2013-09-27 13:34:19
ГлавнаяКонституционное право — Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами



Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами


В 1950 году Правительство Румынии конфисковало дом, принадлежащий родителям Брумереску. Решением районного суда от 9 декабря 1993 г. иск Брумереску к властям Румынии был удовлетворен, и дом ему возвратили на праве собственности. В 1995 г. Генеральный прокурор Румынии в интересах жильца обратился в Верховный Суд с ходатайством об отмене решения, и 1 марта 1995 г. решение районного суда было отменено. В Европейском Суде Брумереску заявил, что он был лишен своего права на обращение в суд в нарушение статьи 6.1 Европейской Конвенции по правам человека и права на свободное использование принадлежащего ему имущества согласно ст. 1 Протокола № 1. Таким образом, если Генеральный прокурор имеет право возбудить разбирательство на предмет отмены окончательного и бесповоротного судебного решения без каких-либо временных ограничений, то решения суда в таком случае никогда не становятся окончательными и могут быть оспорены в любое время. Следовательно, Верховный Суд Румынии нарушил не только бесспорное право собственности на принадлежащее ему имущество — дом, но и принцип юридической определенности и право заявителя на беспристрастное судебное разбирательство в соответствии со ст. 6.1 Европейской Конвенции.

24 июля 2001 г. Верховный Суд Румынии отменил решение о конфискации дома и вернул здание его законному владельцу.

Примечательно, что через пятьдесят лет после принятия Конвенции не утихают споры не только ученых и практиков, но и членов Европейского Суда о непозволительном расширительном применении ст. 1 Протокола № 1 Конвенции применительно к налоговым и таможенным спорам, в связи с поступлением на государственную службу, продвижением по службе и увольнением, относительно санкций за нарушения законодательства о выборах и многое другое [14] (позиция Р. Бернхардта — председателя Европейского Суда до 1998 г.).

Следует согласиться с мнением А.П. Фокова о том, что в ближайшие годы потребуют как от Европейского Суда, так и от Конституционного Суда РФ более четких критериев для определения объектов, способных формировать имущество субъекта права, а также прав и интересов, подпадающих под юридическую защиту понятия «имущество», «имущественные отношения», и как следствие — более емкое содержание института собственности. [15]

Таким образом, объект права собственности, гарантируемого Европейской конвенцией, охватывает не только движимые и недвижимые вещи, но и права требования (имущественные, материальные права, то есть права, связанные с получением какого-либо материального блага), которые являются достаточно обоснованными и исполнимыми. Такие требования, как правило, предусматриваются международным правом, национальным законодательством или решением суда. Указанное положение необходимо иметь в виду судам России, так как по смыслу ГК РФ объектом права собственности могут быть исключительно движимые и недвижимые вещи.

Нарушение права частного лица беспрепятственно пользоваться принадлежащим ему имуществом является следствием вмешательства государства в реализацию данного права. При рассмотрении дел, касающихся защиты права собственности, Европейский суд осуществляет анализ наличия или отсутствия такого вмешательства и его форму.

К примеру, в деле Building society v. the United Kingdom от 23 октября 1997 г. Европейский суд указал, что «меры, принимаемые государством и имеющие обратную силу, безусловно, являются вмешательством в право беспрепятственного пользования имуществом». В решении по делу Ambruosi v. Italy Суя. подчеркнул, что «лишение юридической силы судебных актов, в части возмещения процессуальных расходов за счет государственного бюджета, не является лишением имущества с точки зрения второго предложения параграфа 1 статьи 1, однако определяет вмешательство в право беспрепятственного пользования имуществом по смыслу первого предложения параграфа 1».

В деле Греческих нефтеперерабатывающих предприятий «Стран» и Стратиса Андреадиса против Греции Европейский суд расценил действия государства, связанные с неисполнением решения третейского суда, как вмешательство в право беспрепятственно пользоваться имуществом. Таким образом, если государство препятствует исполнению решения, вынесенного третейским или государственным судом, то такие действия могут быть квалифицированы как несовместимые со статьей 1 Протокола № 1.

