2013-09-27 13:34:19
ГлавнаяКонституционное право — Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами



Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами


Согласно ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Раскрывая конституционно-правовой смысл понятия «имущество», используемого в ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд пришел к выводу, что им охватываются не только право собственности, но и вещные права. Следовательно, ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации гарантирует защиту не только права собственности, но и таких имущественных прав, как право постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного владения земельным участком. Земельный участок является для землепользователя именно «своим имуществом» (что должно признаваться всеми субъектами права) и как таковое не может быть изъят иначе как на основании судебного решения и лишь при условии предварительного и равноценного возмещения.

Суд подчеркнул, что право постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения, включая земельные участки, подлежит защите по правилам, действующим также применительно к праву собственности (ст. 216, 279, 283, 304, 305). Такой подход, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 16 мая 1999 г., соответствует толкованию понятия «свое имущество» Европейским судом по правам человека, лежащему в основе применения им ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Европейский суд по правам человека исходит из того, что каждый имеет право на беспрепятственное пользование и владение своим имуществом, в том числе в рамках осуществления вещных прав, также подлежащих защите на основании указанного Протокола (решения от 23 октября 1982 г. по делу Спорронг и Леннрот). В решениях Европейского суда и по другим аналогичным делам эта позиция сохраняется неизменной.

Конституционный Суд признал положение ч. 2 ст. 16 Закона города Москвы «Об основах платного землепользования в городе Москве» не соответствующим ст. 19 (ч. 1 и 2), 35 (ч. 2 и 3) и 55 (ч. 1-3) Конституции Российской Федерации.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2001 года № 7-П [18] Суд признал ч. 2 ст. 247 Таможенного кодекса РФ, как позволяющую налагать взыскания в виде конфискации (взыскания стоимости) товаров и транспортных средств независимо от времени совершения или обнаружения нарушения таможенных правил, не соответствующей Конституции РФ. Далее в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 4 октября 2001 года № 2181-О [19] по аналогичным основаниям Суд признал неконституционной и ч. 1 ст. 247 Таможенного кодекса РФ.

По мнению заявителей, санкция ст. 273 Таможенного кодекса несоразмерна характеру и степени общественной опасности правонарушения, однако Суд прекратил производство по делу в части проверки конституционности этой статьи.

С такой позицией Суда следует не согласиться, так как при решении вопроса о соразмерности санкции статьи 273 Таможенного кодекса Конституционный Суд сослался на полномочие законодателя самому определять основания, виды и меры ответственности за нарушение таможенных правил, исходя из задач экономической политики, однако ни экономическая политика и ни одна из ее задач не перечислены в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации как конституционно допустимые цели ограничения прав и свобод.

Санкции статьи 273 предусматривают возможность взыскания штрафа в размере от 100 до 200 процентов стоимости товара (в данном случае — валютной выручки), а также взыскание его стоимости, что фактически утраивает однородное наказание.

По мнению эксперта по делу профессора Б.И. Пугинского, с которым нельзя не согласиться, подобные размеры ответственности неоправданно высоки, совершенно несоразмерны характеру и последствиям нарушений и противоречат принципу справедливости. В своем обращении предприниматель А.Д. Чулков, который, кстати, четырежды подвергался по этой статье штрафу, в том числе и в размере 100% валютной выручки, указывает, что размеры штрафа и в относительном, и в абсолютном выражении настолько непосильны для него, что ставят его под угрозу разорения и прекращения предпринимательской деятельности, и это при том, что государство не понесло никаких убытков, поскольку выручка через непродолжительное время поступила в полном объеме. Арбитражные суды в делах заявителей также констатировали отсутствие экономического ущерба для государства.

В новом Таможенном кодексе Российской Федерации от 28.05.2003 № 61-ФЗ [20] подобной нормы нет, однако следует иметь ввиду, что ни экономическая политика и ни одна из ее задач не перечислены в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации как конституционно допустимые цели ограничения прав и свобод, а положения подобные закрепленным в ст. 273 Таможенного кодекса от 18 июня 1993 года № 5221-1 следует признавать противоречащими ст. 35 Конституции, так как они нарушают право собственности.

