2013-09-27 13:34:19
ГлавнаяКонституционное право — Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами



Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами


Защита права собственности другими судами

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации). Конституция Российской Федерации приоритетна в применении по отношению к международным договорам Российской Федерации, национальному законодательству и законам иностранных государств; международные договоры Российской Федерации имеют приоритет в отношении национального законодательства Российской Федерации, законов иностранных государств.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года [1] и Протоколы к ней [2] - международные договоры и, следовательно, подлежат применению судами Российской Федерации именно в указанном выше порядке.

Непосредственное применение международной нормы порождает проблему ее толкования: суд, применяя норму, дает ее истолкование.

Таким образом, внутригосударственный суд может толковать нормы об имущественных правах человека, закрепленные в Протоколе № 1. В то же время эти международно-правовые нормы применяются и толкуются Европейским Судом по правам человека.

Российская Федерация признала, что в вопросах толкования Конвенции приоритетом пользуется прочтение Конвенции Европейским Судом. В Федеральном законе «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» Россия сделала заявление о признании юрисдикции Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования Конвенции и Протоколов к ней.

Многие исследователи отмечают, что именно решения по вопросам защиты имущественных прав отличаются сбалансированными подходами к проблеме частного и публичного интереса в использовании собственности и имущественных прав [3].

Следует обратить внимание на то, что Конституционный Суд в своих решениях руководствуется не только нормами Конституции Российской Федерации, давая их трактовку, но и нормами международных правовых документов по правам человека, в том числе Европейского суда по правам человека.

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в информационном письме от 20 декабря 1999 г. № С1-7/СМП-1341 справедливо отметил, что судам надлежит принимать во внимание принципы, применяемые Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав в процессе осуществления правосудия в арбитражных судах Российской Федерации [4].

В своем постановлении от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» [5]. Пленум Верховного Суда Российской Федерации указал, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает собственным механизмом, который включает обязательную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений Суда со стороны Комитета министров Совета Европы. В силу пункта 1 статьи 46 Конвенции эти постановления в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации, в том числе и для судов.

Суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств государства, вытекающих из участия Российской Федерации в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п. 11 данного Постановления).

Например, в п. 14 указанного Постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации ссылается на правовые позиции Европейского Суда по правам человека и указывает на необходимость их применения при вынесении решений.

Исходя из этого, следует проанализировать содержание отдельных решений Европейского Суда по правам человека касающихся темы предпринятого исследования, т.е. защиты права собственности.

Имущественным правам посвящена статья 1 Протокола № 1 к Конвенции:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов и штрафов».

Таким образом, Статья 1 Протокола № 1 гарантирует право собственности юридических лиц, прежде всего от публично-правового вмешательства государства и муниципальных властей в указанное право. Это могут быть случаи конфискации, национализации, реквизиции, различного рода ограничения свободного распоряжения, пользования, владения имуществом и т.д. Поэтому при рассмотрении соответствующих дел суды в первую очередь обязаны руководствоваться принципами, закрепленными в статье 1 Протокола № 1.

В силу названной статьи «каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Необходимо учитывать, что статья 1 Протокола № 1 предусматривает три правовые нормы, содержание которых было раскрыто Европейским судом в ряде решений. К примеру, в решении по делу Carbonara and Ventura v. Italy от 30 мая 2000 г. Суд подчеркнул: «первое правило, закрепленное в первом предложении первого параграфа статьи 1, определяет суть и провозглашает принцип беспрепятственного пользования имуществом; второе правило, содержащееся во втором предложении первого параграфа, предусматривает случаи лишения имущества и подчинения его определенным условиям; третье правило, указанное во втором параграфе, признает, что государство - участник Конвенции наделяется правом контролировать использование собственности в соответствии с общими интересами. Второе и третье правила, которые касаются отдельных случаев вмешательства государства в право беспрепятственного пользования имуществом, должны рассматриваться в свете основного принципа, изложенного в первом правиле».