В деле Лоизиду (Loizidou). Поскольку заявительнице начиная с 1974 г. было отказано в праве доступа к собственности, она фактически полностью утратила над ней контроль, равно как и возможность пользоваться ею. Этот длящийся отказ должен рассматриваться как вмешательство в права, предусмотренные статьей 1 Протокола № 1. Подобное вмешательство с учетом исключительных обстоятельств настоящего дела, на которые ссылаются г-жа Лоизиду и Правительство Кипра (см. п. 49—50 выше), не может рассматриваться как лишение собственности или контроля за ее использованием в рамках первого и второго пунктов статьи 1 Протокола № 1. Однако оно, вне всякого сомнения, подпадает под действие нормы, содержащейся в первом предложении этой статьи, а именно является нарушением права на беспрепятственное пользование своим имуществом. В этой связи Суд считает, что фактическая невозможность осуществления этого права является таким же нарушением Конвенции, как и препятствие юридического характера (см. mutatis mutandtt решение по делу Эйри против Ирландии от 9 октября 1979 г. Серия А, т. 32, с. 14, п. 25) [16].

Следовательно, под вмешательством государства в право беспрепятственно пользоваться имуществом понимаются любые действия государства, его органов, препятствующие юридическим лицам свободно пользоваться принадлежащим им имуществом.

Необходимо обратить внимание на то, что статья 1 Протокола № 1 не содержит исчерпывающего перечня форм вмешательства государства в право беспрепятственно пользоваться имуществом. В каждом деле суд самостоятельно определяет наличие вмешательства и его форму. Лишение имущества (второе правило) и контроль за использованием собственности (третье правило) рассматриваются как отдельные, самостоятельные формы вмешательства государства в право беспрепятственного пользования имуществом (см., к примеру, the James and others v. the United Kingdom, решение от 21 февраля 1986 г., серия А, № 98-В, с. 29-30, п. 37; the Holy Monasteries v. Greece, решение от 9 декабря 1994 г., серия А, № 301-А, с. 31, п. 56, и др.).

Понятие «лишение имущества» можно определить через анализ некоторых судебных дел.

В решении по делу Прессос компания Навьера А. О. против Бельгии Европейский суд отметил: «Закон 1988 года освободил государство и прочих организаторов лоцманских служб от ответственности - за действия, за которые ранее они могли бы нести ответственность. Этот Закон явился вмешательством в право требования возмещения ущерба, которое в соответствии с действующим внутренним правом могло быть реализовано до приема данного Закона, и, следовательно, вмешательством в право любого лица, в том числе и заявителей, на беспрепятственное пользование своим имуществом... Это вмешательство рассматривается как лишение собственности в смысле второго предложения первого параграфа статьи 1 [17].

При рассмотрении дела Carbonara and Ventura v. Italy об экспроприации земельного участка Суд указал: «В настоящем деле Кассационный Суд Италии установил в решении, которое является окончательным, что в пользу муниципальных властей была передана собственность в виде земельного участка. В результате указанного решения заявитель был лишен своей собственности. Таким образом, решение Кассационного Суда направлено на лишение заявителя принадлежавшего ему имущества, что подпадает под регулирование предложения второго параграфа первого статьи 1 Протокола № 1.

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что статья 1 Протокола № 1 защищает право собственности не только в случае юридического лишения имущества, но и тогда, когда речь идет о лишении имущества фактическом.

По делу Лоизиду против Турции Суд подчеркнул: «Фактическая невозможность осуществления права собственности является таким же нарушением Конвенции, как и препятствие юридического характера» [18].

В решении по делу ImmobiliareSaffi v. Italy от 28 июля 1999 г. Суд отметил, что «в деле отсутствуют как фактическая, так и юридическая экспроприация, так как заявитель ни на какой стадии не был лишен права сдать в аренду или продать принадлежащую ему собственность».

В вышеупомянутом деле Carbonara and Ventura v. Italy было отмечено: «Так как Конвенция гарантирует права, которые должны быть реальными, Суд должен установить, не идет ли речь о фактической экспроприации».

Таким образом, под «лишением имущества» понимается такое фактическое и/или юридическое состояние, когда собственник не имеет возможности распорядиться имуществом, то есть определить его юридическую судьбу. Если лицо может распоряжаться имуществом, но государство мешает ему свободно владеть и/или пользоваться им, то здесь речь может идти о контроле государства за использованием имущества, что является уже следующей формой вмешательства, непосредственно предусмотренной Конвенцией (парагр. 2 ст. 1).

