2013-09-27 13:34:19
ГлавнаяКонституционное право — Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами



Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации и другими судами


Защита права собственности Конституционным Судом Российской Федерации

Решения Конституционного Суда Российской Федерации обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений.

Таким образом решения Конституционного Суда Российской Федерации являются источниками права [1] и обязательны на всей территории Российской Федерации. Исходя из этого, следует проанализировать содержание отдельных решений Конституционного Суда Российской Федерации по проблемам трактовки права человека и гражданина на собственность применительно к действующему законодательству.

По мнению В.А. Северухина анализ решений Конституционного Суда Российской Федерации о праве на собственность позволяет их систематизировать следующим образом.

Часть решений имеет чисто российское звучание. Они трактуют еще действующие нормы, принятые в советский период, применительно к положениям Конституции Российской Федерации 1993 г.

Другая часть решения Конституционного Суда Российской Федерации соотносит правоприменительную и нормотворческую деятельность государственных институтов с духом и буквой действующей Конституции в плане защиты прав человека и гражданина.

Отдельные решения Суда основаны на современном цивилизованном понимании права собственности, его соотношении с различными институтами гражданского, налогового, трудового и иного законодательства. В этом аспекте они созвучны с решениями Европейского суда по правам человека [2].

Начнем с дела о проверке конституционности частей первой и второй статьи 560 Гражданского кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина Л. Б. Наумова (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 января 1996 г. № 1-П) [3].

Данное дело имело большой резонанс в России, поскольку касалось актуальной проблемы взаимоотношений государства и налогоплательщиков. При его рассмотрении Конституционным Судом были изложены принципиальные идеи, важные для понимания права частной собственности.

Истцы А.Б. Наумов и Л.Б. Кудашева обратились в Раменский городской суд Московской области с иском к Н.Б. Дрожжиной и В.Б. Щетинину о признании права собственности на часть дома в деревне Никулино-Раменского района. Суд отказал в удовлетворении их исковых требований исходя из того, что этот дом является частью имущества колхозного двора и, следовательно, на него распространяется правило ч. 1 ст. 560 ГК РСФСР, согласно которой в случае смерти члена колхозного двора наследование в имуществе двора не возникает.

А.Б. Наумов обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой о проверке конституционности этой нормы, поскольку полагает, что ею нарушается его право наследования, гарантируемое ст. 35 (ч. 4) Конституции Российской Федерации.

Суд высказал следующее: ч. 1 сг. 560 ГК РСФСР, которую обжалует заявитель, неразрывно связана с ч. 2 этой статьи, согласно которой, если после смерти члена колхозного двора других членов колхозного двора не остается, к имуществу двора применяются общие правила наследования.

Оценка содержания ч. 1 ст. 560 ГК РСФСР с точки зрения соответствия Конституции Российской Федерации требует ее рассмотрения в совокупности с ч. 2 той же статьи, поскольку последняя определяет сущностные пределы ограничения, сформулированного в обжалуемой норме. Кроме того, ч. 3 ст. 560 ГК РСФСР положения о наследовании в колхозном дворе, содержащиеся в ч. 1 и 2 той же статьи, распространены на наследование имущества граждан, занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью в сельском хозяйстве.

Институт колхозного двора в гражданском праве предполагал ранее особый правовой режим имущества, принадлежащего его членам на праве совместной собственности. В собственности колхозного двора находилось подсобное хозяйство на приусадебном участке земли, жилой дом, продуктивный скот, птица и мелкий сельскохозяйственный инвентарь. Часть 1 Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 г. не содержит понятия «колхозный двор». В связи с этим ст. 126 ГК РСФСР о собственности колхозного двора и, следовательно, признание его специального правового режима в гражданском законодательстве также утратили силу с 1 января 1995 г. (ст. 2 Федерального закона от 21 октября 1994 г. «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Согласно ст. 17 (ч. 3) Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Этим требованием определяются границы использования гражданами своих прав, на что указано и в ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, устанавливающей возможность ограничения прав и свобод законодателем, в том числе для защиты прав и законных интересов других лиц.

Конституционный Суд Российской Федерации признал ч. 1 и 2 ст. 560 ГК РСФСР не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. 35 (ч. 2 и 4) и 55 (ч. 3) и невозможность применения ч. 3 ст. 560 ГК РСФСР как воспроизводящей положения ч. 1 и 2 данной статьи. Дело по иску А.Б. Наумова и Л.Б. Кудашевой подлежало пересмотру в обычном порядке...

