2012-01-07 21:05:29
ГлавнаяКонституционное право — Основные направления повышения эффективности воздействия Конституционного Суда Российской Федерации на надлежащее соблюдение органами государственной власти конституционных прав и свобод граждан



Основные направления повышения эффективности воздействия Конституционного Суда Российской Федерации на надлежащее соблюдение органами государственной власти конституционных прав и свобод граждан


Оспаривалось другое - сложившееся на то время в правоприменительной практике и опирающееся на положения части четвертой статьи 47 УПК РСФСР исключение из числа защитников иных, кроме адвокатов и представителей общественных объединений, лиц, даже если у них имеются высшее юридическое образование и большой опыт практической работы.

Однако эти требования не только не получили разрешения в резолютивной части Постановления Конституционного Суда РФ, но и были весьма непоследовательно оценены в его мотивировочной части. В тексте статьи 47 УПК РСФСР вообще ничего не говорилось о юридической квалификации и профессионализме защитника, а лишь указывалось на его принадлежность либо к коллегии адвокатов, либо к общественному объединению. В настоящее время отсутствует федеральный закон, определяющий критерии квалифицированности юридической помощи, следовательно нет оснований не допускать защитников, профессионально осуществляющих юридическую защиту граждан, хотя бы они и не являлись адвокатами.

Возможность оказания юристами - профессионалами юридических услуг вытекает из положений части 1 статьи 34 Конституции РФ, а также норм Гражданского кодекса РФ. Эти нормативные акты не предусматривают каких бы то ни было ограничений для оказания юридических услуг в сфере уголовного судопроизводства, в том числе и в качестве защитника.

Закрепление в части 2 статьи 48 Конституции РФ права каждого обвиняемого пользоваться помощью адвоката не может рассматриваться как наличие у него обязанности обращаться за оказанием юридической помощи по защите от обвинения только к членам коллегии адвокатов или представителям общественной организации, от которых вообще не требуется какой-либо квалификации в области права.

Отсутствие у обвиняемого такой обязанности подтверждается предоставлением ему возможности вообще отказаться от помощи защитника и самостоятельно осуществлять свою защиту без какого-либо доказательства своей квалификации.

Ограничения конституционных прав, установленные статьей 47 УПК РСФСР, в свою очередь не соответствовали и условиям части 3 статьи 55 Конституции РФ, согласно которым права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Допуск частнопрактикующих юристов к защите подозреваемых и обвиняемых не посягает ни на одну из этих ценностей. С учетом позиции законодателя, допускавшего к защите лиц, от которых вообще не требуется подтверждения их квалификации, и даже позволяющего обвиняемым отказываться от защиты и защищать себя самостоятельно, следует признать также, что допуск к защите частнопрактикующих юристов, тем более не противоречит основам судопроизводства, закрепленным в части 3 статьи 123 Конституции РФ.

В этой связи нельзя не отметить, в частности, и то, что статья 53 Закона о Конституционном Суде РФ допускает участие в качестве представителей сторон при рассмотрении дел в Конституционном Суде РФ не только адвокатов, но и лиц, имеющих ученые степени по юридической специальности, что значительно расширяет круг специалистов, имеющих право защищать права граждан. Понятно, что при конституционном судопроизводстве требования к квалификации участников процесса никак не меньше чем аналогичные требования к участникам при уголовном судопроизводстве, а потому правовая позиция Конституционного Суда РФ по данному вопросу не может не вызывать удивления.

При постановлении решения Конституционный Суд РФ, ограничившись лишь признанием не противоречащим Конституции РФ участия в качестве защитника на предварительном следствии адвоката, по существу уклонился от ответа на вопрос, поставленный перед ним заявителями.

В данном Постановлении Конституционного Суда РФ имеется также и другая коллизия, которая существенно повлияла в дальнейшем на защиту гражданами своих конституционных прав и свобод и повлиявшая в дальнейшем на изложение аналогичной нормы в новом Уголовно-процессуальном кодексе РФ.

В пункте 5 постановленного решения указано: «часть 4 статьи 47 УПК РСФСР предусматривает, что в качестве защитника допускается не только адвокат, но и представитель профессионального союза или другого общественного объединения, предъявивший соответствующий протокол, а также документ, удостоверяющий личность. При этом наличия у такого представителя юридического образования, каких-либо профессиональных знаний, опыта закон не требует, что ставит под сомнение возможность обеспечить обвиняемому право на получение квалифицированной юридической помощи в тех случаях, когда защитником на предварительном следствии является не адвокат, а представитель профсоюза или другого общественного объединения. Однако поскольку заявителями такой вопрос не ставится, проверить конституционность этого положения части 4 статьи 47 УПК РСФСР при рассмотрении данного дела Конституционный Суд РФ в силу части 3 статьи 74 Закона о Конституционном Суде РФ не вправе».

