакет» содержит больше прав, чем другой, но и первый, и второй равным образом представляют собой право собственности. В то же время для обыденного взгляда вполне приемлемо утверждение о том, что право собственности существует лишь тогда, когда имеет место определенная совокупность прав, составляющих «истинную природу» собственности. При этом под собственностью, как правило, понимаются вещи, которые по общепринятым представлениям могут кому-либо принадлежать. С юридической же точки зрения (по Аккерману) дело заключается в том, что «собственность не есть вещь, но совокупность юридических взаимоотношений между лицами, управляющих вещами» [19]. В ходе этих взаимоотношений отдельные правомочия могут переходить от одного лица к другому, единое право собственности «расщепляется» и «рассеивается» между различными правообладающими субъектами. Это приводит к тому, что у органов конституционной юстиции порой возникают проблемы с определением статуса права, о защите которого подан иск, ибо если исходить из возможности расщепления права собственности, то отдельные правомочия собственности должны пользоваться конституционно-правовой защитой наравне с правом собственности в его традиционном понимании.

Категорию правомочия использует при анализе института собственности и А.М. Оноре [20]. Однако собственность, по его мнению, не может быть описана исключительно с помощью правомочий. Данный автор считает, что ограничения и пределы собственности должны быть включены в общую характеристику этого института, как имманентно ему присущие. Поэтому он характеризует собственность не через правомочия, а через ее проявления или элементы, охватывающие не только правомочия, но и обязанности собственника, а также свойства, которые присущи институту собственности безотносительно к волеизъявлению собственника. Всего Оноре насчитывает 11 таких элементов.

К правомочиям можно отнести пять из них: право на владение, наличное использование, право на управление и на извлечение дохода, право на распоряжение вещью. По существу, речь идет о привычной «триаде» правомочий, с той лишь разницей, что правомочие пользования разделено на личное, то есть право лично пользоваться вещью; право на управление и право на извлечение дохода. Реализация этих правомочий зависит от воли субъекта, ими обладающего.

Два элемента, которые, согласно Оноре, должны включаться в характеристику собственности, - это запрещение вредного использования и обязанность ее передачи кредитору в случае обращения взыскания на имущество должника.

Наконец, приведем элемент, который особенно важен в свете проблематики предпринятого исследования, - это право на безопасность, или иммунитет от экспроприации, что означает необходимость согласия собственника на отчуждение собственности во всех случаях, кроме банкротства и обращения взыскания па имущество в случае возникновения долга. «Однако, - справедливо замечает Оноре, - общее право на безопасность, противостоящее другим лицам, совместимо с существованием власти экспроприировать в пользу государства или публичной власти». [21]

Одновременно обратим внимание на то, что Оноре отвергает представление о собственности исключительно как о комплексе правомочий (вне зависимости от того, что является объектом этих правомочий). По его мнению, в понятие собственности обязательно нужно включать указание на объект, ибо «там, где существует право исключать других, на самом деле имеет место особая (правовая) связь между субъектом права и вещью, и это является рациональным способом выделения этой связи». [22]

Эта точка зрения заметно отличается от приведенного выше взгляда на собственность с позиций доктрины «пакета прав», согласно которой собственность не есть вещь, но комплекс прав лиц по поводу вещи. Эти два подхода к собственности (собственность как вещь - собственность как комплекс прав) характерны для современной цивилистики, в том числе и российской.

Е.А. Суханов, например, пишет, что объектом права собственности являются вещи или их определенная совокупность, нередко именуемая имуществом [23]. «Имущественные права, - отмечает далее Е.А.Суханов, не являются объектом права собственности их обладателей потому, что такой подход приводит к излишнему усложнению реальной ситуации и ничего не добавляет к статусу управомоченных лиц. Можно, конечно, считать акционера или участника иного хозяйственного общества или товарищества «собственником» принадлежащих ему прав, но в действительности это будут права требования обязательственного, а не вещного характера (п. 2 ст. 48 ГК). Во всех этих случаях объявление управомоченного лица еще и собственником принадлежащего ему права является попросту излишним, ибо это его право участвует в гражданском обороте, переходя от одних лиц к другим. Попытка внедрить в отечественное законодательство подобные конструкции на самом деле является попыткой использования в нем категорий и подходов англо- американского права, не знающего деления на вещные и обязательственные права и в целом чуждого континентальным правопорядкам (к числу которых принадлежит и российская правовая система)». [24] Из приведенного текста следует, что его автор является сторонником жесткой конструкции «собственность - вещь» и считает необходимым строгое разделение прав на вещные и обязательственные.