Анализ статьи 1 с точки зрения наличия трех правил имеет большое практическое значение для суда, применяющего положения статьи 1 Протокола № 1. В решении по делу Sporrong and Lonnroth v. Sweden от 23 сентября 1982 г. было отмечено, что «перед определением того, применяется ли первое правило, необходимо определить, являются ли применимыми два последних правила» [6]. По делу Edoardo Palumbo v. Italy от 30 ноября 2000 г. Европейский суд указал: «Вмешательство в право собственности заявителя представляет из себя контроль за использованием права собственности, которое должно быть проанализировано с точки зрения второго параграфа статьи 1».

В решении по делу Pialopoulos and others v. Greece от 15 февраля 1999 г. Суд обратил внимание на то, что «обжалуемые действия государства не повлекли лишение собственности заявителя по смыслу второго предложения первого абзаца статьи 1. Данные меры также не создают контроля за использованием имущества с точки зрения второго абзаца статьи 1, поскольку не преследуют такой цели. Однако указанные меры рассматриваются Судом через содержание первого предложения первого абзаца статьи 1, так как они (меры) безусловно ограничивают право заявителя беспрепятственно пользоваться имуществом».

Анализируя принцип беспрепятственного пользования имуществом, необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что речь идет о защите права собственности. По делу Marcks v. Belgium Европейский суд отметил, что «признавая право любого лица на беспрепятственное пользование своим имуществом, статья 1 по своей сути является гарантией права собственности. Право распоряжаться своим имуществом является основополагающим аспектом права собственности» [7].

В решении по делу Лоизиду против Турции от 18 декабря 1996 г. Суд подчеркнул: «В отношении вопроса, имело ли место нарушение статьи 1, Суд напоминает свой вывод о том, что для целей этой статьи заявительница должна рассматриваться в качестве законного собственника земли» [8]. По делу J.S.I. v. Spain от 27 апреля 1999 г. Суд, признавая жалобу неприемлемой, указал, что «право жить в предоставляемом помещении, не будучи его собственником, не создает право собственности по смыслу статьи 1 Протокола № 1».

Принимая во внимание субъектный состав статьи 1 (физические и юридические лица), надо иметь в виду, что речь идет не о любой форме собственности, а только частной. Применительно к Российской Федерации субъектами частной собственности являются граждане и некоторые юридические лица (ст. 212 ГК РФ). К последним относятся: хозяйственные товарищества и общества, производственные и потребительские кооперативы, иные организации, которые в силу закона обладают правом частной собственности [9].

В связи с исследованием положения о беспрепятственном пользовании имуществом возникает вопрос о понятии «имущество». Что, с точки зрения Европейского суда, может быть объектом права частной собственности, защищаемого Конвенцией?

В первую очередь, безусловно, речь идет о материальном имуществе: движимые и недвижимые вещи. По вышеупомянутому делу Carbonara and Ventura v. Italy предметом судебного рассмотрения Суда явились действия государства, связанные с экспроприацией земельного участка в интересах общества. В деле Gasus Dosier v. Netherlands от 23 февраля 1995 г. Судом анализировались действия государства, касающиеся ареста производственного оборудования с целью обеспечения уплаты налогов.

Однако следует учесть, что объектом права собственности по смыслу Конвенции могут быть не только вещи, но и материальные права. В решении по делу Gaygusuz v. Austria от 16 сентября 1996 г. Суд указал, что «право на финансовую помощь, если она предусматривается законодательством, является материальным правом, включающимся в понятие «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1». По делу Ambruosi v. Italy от 19 октября 2000 г. Европейский суд подчеркнул, что «будущие доходы входят в понятие «имущество» с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 только в том случае, если они уже заработаны или могут быть взысканы в принудительном порядке».