В решении по делу А. О. v. Italy от 30 мая 2000 г., касающемуся порядка выселения из помещений, принадлежавших заявителю на праве собственности, Суд определил, что «вмешательство в право собственности заявителя было осуществлено в форме контроля за использованием собственности и должно быть проанализировано с точки зрения второго параграфа статьи 1». По делу Bielectric S. R. L. v. Italy от 4 мая 2000 г. Суд подчеркнул, что «многочисленные постановления, изданные муниципальными властями и запрещавшие заявителю пользоваться зданием, были равносильны контролю за использованием имущества и имели законную цель - обеспечение безопасности в интересах общества».

Следовательно, под «контролем использования собственности» понимается такое фактическое и/или юридическое состояние, которое создает препятствия для владения и/или использования имущества его собственником.

По смыслу статьи 1 Протокола № 1 любое правомерное вмешательство государства в право беспрепятственного пользования имуществом должно отвечать следующим обязательным признакам (критериям):

а) законность;

б) осуществление действий в общественных интересах;

в) соблюдение справедливого равновесия между интересами общества и необходимостью защиты индивидуальных интересов (баланс частного и общественного интересов).

Представляется необходимым раскрыть указанные признаки, так как отсутствие одного из них делает вмешательство государства в право беспрепятственно пользоваться имуществом неправомерным с точки зрения статьи 1 Протокола № 1.

Итак, какое вмешательство является «законным»?

В решении по делу Belvedere Alberghiera v. Italy от 30 мая 2000 г. Европейский суд раскрыл понятие законности, указав, что «господство права является фундаментальным принципом, пронизывающим все статьи Конвенции. Требование законности означает, что национальное право должно быть доступным, четким, ясным и предсказуемым». Принимая во внимание то обстоятельство, что соответствующие нормы итальянского прецедентного права обладали непостоянством, неоднозначно применялись правоохранительными органами, то есть не были предсказуемыми, Европейский суд нашел действия Италии несовместимыми с положениями статьи 1 Протокола № 1. Аналогичные доводы Суда нашли свое отражение в следующих делах: Lithgow and others v. the United Kingdom, решение от 8 июля 1986 г., серия А, № 102, с. 47, п. 110; Hentrich V. France, решение от 22 сентября 1994 г., серия А, № 296-л, с. 19, п. 42; Brumarescu v. Romania, решение от 28 октября 1999 г.

По делу Spacek, s.r.o. v. the Czech Republic от 9 ноября 1999 г. Суд, отметив, что правила доступны, четки, предсказуемы, имеют юридическую базу в чешском праве, отказал заявителю в удовлетворении его требований.

Следовательно, вмешательство государства отвечает требованию законности, если оно осуществляется на основании правовых норм, являющихся доступными, четкими, ясными и предсказуемыми.

Теперь следует рассмотреть, когда вмешательство государства осуществляется в общественных интересах.

Проблема соотношения защиты публичного и частного интереса в правовом регулировании имущественных отношений занимает центральное место в научном осмыслении, как предмета, так и метода этого регулирования со времен дигестов Ульпиана в Древнем Риме.

К середине двадцатого столетия родилось осознание нескольких ясных постулатов:

1) право собственности является сердцевиной частных прав - абсолютным правом;

2) последнее означает, что несобственники должны вести себя пассивно и воздерживаться от нарушения прав собственника;

3) собственник всегда должен вести себя активно и пассивно одновременно: использовать свою собственность согласно известной триаде и воздерживаться от ее использования против общественного (публичного) интереса.

Можно даже вполне уверенно сказать, что практическое разрешение давно осознанной проблемы о соотношении частного и публичного начала в регулировании имущественных прав, в первую очередь прав собственности, началось после второй мировой войны в объединенной Европе в связи с функционированием международных судов, в том числе Европейского суда по правам человека [19].