Иную точку зрения высказывает В.П. Мозолин, характеризуя отношения собственности, возникающие в акционерных обществах. По его мнению, имущество «как бы раздваивается» между сособственниками имущества в акционерном обществе, каждый из которых «имеет полное право собственности на определенную субстанцию единого имущества» [25]. По мнению В.П. Мозолина «это становится возможным в связи с тем, что понятие самого имущества конструируется в более обобщенном экономически категорийном виде. Оно не сводится к физическим субстанциям (вещам), а расширяется до пределов определенной экономической целостности, называемой инвестицией. Инвестиция (в денежном или ином имущественном выражении) производится ее обладателем во вновь создаваемые или уже действующие акционерные общества (общества с ограниченной ответственностью) и создает основу для возникновения двойного права собственности на них: право собственности на стоимость этих инвестиций, материализованное вовне в форме акций, принадлежит акционерам; право же собственности на потребительную стоимость инвестиции, т. е. на их натуральное выражение в виде оборудования, материалов, денежных средств, продукции и т.п., - самому акционерному обществу». [26] Переход к подобным сложноструктурным моделям права собственности В.П. Мозолин связывает с развитием в нашей стране рыночных отношений и основанной на них экономике.

Приведенные точки зрения указывают на то, что на доктринальном уровне имеются расхождения во взглядах на теоретическую модель частной собственности.

Таким образом, учитывая такую разницу в подходах, необходимо согласиться с В.В. Старженецким, который определяет содержание права собственности как возможность субъекта по своему усмотрению совершать любые, не запрещенные действия по отношению к объекту права собственности и требовать от третьих лиц, включая государство, уважения к своей собственности [27].

«Когда право заниматься профессиональной деятельностью зависит от управомоченных государством лицензирующих органов и судебной интерпретации их полномочий; когда право вести различные виды предпринимательской деятельности зависит от законодательных положений, судебных и административных решений; когда право на пенсию или пособие по социальному страхованию зависит от аналогичных решений; и когда доход компаний зависит больше от государственных контрактов и благоприятного для них законодательства, чем от свободной игры рыночных сил - тогда старое представление о собственности как о вещах становится все более нереалистичным». [28]

Давая определение права собственности в конституционном праве, следует согласиться с мнением В.В. Гошуляка. Он пишет, что оно означает публично-правовое регулирование отношений собственности между субъектами конституционного права - обществом, государством, личностью, учреждение форм собственности и их правового положения, а также конституционных пределов и ограничений права собственности. Здесь государство выступает участником не гражданско-правовых, а публично-правовых отношений, учреждающих или признающих право собственности и формы собственности и устанавливающих пределы ограничения права собственности в интересах личности, общества, государства. [29]

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы.

На доктринальном уровне имеются расхождения во взглядах на теоретическую модель частной собственности.

В современном развитии института частной собственности в развитых странах прослеживается усложнение субъектной и объектной структуры отношений собственности. Собственность «расщепляется» на отдельные правомочия, которые могут распределяться между разными субъектами; объекты собственности становятся «неосязаемыми» или «бестелесными», к ним причисляют не только вещи, но и права. Эти явления отражают теории «пакета прав», знаменующие отход от сложившихся в период буржуазных революций представлений о собственности как о вещах. С точки зрения конституционно-правовой защиты частной собственности эта тенденция важна постольку, поскольку такой защитой должно пользоваться не только «абсолютное» право собственника на вещь, но и отдельные правомочия, принадлежащие различным управомоченным субъектам. Поэтому можно говорить о том, что защита права собственности осложнилась, так как технически труднее выявлять эти правомочия.

В российском законодательстве право собственности понимается как право владения, пользования и распоряжения имуществом. «Триада» правомочий собственника рассматривается как внешнее проявление сущности субъективного права собственника, его экономической власти над отношениями по поводу принадлежащего ему имущества. Само по себе право частной собственности представляет собой элемент наиболее широкого по содержанию права собственности, которое входит в вещные права.

Ст. 209 ГК правомочия собственника раскрывает с помощью традиционных для русского гражданского права триады правомочий: владение, пользование и распоряжение, которые в свое время были описаны еще русским цивилистом П.Ф. Шершеневичем. [30] У собственника концентрируются одновременно все три названные правомочия. Но порознь, а иногда и все вместе они могут принадлежать и не собственнику, например, арендатору. [31]



[1] Суханов Е А Лекции о праве собственности - М. Юрид. лит 1991. С. 9.