В решении по делу Gasus Dosier v. Netherlands Суд отметил: «понятие «имущество» в статье 1 Протокола № 1 имеет автономное значение, которое не ограничивается правом собственности на материальные вещи. Определенные права, создающие имущество, могут также быть рассмотрены в качестве объекта права собственности и, следовательно, как имущество для целей толкования соответствующих конвенционных положений».

В решении по делу Acmeida Garrett and others v. Portugel от 11 января 2000 г. Европейский суд установил, что «решением национального суда в пользу заявителя подтверждается право на компенсацию в результате изъятия его собственности. Заявитель утверждает о праве получить государственный долг. Суд исходит из того, что невыплата государством компенсации рассматривается в качестве вмешательства в право заявителя беспрепятственно пользоваться имуществом».

Примечательным в этом отношении является дело Греческих нефтеперерабатывающих предприятий «Стран» и Стратиса Андреадиса против Греции [10], в решении по которому от 9 декабря 1994 г. было установлено: «Для того чтобы определить, имели ли заявители «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1, Суд должен установить, признало ли... арбитражное решение такие имущественные требования заявителей, которые были достаточно обоснованны и исполнимы. На момент промульгации Закона № 1701/1987 арбитражное решение от 27 февраля 1984 г. давало заявителям право на получение присужденных сумм, тем более что обычные суды к тому времени уже дважды подтвердили это решение. Следовательно, по мнению Суда, это право составляло «имущество», подпадающее под действие статьи 1 Протокола № 1». Таким образом, если государство препятствует исполнению решения, вынесенного третейским или государственным судом, то такие действия могут быть расценены как несовместимые со статьей 1 Протоколах» 1.

Нельзя не сослаться на дело О. Castrillo v. Spain, где Суд, признав 27 октября 1999 г. жалобу заявителя также неприемлемой, подчеркнул, что статья 1 Протокола № 1 применяется в отношении существующего имущества и не гарантирует право приобретать имущество в будущем.

В решении по делу Бурдов (Burdov) против России от 7 мая 2002 г. [11] Суд вновь напомнил, что «требование» может пониматься как «собственность» по смыслу Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. Постановление Европейского Суда по делу «Нефтеперегонные заводы «Стран» и Стратис Андреадис против Греции» (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, №301-В, p. 84, §59).

Решения Шахтинского городского суда от 3 марта 1997 г., 21 мая 1999 г. и 9 марта 2000 г. обеспечили заявителя требованиями, которые могут быть юридически реализованы, а не просто общим правом на получение помощи со стороны государства. Решения вступили в законную силу, не будучи обжалованными в обычном порядке, и было возбуждено исполнительное производство. Следовательно, невозможность для заявителя добиться исполнения указанных судебных решений, по крайней мере до 5 марта 2001 г., является нарушением его права на уважение своей собственности, как оно изложено в первом предложении первого абзаца Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Не исполнив решения Шахтинского городского суда, власти государства-ответчика лишили заявителя возможности взыскать денежные средства, которые он разумно рассчитывал получить. Власти государства- ответчика не выдвинули никаких оснований дли такого вмешательства в реализацию права заявителя; при этом Суд полагает, что нехватка средств не может служить тому оправданием (см. mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Амбруози против Италии» (Ambruosi v. Italy) от 19 октября 2000 г., жалоба №31227/96, §§28—34).

В итоге в данном случае имело место также нарушение Статьи 1 Протокола №1 к Конвенции.

В решении по делу JASIUNIENE v. LITHUANIA № 41510/98 от 6 марта 2003 Суд указал, что претендент жаловался на неспособность возвратить участок в натуре после восстановления Литовского Государства. Суд напомнил, что не гарантируется право на реституцию собственности. «Имущество» по смыслу ст. 1 Протокола № 1 может существовать или в форме имущества или в форме активов, включая требования в отношении того, о чем претендент может утверждать что, он имеет, по крайней мере «законное ожидание», что оно будет приобретено. Надежда на то, что право собственности может быть восстановлено, не может быть расценена как «владение» по смыслу ст. 1 Протокола № 1 (см., Polacek и Polakov против Чешской республики, Номер 38645/97, 10 июля 2002, § 62).