Еще одним Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации, в котором выявлены нарушения права собственности, является Постановление от 22 ноября 2001 года № 15-П [21].

По мнению заявителя п. 2 ст. 16 Закона РФ «О сертификации продукции и услуг» в силу неопределенности содержания, под предлогом сертификации позволяет органам исполнительной власти своими актами устанавливать дополнительные публичные обязанности, вводить и взимать обязательные платежи, в том числе налогового характера, чем нарушаются статьи 35 (часть 1), 55 (часть 3) и 57 Конституции Российской Федерации.

Суд установил, что в целях оперативного учета движения товаров на каждую единицу маркированного знаком соответствия товара при каждой продаже должна наноситься учетная информация к знаку соответствия в виде марки. Марки учетной информации субъекты предпринимательской деятельности обязывались приобретать в территориальных управлениях госторгинспекции по установленным Минфином России и Госстандартом России расценкам. Тем самым на них налагались дополнительные, не предусмотренные Законом Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» обременения, затрагивающие их конституционные права и свободы.

Введением обязательной маркировки товаров марками учетной информации на субъекты предпринимательской деятельности возлагается бремя дополнительных расходов, издержек и иных затрат, связанных с принудительным отчуждением собственности в виде оплаты этих марок и маркированием ими продукции и товаров, которые ранее прошли процесс сертификации и качество которых уже подтверждено документально. Такое регулирование не основано на конституционно-правовом истолковании оспариваемой нормы Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг», чем вопреки требованию статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации ограничивается право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом экономической деятельности и право частной собственности.

В итоге Суд признал положение пункта 2 статьи 16 Закона Российской Федерации «О сертификации продукции и услуг» об оплате работ по обязательной сертификации в той мере, в какой оно - по смыслу, придаваемому ему официальным и иным толкованием и сложившейся правоприменительной практикой, допускает возможность введения не относящейся к сертификации обязательной маркировки конкретной продукции марками учетной информации с оплатой соответствующих расходов субъектами предпринимательской деятельности, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3).

Значимым для защиты права собственности является Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 30 июля 2001 года №13-П [22]. В нем Суд дал толкование положения пункта 1 статьи 81 Федерального закона «Об исполнительном производстве», согласно которому в случае неисполнения исполнительного документа без уважительных причин в срок, установленный для добровольного исполнения указанного документа, судебный пристав - исполнитель выносит постановление, по которому с должника взыскивается исполнительский сбор в размере семи процентов от взыскиваемой суммы или стоимости имущества должника и указал, что размер взыскания (семь процентов от взыскиваемой суммы) представляет собой лишь допустимый его максимум, верхнюю границу, и с учетом характера совершенного правонарушения, размера причиненного вреда, степени вины правонарушителя, его имущественного положения и иных существенных обстоятельств может быть снижен правоприменителем.

Суд признал не соответствующим Конституции Российской Федерации положение пункта 1 статьи 81 Федерального закона «Об исполнительном производстве», так как его применение без обеспечения должнику возможности надлежащим образом подтверждать, что нарушение установленных сроков исполнения исполнительного документа, обязывающего его передать взыскиваемые денежные средства, вызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми обстоятельствами и другими непредвиденными, непреодолимыми препятствиями, находящимися вне его контроля, при соблюдении им той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от него в целях надлежащего исполнения обязанности.

Также было признано не соответствующим Конституции Российской Федерации положение пункта 1 статьи 77 Федерального закона «Об исполнительном производстве», на основании которого из денежной суммы, взысканной судебным приставом - исполнителем с должника, исполнительский сбор оплачивается в первоочередном порядке, а требования взыскателя удовлетворяются в последнюю очередь.

Еще одним Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации, касающимся защиты права собственности является Постановление от 6 июня 2000 года № 9-П [23]. В нем Суд указал, что ограничения права собственности, имущественных прав, а также свободы договора в гражданско-правовом обороте должны отвечать требованиям справедливости, быть соразмерны конституционно значимым целям защиты соответствующих прав и законных интересов и основываться на законе. Эту позицию Суд подтвердил в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 2001 № 174-О [24].