[2] Гошуляк В.В. Институт собственности в конституционном праве России. - М.: РГНФ, 2003, с. 39.

[3] Баглай M.В., Туманов В. А. Малая энциклопедия конституционного права. - М.: Бек, 1998.

[4] Лучин И.О. Конституционные нормы и правоотношения. – М.: Бек, 1997. – 134 с.

[5] Ковешников Е.М., Марченко М.Н., Стешенко Л.А. Конституционное право Содружества Независимых Государств. – М.: Норма-ИНФРА, 1999. – 698 с.

[6] Гошуляк В В. Институт собственности в конституционном праве России – М.: РГНФ, 2003, с. 40-41.

[7] Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. – М.: Юрид. лит., 1991. С. 9.

[8] Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - Ставрополь: Юж.-рус. коммерческ. изд. товарищество, 1994. – с. 134.

[9] Андреев В.К. Право собственности в России. - М., БЕК, 1993. с. 35.

[10] Скловский К.И. Собственность в гражданском праве - Ставрополь , 1994 с. 9.

[11] Иоффе О.С. Правоотношения по советскому гражданскому праву. - Л.: ЛГУ, 1949. с. 20.

[12] Генкин Д.М. Право собственности как абсолютно субъективное право // Сов. гос. и право, 1958. - №6. – С. 93.

[13] Суханов Е.А. Указ. соч. с. 10.

[14] Гражданское право. Учебники /под ред. Е.А. Суханова в 2 т. М.: БЕК. 1993, т.1, с. 202.

[15] Гражданское право. Учебники /под ред. Е.А. Суханова в 2 т .М.: БЕК, 1993, т.1, с. 202.

[16] Grey, Т.С. The Disintegration of Property. In: Property: Nomos XXI. N.Y., 1980, p. 70.

[17] Baker, C.E. The Ideology of the Economic Analysis of Law. In: Philosophy and Public Affairs. Princeton. 1975, vol. 5, No.1, p. 3-48; Cole-man, Jules L. The Economic Analysis of Law. In: Ethics, Economics and the Law, New York, 1982, p. 83-107.

[18] Кикоть, В.А. Современные тенденции и противоречия учения о праве собственности в развитых капиталистических странах. В: Актуальные проблемы современного буржуазного гражданского права. М.: Наука, 1983, с. 36.

[19] Ackerman, B. Private Property and the Constitution. New Haven, 1977, p. 21.

[20] Honore, М.A. Ownership In Oxford Essays in Jurisprudence London, 1961, p. 107-148.

[21] Ноnоrе, М.A. Ownership. In: Oxford Essays in Jurisprudence. London, Г 1961, p. 119.

[22] Ноnоrе, М.A. Ownership. In: Oxford Essays in Jurisprudence. London, Г 1961, p. 113.

[23] Суханов, Е.А. Объекты права собственности // Закон, №4, 1995, с. 94.

[24] Суханов, Е.А. Объекты права собственности // Закон, № 4, 1995, с. 94.

[25] Мозолин, В.П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. – М.: ИГПАН, 1992, с. 41.

[26] Мозолин, В.П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. М.. ИГПАН, 1992, с. 41-42.

[27] Старженецкий В.В. Россия и Совет Европы: право собственности. – М.: ОАО «Издательский дом «Городец»», 2004, с. 27.

[28] Macpherson, С.В. Property: mainstream and critical positions. Toronto, 1978, p. 8.

[29] Гошуляк В.В. Институт собственности в конституционном праве России. - М., РГНФ, 2003, с. 36.

[30] Шершеневич Г Ф Учебник русского гражданского права, М.: Спарк, 1995. С. 165.

[31] Суханов Е.А. Общие положения о праве собственности и других вещных правах. // Хозяйство и право. № 6. 1995. С. 30.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Защита конституционных прав и свобод граждан органами конституционного контроля и надзора
Ограничения конституционного права на жизнь
О некоторых актуальных проблемах организации законодательной деятельности представительных органов власти в субъектах РФ
Конституционно-правовой статус главы исполнительной власти субъекта федераци
Формирование структуры органов конституционного контроля и надзора в субъектах Российской Федерации; статус судей и членов органов конституционного надзора.
Вернуться к списку публикаций