2013-09-27 13:34:19
ГлавнаяКонституционное право — Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами



Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами


Между тем действующее законодательство об ответственности за правонарушения, в том числе и Таможенный кодекс, четко различают изъятие (арест) имущества как превентивную и чисто процессуальную меру, обеспечивающую возможность рассмотрения дела и вынесения решения, и собственно конфискацию как меру наказания за совершенное правонарушение. Принятие решения о конфискации является основанием для принудительного безвозмездного обращения изъятого имущества в доход государства. Гражданский кодекс (ст. 235, п. 6) связывает переход права собственности при конфискации (момент лишения собственника права на имущество) именно с вынесением соответствующего решения, а не с моментом его исполнения. Решение таможенного органа о конфискации имущества, таким образом, и есть итоговое, поскольку оно окончательно, самодостаточно и не требует последующего обязательного его подтверждения судом.

В обоснование своего вывода о конституционности административного решения о конфискации имущества Конституционный Суд ссылается на наличие гарантии последующего судебного контроля за решениями и действиями органов государственной власти и должностных лиц, возможность которого предусмотрена в статье 46 (часть 3) Конституции РФ. В такой аргументации часть 3 статьи 35 Конституции РФ вообще представляется совершенно излишней и ненужной, что, однако, вряд ли соответствует намерениям законодателя, наделившего независимые суды исключительной компетенцией решать вопросы лишения имущества именно в целях усиления гарантий права частной собственности. Очевидно, что судебное решение по данному вопросу, вынесенное в определенных законом процессуальных рамках, совершенно неадекватно последующему судебному контролю за решением административного органа или должностного лица, действующих в упрощенной процессуальной процедуре и отнюдь не отличающихся ведомственной незаинтересованностью.

Кроме того, вряд ли допустимо связывать наличие или отсутствие судебной гарантии, предусмотренной частью 3 статьи 35 Конституции РФ, только с волеизъявлением лица, подавшего соответствующую жалобу. В противном случае лицо, своевременно не извещенное о принятии административного решения или в силу иных причин не имеющее возможности или желания подать жалобу в суд, автоматически лишается конституционных гарантий защиты собственности. Не имеет их вовсе и собственник, не являвшийся участником административного процесса, поскольку, как указано выше, закон не обязывает таможенные органы устанавливать принадлежность имущества. Конституционный Суд обходит эти вопросы умолчанием. Следует отметить и принципиальное, по нашему мнению, расхождение позиции Конституционного Суда с решением другой его палаты от 17.12.96 по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона РФ от 24 июня 1993 года «О федеральных органах налоговой полиции». Конституционный Суд признал тогда возможность административного взыскания платежей лишь в рамках налоговых имущественных отношений и если при этом не затрагивались права личности. В случае же несогласия налогоплательщика, а также тогда, когда взыскание носит характер гражданско-правовых, административно - правовых или уголовно-правовых санкций в силу части 3 статьи 35 Конституции РФ, вопрос может быть разрешен лишь посредством судебного разбирательства. В соответствии с Законом о Конституционном Суде (статья 73) при расхождении позиций палат дело должно быть перенесено в пленарное заседание. Что, кстати до сих пор не сделано.

Однако в последующих определениях Конституционный Суд подтверждает положение о том, что «никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда». Так в Определении Конституционного Суда Российской Федерации 13 января 2000 года № 21-О [10]. Суд указал, что положение статьи 276 Таможенного кодекса Российской Федерации о конфискации имущества, назначаемой в качестве санкции за перемещение товаров и транспортных средств через таможенную границу Российской Федерации помимо таможенного контроля, не подлежит применению в противоречие конституционно - правовому смыслу нормативных положений о порядке назначения конфискации имущества за совершение административных правонарушений, выявленному Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 20 мая 1997 года по делу о проверке конституционности пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации и от 11 марта 1998 года по делу о проверке конституционности статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, а также в определении от 1 июля 1998 года по жалобе гражданина П.М. Терзияна на нарушение его конституционных прав положениями статей 159 и 199 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.

Предусмотренная статьей 276 Таможенного кодекса Российской Федерации конфискация товаров и транспортных средств, во всяком случае, может назначаться только по решению суда, чем не ограничиваются полномочия таможенных органов по применению превентивных мер обеспечительного характера.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 2001 года № 131-О [11]. Суд указал, что отсутствие согласия грузополучателя на уплату штрафа исключает его безакцептное списание. В таком случае заинтересованные лица имеют право на обращение за разрешением спора в суд. А положение статьи 124 Транспортного устава железных дорог Российской Федерации о безакцептном порядке взыскания с грузополучателей сумм штрафов, предусмотренных его статьей 121, постольку, поскольку оно служит основанием для безакцептного взыскания сумм штрафов при несогласии грузополучателей с их уплатой, не может применяться судами, другими органами и должностными лицами. В новом Уставе железнодорожного транспорта от 10 января 2003 года № 18-ФЗ такая статья исключена.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 10 января 2002 № 3-О [12] Суд признал не соответствующими Конституции РФ положение ч. 1 ст. 279 Таможенного кодекса РФ о конфискации в качестве меры административной ответственности за предусмотренное данной статьей правонарушение постольку, поскольку оно служит основанием для назначения конфискации без судебного решения.