Как видно из содержания статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, гражданам и юридическим лицам гарантируется одно из важнейших материальных прав, составляющее основу рыночной экономики, - право на собственность. Сразу следует оговориться, что право собственности в международной трактовке носит ограниченный характер. Это проявляется в том, что на усмотрение государства оставляется довольно широкое поле для регулирования отношений, связанных с правом собственности: оно может устанавливать различные формы контроля за использованием собственности, даже лишать лицо его собственности при определенных условиях (лиц) должна быть выплачена справедливая компенсация или предоставлено иное имущество взамен изъятого.

Что касается баланса публичных и частных интересов. Во-первых, в сфере общественных отношений по поводу собственности всегда сталкивались публичные и частные интересы; во-вторых, международно-правовые нормы требуют сбалансированного подхода к разрешению коллизий типа «публичное - частное». Суды Российской Федерации обязаны учитывать при осуществлении правосудия наличие международно-правовых норм, которые могут применяться ими напрямую, так как эти нормы являются частью правовой системы Российской Федерации.

Статья 1 Протокола № 1 предполагает соблюдение государством при ограничении при вмешательстве в право собственности требования разумного баланса публичного и частного интереса. Данное требование является одним из основных принципов, лежащих в основе Европейской конвенции по правам человека.

Следует согласиться с мнением о том, что баланс между публичными и частными интересами может быть нарушен не только действиями государственных органов, но и бездействием, так как в некоторых случаях именно бездействие ответственных лиц (например, непредоставление судебной защиты, надлежащих гарантий собственности, возможности беспрепятственно пользоваться своим имуществом) может привести к нарушению имущественных прав лица [20].

Национальный суд, рассматривая дело, всегда должен учитывать обе стороны правоотношения: требования публичного интереса, общества в целом и права частных лиц. Задача суда - сопоставлять требования общества с интересами конкретного лица, находить компромисс, не допуская ситуации, когда требования публичного интереса полностью подавляют частный интерес, и наоборот - когда публичные интересы вообще не учитываются судом. Желательно, чтобы судебное решение отражало конкуренцию интересов, оценку баланса и объясняло, почему судья принял решение в пользу частных или публичных интересов.

Решения Европейского суда по правам человека интересны тем, что в них проблема баланса публичного и частного интересов является определяющей для признания нарушения статьи 1 Протокола 1.

Критерий «действие государства в интересах общества» определяется судом в каждом конкретном случае.

В решении по делу Ambruosi v. Italy Суд подчеркнул, что «целью возложения судебных расходов на тяжущиеся стороны, а не на государство, была защита государственного бюджета. Суд удовлетворен, что вмешательство по этому вопросу было осуществлено в публичных интересах».

Анализируя вопрос о наличии общественных интересов в деле Immobiliare Saffi v. Italy, Суд отметил, что «одновременное выселение большого количества арендаторов с жилой площади, несомненно, могло бы привести к значительному социальному напряжению и подрыву публичного порядка. Из этого следует, что оспариваемое законодательство имело законную цель в общественном интересе, как того требует второй параграф статьи 1. В жилищной сфере, которая играет центральную роль в обеспечении благосостояния и экономической политики современного общества, Суд с уважением отнесся к соответствующим решениям законодателя в той степени, в которой это отвечает общественным интересам».

По делу Beyeler v. Italy от 5 января 2000 г. Суд, изучая вопрос о праве преимущественной покупки государством картины Ван Гога, подчеркнул, что «контроль со стороны государства над рынком художественных работ преследует законную цель - защита культурного и художественного наследия страны».

В каких же случаях вмешательство государства осуществляется при соблюдении общественного и частного интересов?

Практика Европейского суда раскрывает этот критерий через понятие «чрезмерного бремени». Если Суд при рассмотрении дела установит, что на частное лицо было возложено чрезмерное бремя, то в этом случае требование о соблюдении частного и общественного интересов считается нарушенным, и действия государства признаются Судом неприемлемыми с точки зрения статьи 1 Протокола № 1.

В уже упоминавшемся решении по делу Immobiliare Saffi v. Italy Европейский суд указал, что «система, связанная с приостановлением принудительного выселения на срок 6 лет, накладывает на заявителя (собственника помещения) неразумное и чрезмерное бремя и, соответственно, нарушает баланс, который должен быть соблюден, между защитой интересов общества и правом частного лица».