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, от 3 июля 2001 года № 10-П [25]. Суд продолжил обоснование данной позиции.

Суд пришел к выводу, что надлежащий субъект, наделенный правом принимать решение о введении моратория на удовлетворение требований граждан - вкладчиков по обязательствам банка, возникшим до момента его перехода под управление Агентства, и определять срок его действия в зависимости от финансового состояния конкретного банка, законодателем не установлен, как не установлен и круг оснований, необходимых для принятия решения о продлении моратория. Это ведет к неопределенности правового положения участников соответствующих правоотношений, чем, в конечном счете, ограничиваются права граждан - вкладчиков, закрепленные статьей 35 Конституции Российской Федерации.

Статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации предусмотрено, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 6 июня 2000 года по делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», ограничения права собственности, имущественных прав, а также свободы договора в гражданско-правовом обороте должны отвечать требованиям справедливости и быть соразмерны конституционно- значимым целям.

По своей правовой природе мораторий на удовлетворение требований граждан - вкладчиков по обязательствам банка, возникшим до момента его перехода под управление Агентства, представляет собой ограничение прав значительного числа граждан - вкладчиков, которое должно носить сбалансированный характер, учитывающий не только интересы банков - должников, но и интересы этих граждан.

Такой баланс интересов - исходя из того, что финансовое, кредитное регулирование относится к ведению Российской Федерации (статья 71, пункт «ж», Конституции Российской Федерации), - должен устанавливаться федеральными органами государственной власти в соответствии с их конституционно - правовым статусом.

Кроме того, поскольку мораторий означает публично - правовое вмешательство в частноправовые отношения, правовое регулирование отношений, затрагиваемых введением моратория на удовлетворение требований кредиторов кредитных организаций, должно основываться на общеправовом принципе соразмерности и пропорциональности вводимых ограничений, с тем чтобы исключалось произвольное ухудшение условий договора для гражданина - вкладчика, являющегося, как правило, экономически слабой стороной в договоре банковского вклада. В связи с этим действующее законодательство в части установления механизма компенсации ущерба, причиняемого кредиторам введением моратория на удовлетворение их требований, нуждается в совершенствовании (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 2001 года по делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», статьи 49 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», а также статей 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Непропорциональный, чрезмерный характер введенных законом ограничений прав граждан - вкладчиков проявляется, в частности, в том, что в силу пункта 2 статьи 26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в течение срока действия моратория приостанавливается исполнение исполнительных документов по всем имущественным взысканиям, за исключением исполнения исполнительных документов, выданных на основе решений о взыскании задолженности по заработной плате, выплат вознаграждений по авторским договорам, а также о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и морального вреда, вступивших в законную силу до момента назначения временной администрации. Тем самым законодатель, установив исчерпывающий перечень требований, на которые действие моратория не распространяется, не учел должным образом баланс интересов граждан - вкладчиков и банков, не предусмотрел надлежащий механизм компенсации ущерба, причиненного гражданам - вкладчикам, чем - вопреки предписаниям статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации - чрезмерно ограничил их права, закрепленные статьей 35 Конституции Российской Федерации.

В результате Суд признал не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (части 1, 2 и 3), 46 (часть 1) и 55 (часть 3), положения подпункта 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О реструктуризации кредитных организаций» и находящиеся в системной связи с ними положения пунктов 1 и 2 статьи 26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в той мере, в какой ими не предусматриваются субъект, управомоченный на введение моратория на удовлетворение требований граждан - вкладчиков к кредитной организации, находящейся в процессе реструктуризации, основания продления такого моратория, а также чрезмерно ограничиваются права граждан - вкладчиков и ущемляется право на судебную защиту.

А также признал не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статье 55 (часть 3), подпункт 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О реструктуризации кредитных организаций» в части, предоставляющей Агентству по реструктуризации кредитных организаций право продления моратория на удовлетворение требований граждан - вкладчиков по обязательствам банка, возникшим до момента его перехода под управление Агентства, на срок до шести месяцев.

Подводя итоги можно сделать следующие выводы.