Хотя новые Таможенный и Налоговый кодексы, а также Кодекс об административных правонарушениях допускают только судебное лишение права собственности, Конституционному Суду следует выработать единую точку зрения, чтобы избежать принятия новых законов, допускающих административное лишение права собственности.

Определение об официальном разъяснении постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 1999 г. по делу о проверке конституционности положений части первой ст. 131 и части первой ст. 380 Таможенного кодекса Российской Федерации от 27 ноября 2001 г. (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 27 ноября 2001 г. № 202-О [13].

Этот документ разрешает актуальную проблему многих россиян. На территории России в обороте оказались десятки тысяч автомобилей, ввезенных из-за рубежа с нарушением правил таможенного оформления. Санкциям за нарушение этих правил стали подвергаться добросовестные приобретатели.

В Конституционный Суд Российской Федерации с ходатайством о разъяснении его постановления от 14 мая 1999 г. по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 131 и ч. 1 ст. 380 Таможенного кодекса Российской Федерации обратился Государственный таможенный комитет Российской Федерации, которому названное постановление было направлено. Как следует из ходатайства и приложенных к нему документов, правоприменители (в том числе суды общей юрисдикции и арбитражные суды) неоднозначно толкуют данное постановление, в связи с чем возникает вопрос, в какой мере положения ч 1 ст. 131 и ч. 1 ст. 380 Таможенного кодекса Российской Федерации распространяются на случаи, когда товары и транспортные средства, в отношении которых таможенное оформление не завершено, стали предметом договора купли-продажи, и могут ли такие товары и транспортные средства быть конфискованы у лиц, приобретших их в собственность или владение и признающихся в силу гражданского законодательства добросовестными приобретателями.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 1999 г. положение ч. 1 ст. 131 Таможенного кодекса Российской Федерации, запрещающее пользоваться и распоряжаться товарами и транспортными средствами, в отношении которых таможенное оформление не завершено, признано соответствующим Конституции Российской Федерации. При этом Конституционный Суд пришел к выводу, что по смыслу данного положения товары и транспортные средства, в отношении которых таможенное оформление не завершено, не могут быть выпущены для свободного обращения, ими никто (ни собственник, ни любое иное лицо, перемещающее товары и транспортные средства через таможенную границу) не может пользоваться и распоряжаться (за исключением специально оговоренных законодателем случаев) и, следовательно, в отношении них не могут совершаться сделки, в том числе договор купли-продажи; сделки, которые заключены вопреки этому запрету, не соответствуют требованиям закона.

По смыслу ст. 131 во взаимосвязях со ст. 118, 124, 231, 320 и 364 Таможенного кодекса Российской Федерации обязанность выполнить требования по таможенному оформлению товаров и транспортных средств, в том числе уплатить таможенные платежи, не может быть возложена на приобретателя, если он не относится к плательщикам, на которых такая обязанность возложена непосредственно законом, не привлекается к ответственности за нарушение таможенных правил, при том что на момент приобретения имущества он не знал и не должен был знать о незаконности его ввоза на таможенную территорию Российской Федерации.

Положение ч. 1 ст. 380 Таможенного кодекса Российской Федерации в его конституционно-правовом смысле, выявленном Конституционном Судом Российской Федерации в постановлении от 14 мая 1999 г., означает, что товары и транспортные средства, ввезенные на таможенную территорию Российской Федерации с нарушением таможенных правил, предусматривающих возможность конфискации, не могут быть конфискованы улиц, которые приобрели их в ходе оборота на территории Российской Федерации (притом, что такое имущество не подлежит конфискации или обращению в собственность государства иным образом согласно правовым предписаниям в случае запрета федеральным законом или международным договором Российской Федерации ввоза, вывоза или оборота на территории Российской Федерации либо ограничения совершения в отношении его указанных действий), если эти лица не могли каким-либо образом влиять на соблюдение требуемых при перемещении товаров и транспортных средств через таможенную границу таможенных формальностей, поскольку не были в тот период участниками каких-либо отношений, включая таможенные, по поводу такого имущества, и если, приобретая его, они не знали и не должны были знать о незаконности ввоза.

Дело о проверке конституционности п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса Российской Федерации и части шестой ст. 15 Закона Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» в связи с запросом Президиума Верховного Суда Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 декабря 1997 г. № 21-П) [14].