Комментируя данное решение, член Конституционного Суда Г.А. Гаджиев подчеркнул, что Суд продолжил уяснение смысла конституционных положений, в своей совокупности образующих конституционно-правовой институт неприкосновенности права частной собственности. Конституционный Суд обратился к смыслу конституционных норм, с одной стороны, составляющих содержание конституционного права частной собственности («каждый вправе иметь имущество в собственности... и распоряжаться им» - ч. 2 ст. 35), а с другой - выступающих в качестве конституционных гарантий этого права («право наследования гарантируется» - ч. 4 ст. 35). Вместе с тем Конституционный Суд не исключил возможности особого порядка наследования земельных участков. По сути, положения ч. 2 ст. 258 ГК РСФСР предопределяют порядок наследования в крестьянском (фермерском) хозяйстве. В соответствии с этой нормой земельный участок и средства производства, принадлежащие крестьянскому (фермерскому) хозяйству, при выходе одного из его членов из хозяйства разделу не подлежат. Вышедший из хозяйства имеет право на получение денежной компенсации, соразмерной его доле в общей собственности на это имущество.

Такое допустимое ограничение права наследования как учитывающее законные интересы других членов хозяйства не противоречит ни ч. 3 ст. 17, ни ч. 3 ст. 55 Конституции России. Тем самым Суд признал допустимым при наследовании учет специфики земельных отношений. Рациональное использование земли не допускает чрезмерного дробления земельных участков, т.е. так называемой парцелляции. А поэтому нельзя унифицировать режим наследования, в том числе и земельных участков, для семей горожан и селян. Население в крестьянском хозяйстве продолжает сохранять специфику, связанную с необходимостью сохранения целостности имущества крестьянского хозяйства.

Тем самым оказалась продолженной правовая традиция, истоки которой находятся в русском крестьянском праве и, в частности, в установленном им порядке наследования. [4]

Следующее дело о проверке конституционности п. 2 и 3 ч. 1 ст. 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции» (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 1996г. №20-П) [5].

По утверждению заявителей, взыскание органами налоговой полиции соответствующих платежей с юридических лиц не в судебном порядке, нарушая конституционное право частной собственности, противоречит ст. 35 Конституции Российской Федерации.

Согласно ст. 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом (ч. 1); каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (ч. 2); никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения (ч. 3). Вместе с тем право частой собственности не является абсолютным и не принадлежит к таким правам, которые в соответствии со ст. 56 (ч. 3) Конституции Российской Федерации не подлежат ограничению ни при каких условиях. Следовательно, по смыслу ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации оно может быть ограничено федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права.

Конституционное право человека и гражданина, закрепленное в ст. 35 (ч. 2 и 3) Конституции Российской Федерации, распространяется на юридические лица в той степени, и какой это право по своей природе может быть к ним применено.

Позиция Конституционного суда: бесспорный порядок взыскания штрафов, предусмотренный оспариваемым положением, в случае несогласия налогоплательщика с решением органа налоговой полиции является превышением конституционно допустимого (ст. 55, ч. 3; ст. 57) ограничения права, закрепленного в ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда.

Г.А. Гаджиев, комментируя данное решение, отмечает, что сформированные в данном постановлении правовые позиции, затрагивающие аспекты конституционного института неприкосновенности частной собственности, имеют большое значение как для конституционного, так и для финансового права. [6]

Правовая позиция Конституционного Суда: взыскание штрафов с юридических лиц за нарушение налогового законодательства в бесспорном порядке недопустимо. В резолютивной части постановления Конституционный Суд признал норму Закона о федеральных органах налоговой полиции, которая предоставляла этим органам право производить взыскания с юридических лиц сумм штрафов в бесспорном порядке без их согласия, не конституционной.

Данную позицию Конституционный Суд подтвердил в своем определении от 6 декабря 2001 года № 257-О [7]. Суд указал, что, так как в п. 1 ст. 135 Налогового кодекса РФ (далее НК РФ) под пеней понимается штрафной процент, то положение части второй ст. 136 как аналогичное положениям, признанным неконституционными в Постановлении Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 года, не может применяться судами, другими органами и должностными лицами.

Дело о проверке конституционности п. 4 и 6 ст. 242 и ст. 280 Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Новгородского областного суда (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 мая 1997 г. № 8-П) [8].

Предметом рассмотрения Конституционного Суда явились нормы п. 4 и 6 ст. 242 и ст. 280 Таможенного кодекса Российской Федерации, предусматривающие право таможенных органов осуществлять наряду с другими видами взысканий конфискацию товара и транспортных средств в качестве объектов нарушения таможенных правил.

По мнению заявителя, предоставление таможенным органам права конфисковывать имущество (товары и транспортные средства) в административном порядке у лиц, привлекаемых к ответственности за нарушение таможенных правил, посягает на право частной собственности и противоречит положению ч. 3 ст. 35 Конституции Российской Федерации, согласно которому никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.

По мнению Конституционного Суда, это положение необходимо рассматривать в системной связи с нормой ч. 1 ст. 35 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой право частной собственности охраняется законом. Данная конституционная норма распространяется на отношения частной собственности независимо от того, в какой сфере - публичной или частноправовой - они имеют место.