Конституционному Суду следует выработать единую точку зрения, по поводу административного порядка лишения права собственности, так как в двух постановлениях его палаты выразили разные точки зрения. В одном Суд запретил взыскание штрафов с юридических лиц за нарушение налогового законодательства в бесспорном порядке. В другом Суд допустил конфискацию имущества, проводимую таможенными органами как санкцию за совершенное правонарушение, при наличии гарантии последующего судебного контроля за законностью и обоснованностью такого решения. Хотя эта проблема решена в новейшем законодательстве но, чтобы избежать принятия новых законов, допускающих административное лишение права собственности всё-таки Суду необходимо иметь единую точку зрения.

Понятием «имущество» в его конституционно-правовом смысле охватываются, в частности, вещные права и права требования, в том числе принадлежащие кредиторам, а также им охватываются не только право собственности, но и вещные права. Следовательно, ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации гарантирует защиту не только права собственности, но и таких имущественных прав, как право постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного владения земельным участком.

Ограничения права собственности, имущественных прав, а также свободы договора в гражданско-правовом обороте должны отвечать требованиям справедливости и быть соразмерны конституционно-значимым целям.



[1] Эбзеев Б.С. Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд: Учеб. пос. для вузов. М.: Закон и право, 1997. С. 163.

[2] Северухин В.А. Право на собственность: международный и национальный аспекты: Учеб. пос. М.: Логос, 2002, С. 40-41.

[3] СЗ РФ. 1996 № 4, Ст. 408; ВКС 1996 № 1.

[4] Северухин В.А. Право на собственность: международный и национальный аспекты: Учеб. пос. М.: Логос, 2002 г. С. 42-43.

[5] СЗ РФ. 1996. № I. Ст. 197; ВКС. 1996. № 5

[6] Северухии В.А. Право на собственность: международный и национальный аспекты Учеб. пос. М.: Логос, 2002 г. С. 44.

[7] СЗ РФ 2002. №6. ВКС РФ 2002. №3.

[8] СЗ РФ. 1997. №21. Ст. 2542, ВКС 1997. №4.

[9] Северухин В.А. Право на собственность, международный и национальный аспекты: Учеб. пос. - М.: Логос, 2002. - С. 45-46.

[10] СЗ РФ 2000 № 13, ВКС РФ 2000 № 3.

[11] СЗ РФ 2001 № 32, ВКС РФ. 2002. - № 1.

[12] СЗ РФ 2002 № 7. ВКС РФ. 2002. № 4.

[13] СЗ РФ 2001. № 50. ВКС РФ, 2002. № 1, 2.

[14] СЗ РФ. 1997. № 51, Ст. 5878. ВКС РФ, 1998. № 1.

[15] Северухин В.А. Право на собственность: международный и национальный аспекты: Учеб. пос. – М.: Логос, 2002. – С. 49.

[16] СЗ РФ. 2000. - № 21. ВКС РФ, 2000. №4.

[17] СЗ РФ. 2001. № 52. Ст. 5014. ВКС РФ, 2002. №2.

[18] СЗ РФ. 2001. № 23, ВКС РФ. 2001. № 5.

[19] СЗ РФ. 2001. № 45. ВКС РФ, 2002. № 3.

[20] СЗ РФ 2003 № 22 ст. 2066.

[21] СЗ РФ. 2001. № 50, ВКС РФ, 2002. - № 1.

[22] СЗ РФ. 2001. № 32. ВКС РФ, 2001. - № 6.

[23] СЗ РФ 2000 № 24, ВКС РФ 2000 № 4.

[24] ВКС РФ 2002 № 2.

[25] СЗ РФ 2001 № 29, ВКС РФ 2001 № 6.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Общие правовые принципы организации судебного контроля норм
Роль конституционного суда РФ в обеспечении надлежащего соблюдения органами государственной власти конституционных прав и свобод граждан
О некоторых актуальных проблемах организации законодательной деятельности представительных органов власти в субъектах РФ
Толкование конституций (уставов) субъектов Российской Федерации
Конституционные основы системы законодательства в странах СНГ и Балтии.
Вернуться к списку публикаций