Пунктом 2 ст. 855 ГК РФ была установлена очередность списания банком денежных средств со счета клиента при недостаточности таких средств для удовлетворения всех предъявленных к нему требований. Федеральными законами от 12 августа 1996 г. и от 24 октября 1997 г. в эту норму внесены изменения и дополнения, в результате которых ранее установленная очередность изменилась.

Конституционный Суд Российской Федерации признал не соответствующим ст. 19 (ч. 1) Конституции Российской Федерации положение 4-го абзаца п. 2 ст. 855 ГК РФ исходя из того, что установленное в 5-м абзаце этого пункта обязательное списание по платежным документам, предусматривающим платежи в бюджет и внебюджетные фонды, означает только взыскание задолженности по указанным платежам на основании поручений налоговых органов и органов налоговой полиции, носящих бесспорный характер.

Дело об очередности платежей, как комментирует Г.А. Гаджиев, затрагивает важные аспекты конституционного права частной собственности. Проблема очередности платежей, прежде всего, предполагает определение приоритетности интересов тех или иных кредиторов, что является прерогативой законодательного органа.

Очередность удовлетворения требований кредиторов регламентируется разными нормами гражданского законодательства. При несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя требования кредиторов индивидуального предпринимателя удовлетворяются за счет принадлежащего ему имущества, на которое может быть обращено взыскание, в очередности, установленной ст. 25 ГК РФ [15].

Не вдаваясь в детали этого дела, следует отметить, что Конституционный Суд повторил суть своей правовой позиции поданному делу: конституционный принцип равенства всех перед законом следует понимать как исключающий противопоставление в законодательстве при дефиците средств конституционных обязанностей выплачивать вознаграждение за труд и платить законно установленные налоги.

Постановление Суда должно послужить основой для нового, соответствующего Конституции Российской Федерации и более справедливого урегулирования порядка списания со счетов средств при их недостаточности. Потребность в скорейшем новом правовом регулировании связана с тем, что значительное число предприятий имеет недоимки по налоговым платежам, взыскиваемые с юридических лиц в бесспорном порядке.

Конституционный Суд полагал необходимым незамедлительно принять меры по законодательному урегулированию проблемы, учитывая, в частности, и возможность реализации идеи о пропорциональном удовлетворении всех требований, предъявляемых к владельцу счета.

Дело о проверке конституционности отдельных положений п. 4 ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой компании «Timber Holdings International Limited» (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 мая 2000 г. № 8-П ) [16].

Компания «Timber Holdings International Limited» подала жалобу на нарушение ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предписаний ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации.

Статья 104 Федерального закона от 8 января 1998 г. «О несостоятельности (банкротстве)», определяя правовой режим имущества должника, которое не включается в конкурсную массу, устанавливает, в частности, что жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, подлежат передаче в предусмотренном п. 1-3 данной статьи порядке соответствующему муниципальному образованию (п. 4) по фактическому состоянию без каких-либо дополнительных условий (п. 5).

Арбитражный суд Вологодской области признал общество с ограниченной ответственностью «Судский ЛДК-А» несостоятельным (банкротом) и в целях обеспечения требований кредиторов открыл конкурсное производство. Формируя конкурсную массу, конкурсный управляющий не включил в нее котельную, входившую в принадлежащий должнику производственный комплекс, признав, что она относится к числу объектов, жизненно необходимых для поселка Суда Череповецкого района Вологодской области, поскольку является для него единственным источником теплоснабжения, и потому в силу ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» должна быть передана соответствующему муниципальному образованию. Решение конкурсного управляющего было оспорено основным кредитором ООО «Судский ЛДК-А» - компанией «Timber Holdings International Limited» - в Арбитражном суде Вологодской области, который отказал в удовлетворении требований истца о признании недействительной передачи котельной либо выплате ее стоимости, обосновав свой отказ ссылкой на ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации «Timber Holdings International Limited» утверждает, что исключение того или иного имущества должника из конкурсной массы и передача его муниципальному образованию отражается в конечном счете на полноте удовлетворения требований кредитора, лишая части причитающихся ему денежных средств. Такое изъятие, по мнению заявителя, означает, по существу, не что иное, как принудительное - в силу закона - отчуждение частной собственности без предварительного и равноценного возмещения, что противоречит требованиям ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации.

В мотивировочной части решения Конституционный Суд высказал соображения, которые полезны для понимания права собственности. В силу ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда; принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения. Использованным в данной статье понятием «имущество» в его конституционно-правовом смысле охватываются, в частности, вещные права и права требования, в том числе принадлежащие кредиторам. Такой подход содержится и в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 1996 г. по делу о проверке конституционности п. 2 и 3 ч. 1 ст. 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции» и отсылает к толкованию этого понятия Европейским судом по правам человека, которое лежит в основе применения им ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Следовательно, права требования и законные интересы кредиторов в рамках конкурсного производства в процедуре банкротства подлежат защите в соответствии со ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации.

Жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, как объекты недвижимости, входящие в имущество должника-собственника, используются не только в его частных интересах, но и в интересах населения, подлежащих защите со стороны государства. Поэтому отношения, связанные с обеспечением функционирования и сохранения целевого назначения указанных объектов, носят публично-правовой характер. Осуществляя их регулирование, законодатель, исходя из публичных целей, вправе определять, какие объекты, необходимые для жизнеобеспечения населения, в процессе конкурсного производства подлежат передаче соответствующей структуре. Тем самым реализуется и распределение функций социального государства между разными уровнями публичной власти (ст. 7 Конституции Российской Федерации).

Конституционный Суд подчеркнул, что исключение названных объектов из конкурсной массы и передача их - в силу прямого предписания закона - муниципальным образованиям является допустимым ограничением права частной собственности должника, которое направлено на защиту прав и законных интересов других лиц (ч. Зет. 55 Конституции Российской Федерации). В то же время Конституционный Суд отметил необходимость компенсации должнику-собственнику имущества в процедуре конкурсного производства, причем такая компенсация должна быть соразмерной с точки зрения обеспечения справедливого баланса между публичными и частными интересами.

Статья 8 (ч. 2) Конституции Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя Российской Федерации провозглашает признание и равную защиту частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности. Такая зашита при определении размеров разумной компенсации в связи с изъятием имущества в публичных целях, должна, вместе с тем, осуществляться на основе принципа справедливости.

По этому делу Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. 35 (ч. 3), 46 (ч. 1) и 55 (ч. 2 и 3), положения п. 4 ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в той части, в какой они по смыслу, сформулированному сложившейся правоприменительной практикой, позволяют передавать соответствующим муниципальным образованиям жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, без выплаты должникам-собственникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, разумной, справедливой компенсации, обеспечивающей баланс между публичными и частными интересами, а также не допускают судебной проверки такой передачи по существу.

Дело о проверке конституционности ч. 2 ст. 16 Закона города Москвы «Об основах платного землепользования в городе Москве» в связи с жалобой гражданки Т.В, Близинской (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2001 г. № 16-П [17]).

Это решение Конституционного Суда интересно в плане проблемы права собственности и ее трактовки применительно к российским реалиям.

Заявительница Т.В. Близинская проживает в поселке Косино г. Москвы в жилом доме, расположенном на земельном участке площадью 0,2291 га. Как следует из представленных материалов, имущественные права на этот участок, принадлежащие ее семье с 1824 г., с 1913 г. подтверждены документально. В 1963 г. Т.В. Близинская, вступив на законных основаниях в права наследства, приобрела право собственности на дом и право на постоянное (бессрочное) пользование земельным участком.

При переоформлении права землепользования рабочая комиссия префектуры Восточного административного округа города Москвы решением от 6 июня 1996 г. закрепила за Т.В. Близинской право пожизненного наследуемого владения на 0,06 гектара, в отношении остальной части участка ей было предложено оформить договор аренды сроком на 49 лет. Преображенский межмуниципальный суд города Москвы, куда Т.В. Близинская обратилась с иском о признании права пожизненного наследуемого на земельный участок в полном размере, решением от 9 сентября 1997 г. в удовлетворении ее требований отказал, в том числе со ссылкой на Закон города Москвы «Об основах платного землепользования в городе Москве». Поданные Т.В. Близинской кассационная и надзорные жалобы оставлены без удовлетворения. Городская комиссия по предоставлению земельных участков и градостроительному регулированию при Правительстве Москвы решением от 28 апреля 1999 г. признала за ней право пожизненного наследуемого владения на 0,12 гектара. В отношении остальной части земельного участка вопрос остался нерешенным.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации Т.В. Близинская оспаривает конституционность ч. 2 ст. 16 Закона города Москвы от 16 июля 1997 г. «Об основах платного землепользования в городе Москве» (в редакции от 29 сентября 1999 г.). На основании содержащейся в ней нормы, как сказано в жалобе, была «реквизирована» часть принадлежащего заявительнице земельного участка, что противоречит требованиям ст. 36 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой условия и порядок землей определяется федеральным законом, и ст. 55 (ч. 2 и 3) Конституции Российской Федерации, исключающей умаление прав и свобод человека и гражданина и допускающей их только в конституционно одобряемых целях на основании федерального закона.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Законодательная инициатива органов конституционного контроля и надзора
Взаимодействие органов конституционного контроля и надзора субъектов Российской Федерации с Конституционным Судом Российской Федерации
Основы конституционного строя в странах бывшего СССР
Защита права частной собственности при ее изъятии
Конституционно-правовой статус главы исполнительной власти субъекта федераци
Вернуться к списку публикаций