Конституционное положение о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, касается частных собственников - физических и юридических лиц и принадлежащего им имущества, если оно не изъято из оборота. Лишение лица принадлежащего ему имущества в виде конфискации есть принудительное прекращение права собственности. По смыслу приведенного положения ч. 3 ст. 35 Конституции Российской Федерации конфискация имущества может быть применена к указанным частным собственникам - физическим и юридическим лицам лишь после того, как суд вынесет соответствующее решение. Статья 35 Конституции Российской Федерации, закрепляя гарантии охраны частной собственности законом и возможности лишения имущества не иначе как по решению суда, распространяет их как на сферу гражданско-правовых отношений, так и на отношения государства и личности в публично-правовой сфере.

Суд признал п. 4 и 6 ст. 242 и ст. 280 Таможенного кодекса Российской Федерации в части, касающейся права таможенных органов выносить постановление о конфискации имущества как санкции за совершенное правонарушение, при наличии гарантии последующего судебного контроля за законностью и обоснованностью такого решения соответствующими Конституции Российской Федерации...

Комментируя это решение, Г.А. Гаджиев подчеркнул, что суд впервые дал интерпретацию первой из двух конституционных гарантий права частной собственности, предусмотренных в ч. 3 ст. 35 Конституции. Первая их них условно может быть названа «судебной» («никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда»), вторая - «стоимостной» («принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения»).

Определяя параметры судебной гарантии прав частной собственности, суд, как и в постановлении от 17 декабря 1996 г. по делу о порядке взыскания недоимок, пеней и штрафов органами налоговой полиции, использует понятие «последующий судебный контроль». В основе постановления лежит идея о том, что концепция права частной собственности, включая ее конституционные гарантии, должна выводиться из самой Конституции, а не только из норм гражданского законодательства, уровень которого ниже. Границы юридических гарантий права частной собственности не должны определяться только на базе частноправового регулирования. Следовательно, используемые в Конституции понятия «имущество», «лишение имущества» могут быть шире гражданско-правовых понятий «имущество» и «утрата права собственности». [9]

Однако следует согласиться с особым мнением Судьи Конституционного Суда РФ Кононова A.Л., а не позицией самого Суда. Так Часть третья статьи 35 Конституции РФ предельно ясно, недвусмысленно и однозначно устанавливает, что «никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда».

Указанная конституционная норма органически связана с положениями статьи 8 Конституции РФ о равном признании и защите всех форм собственности и части 1 статьи 35 Конституции о том, что право частной собственности охраняется законом. Она предусматривает специально оговоренные конституционные гарантии судебной защиты частной собственности, устанавливая исключительную компетенцию судов в решении вопросов лишения собственников их имущества. Это означает, во-первых, что никакой иной орган, кроме суда, не может принять такие решения. Во-вторых, такие решения не могут быть приняты в иной процедуре, в ином процессуальном порядке, кроме судебного. Какое-либо иное толкование в силу предельной императивности данной конституционной формулировки, очевидно, здесь невозможно.

Универсальный характер данного конституционного предписания предполагает его высшую силу по отношению к отраслевому законодательству, в том числе административному, таможенному и т.д.

Принятый еще до вступления в силу Конституции 1993 года Таможенный кодекс в силу пункта 2 раздела второго заключительных и переходных положений Конституции может применяться лишь в части, не противоречащей Конституции. Однако рассматриваемые в настоящем деле положения кодекса не только допускают вопреки прямому конституционному запрету административный порядок лишения имущества. Эти положения, более того, вообще никак не обозначают, не гарантируют и не признают право частной собственности. Употребляемое в кодексе понятие «объект нарушения таможенных правил» не соотносится с конституционными понятиями собственности и имущества. При конфискации товаров, транспортных средств и «иных предметов» кодекс вовсе не обязывает таможенные органы выяснять их принадлежность, не предполагает установление их собственника, игнорируя это важное обстоятельство. Конфискация, как сказано в статье 380 Таможенного кодекса, производится независимо от того, являются ли конфискуемые объекты собственностью лица, совершившего нарушение таможенных правил, а также независимо от того, установлено это лицо или нет. Фактически здесь допускается объективное вменение.

Применение в данном случае лишения имущества фактически в качестве санкции в отношении собственника, не являющегося участником правонарушения, без установления его причастности, виновности, без суда и даже без его ведома вопиющим образом противоречит всем конституционным и общеправовым принципам юридической ответственности.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Форма правления. Высшие органы законодательной и исполнительной власти в странах бывшего СССР
Роль решений Конституционного Суда Российской Федерации в защите прав и свобод граждан
Взаимодействие органов конституционного контроля и надзора субъектов Российской Федерации с Конституционным Судом Российской Федерации
Общая характеристика новых основных законов стран СНГ и Балтии
Конституционно-правовые нормы и институты
Вернуться к списку публикаций