В решении по делу KOPECKY v. SLOVAKIA № 44912/98 от 7 января 2003 Суд установил, что существовал подлинный спор относительно того, выполнил ли претендент требование Внесудебного Акта Восстановлений. Исследование первого суда указывает, что претендент мог требовать, по крайней мере на спорных основаниях возврата собственности изъятой у его отца, что претендент выполнил необходимые требования и что он имел право на реституцию собственности его отца. Тот факт, что апелляционный суд и Верховный Суд приняли разные решения, не может изменить положение, поскольку требование претендента не было необоснованным или лишено перспективы успеха. Суд поэтому находит, что претендент имел «законное ожидание» на удовлетворение его требования, которое позволяет рассматривать его как владение по смыслу ст. 1 Протокола № 1. Принятие разных решений на том основании, что претендент был не в состоянии показать местоположение собственности, когда Внесудебный Акт Восстановлений 1991 вступил в силу, по отношению к вышеупомянутым обстоятельствам, будет слишком формальным, и сделало бы защиту прав неэффективным и иллюзорным.

В решении по делу STOCKHOLMS FORSAKRINGS – OCH SKADESTANDSJURIDIK АВ V. SWEDEN № 38993/97 от 16 сентября 2003 Суд обратил внимание на то, что активы компании претендента в состоянии банкротства были предназначены для того, чтобы покрыть часть оплаты официального управляющего за работу, выполненную в течение конкурсного производства. Это ассигнование имело место после решения Верховного Суда, 12 сентября 1996, аннулировать декларацию о банкротстве принятого на частично ошибочных основаниях. Таким образом, ясно, что, кроме этой ошибочной декларации, рассматриваемое имущество принадлежало претенденту. В этих обстоятельствах, Суд пришел к выводу, что рассматриваемые активы нужно признать «владением» претендента по смыслу ст. 1 Протокола № 1.

Европейский Суд подчеркивает, что Конвенция исходит из общепризнанного понимания собственности как права владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом, что порой понимается расширительно и охватывает иные права и интересы, как это было в деле «Латридис против Греиии» от 25 марта 1999 г.. где речь идет о правах арендатора в случае потери арендодателем права собственности на земельный участок, а также в деле «Бейелер против Италии» от 5 января 2000 г. – спор о праве собственности на произведение художественного творчества.

Проф. Туманов В.А. задается мыслью о том, где пределы «автономного понятия имущества» в практике Европейского Суда. С его помощью не представляет, например, большого труда вторгнуться в сферу социально-экономических прав, которые призвана охранять Социальная хартия, принятая, в частности, потому, что в задачу и соответственно предметную компетенцию Конвенции о правах человека входит, с небольшими исключениями, защита лишь гражданских и политических прав. [12]

В этой связи хотелось бы привести еще один достаточно значимый пример практики Европейского Суда по делу Брумереску против государства Румыния, рассмотренному в 2001 г. и имеющему большой резонанс для правовой системы России, т.к. Суд отметил, что лишение права собственности должно быть доказано на национальном уровне и обосновано существенным общественным интересом, в противном случае нарушаются права владения, пользования и распоряжения имуществом по своему усмотрению, а следовательно, нарушается ст. 1 Протокола № 1 Конвенции [13].



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Защита конституции (устава) от неправомерных актов и действий должностных лиц органами конституционного контроля и надзора
Законодательная инициатива органов конституционного контроля и надзора
Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами
О взаимодействии органов государственной власти РФ в сфере исполнения решений, принимаемых Конституционным судом РФ и конституционными судами субъектов РФ
Теория и практика Конституционного судопроизводства в органах конституционного контроля и надзора субъектов Российской Федерации
Вернуться к списку публикаций