Изучая вопрос о соблюдении баланса публичного и частного интересов, Суд неоднократно обращал внимание на необходимость соблюдения государством принципа соответствия цели и средств, избранных для ее достижения. По делу Ambruosi v. Italy Суд установил, что «при анализе вопроса о балансе общественного и частного интересов нужно определить, было ли соблюдено разумное соответствие между избранными средствами и преследуемой целью. Причем, рассматривая вопрос об этом соответствии, Суд признает, что государство наделяется широкими полномочиями в оценке как выбора средств для принуждения, так и в отношении того, оправдываются ли последствия такого принуждения». Определение наличия трех вышеуказанных критериев имеет не только теоретическое, но и практическое значение для арбитражных судов России. В случае если при рассмотрении дела судом будет установлено, что вмешательство государства в право беспрепятственного пользования имуществом не соответствует одному из этих критериев, то он (суд) в дальнейшем освобождается от обязанности проверять наличие или отсутствие иных критериев.

К примеру, в деле Belvedere Alberghiera v. Itafy Европейский суд, признав действия государства, касающиеся экспроприации земельного участка, незаконными, отметил: «... вмешательство явилось несовместимым со статьей 1 Протокола № 1. Этот вывод освобождает от необходимости изучения в дальнейшем вопроса, был ли соблюден баланс между публичным и частным интересами».

Таким образом, лишение имущества, контроль за использованием имущества, а также иные формы вмешательства государства в право беспрепятственного пользования имуществом должны быть законными, осуществляться в интересах общества, при соблюдении публичного и частного интересов. Отсутствие хотя бы одного из этих критериев дает возможность как Европейскому суду, так и судам России признать вмешательство государства в право частной собственности неправомерным по смыслу статьи 1 Протокола № 1.

Следовательно, суды должны учитывать и применять статью 1 Протокола № 1, когда в рассматриваемом деле речь идет о нарушении Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием права частной собственности в какой-либо форме. К этому суды обязывает Конституция Российской Федерации (п. 4 ст. 15).

Например, в судебном решении по делу Иммобилиаре Саффи против Италии от 28 июля 1999 г. [21]. Суд указал, что Правительство утверждало, что законодательные положения преследовали законную цель, а именно избежать социального напряжения и проблем публичного порядка, которые произошли бы в случае, если значительное число решений о восстановлении владения, вынесенных после истечения срока действия последнего законодательного продления жилищного найма в 1982 и 1983 годах, были принудительно исполнены одновременно.

Суд признает, что одновременное выселение большого количества съемщиков несомненно привело бы к значительным социальным беспорядкам и подвергло опасности публичный порядок. Следовательно, спорное законодательство имело законную цель в соответствии с общими интересами, как и предусмотрено вторым параграфом статьи 1.

Суд напоминает, что вмешательство, и особенно то, которое должно быть определено согласно второму параграфу статьи 1 Протокола № 1, должно удовлетворять принципу справедливого баланса между общими интересами и требованиями защиты фундаментальных прав личности. Стремление достичь этого баланса отражено в структуре статьи 1 в целом и также во втором параграфе этой статьи. Должно быть пропорциональное соотношение между применяемыми мерами и преследуемой целью. При определении, было ли соблюдено данное требование, Суд признает, что государство обладает широким полем для усмотрения в отношении, как выбора средств принудительного исполнения, так и установления, оправданы ли последствия принудительного исполнения общими интересами для достижения правовой цели. В таких сферах, как жилищный вопрос, который играет важную роль в благосостоянии и экономической политике современных обществ, Суд уважает решение законодателя в отношении того, что включается в общий интерес, кроме тех случаев, когда такое решение явно не имеет под собой разумного основания.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Стадии конституционного судопроизводства и общие правила рассмотрения дел в конституционных судах
Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и их влияние на законодательный процесс в России
Теория и практика Конституционного судопроизводства в органах конституционного контроля и надзора субъектов Российской Федерации
Конституционный контроль и надзор в сфере правотворчества и при заключении международных и внутригосударственных договоров
Защита права частной собственности при ее ограничении
Вернуться к списку публикаций