На наш взгляд, Конституционный Суд РФ грубо нарушил положения Закона о Конституционном Суде РФ, в частности статью 74, выйдя за пределы жалобы заявителей. И хотя в конце пункта 5 постановления Конституционным Судом РФ и была дана ссылка на то, что он не вправе проверять конституционность положений не указанных в жалобе, но тут же поставлено под сомнение конституционность положения действовавшего УПК РСФСР о допуске в качестве защитника на предварительном следствии представителей общественных объединений.

В связи с включением данного пункта в постановление Конституционного Суда РФ, государственные органы, включая и Генеральную Прокуратуру РФ, несмотря на законодательное закрепление данной нормы, стали отказывать представителям общественных объединений в допуске их к защите граждан на предварительном расследовании.

Так, на обращение Новгородского областного благотворительного фонда «Союз правовой защиты малоимущих слоев населения», объединяющего профессиональных юристов-практиков и одной из обязанностей которого является оказание бесплатной юридической помощи лицам, относящимся к категории малоимущих, в Генеральную прокуратуру РФ с просьбой о разъяснении порядка допуска членов общественных организаций в качестве защитников на стадии предварительного следствия был получен ответ о том, что «... в настоящее время суды оценивают допуск к защите на стадии дознания и предварительного следствия лиц, не являющихся членами коллегии адвокатов, в том числе представителей общественных объединений, как нарушение прав обвиняемых и подозреваемых на защиту. В случае обжалования действий следователей и прокуроров, не допускающих в качестве защитников обвиняемых (подозреваемых) представителей общественных объединений, Генеральной Прокуратурой РФ даются разъяснения о том, что такие действия являются законными и обоснованными».

Основаниями для отказа в допуске на предварительное следствие представителей общественных объединений, по мнению прокуратуры, является именно Постановление Конституционного Суда РФ от 28 января 1997 года № 2-П, в котором «каких-либо указаний о том, что защитниками на предварительном следствии могут быть представители общественного объединения не содержится. Конституционный Суд РФ поставил под сомнение возможность обеспечить обвиняемому право на получение квалифицированной юридической помощи в тех случаях, когда защитником на предварительном следствии является не адвокат, а представитель общественной организации».

Аналогичных позиций, основанных на постановлении Конституционного Суда РФ, придерживались и другие государственные органы, включая Верховный Суд РФ, который в постановлениях по конкретным уголовным делам обращает внимание, что защиту интересов обвиняемого на предварительном следствии могут осуществлять только члены коллегии адвокатов.

Нам представляется, что такая правоприменительная практика противоречила не только Конституции РФ, но и самой статье 47 бывшего УПК РСФСР. И данная практика, сложившаяся по существу, из-за постановленного решения Конституционного Суда РФ, в котором он явно нарушая Закон о Конституционном Суде РФ позволил себе выйти за пределы жалобы и затронуть вопрос о допуске к защите представителей общественных организаций, приводит к тому, что прописанные в уголовно - процессуальном законе положения не действовали, хотя и не были признаны неконституционными.

Вышеуказанное решение существенно отразилось и на принятом новом Уголовно-процессуальном кодексе, в котором в большинстве случаев вообще был ограничен круг представителей задержанных, обвиняемых и подсудимых только до адвокатов.

Показательным примером принятия Конституционным Судом РФ дискуссионных решений может служить и Постановление от 23 декабря 1997 года № 21-П «По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса РФ», в соответствии с которым определена очередность списания по платежным документам, предусматривающим перечисление или выдачу денежных средств для расчетов по оплате труда с лицами, работающими по трудовому договору (контракту) и предусматривающим платежи в бюджет и внебюджетные фонды. Данное постановление, определившее, что в первую очередь списываются платежи в бюджет и внебюджетные фонды, вызвало бурю протеста со стороны ученых правоведов. Основным доводом несогласных с этим постановлением явилось то, что такая очередность списания долгов противоречит пункту 3 статьи 37 Конституции РФ, в соответствии с которой каждый имеет право на вознаграждение за труд, без какой бы то ни было дискриминации.

Еще одним примером решения Конституционного Суда РФ, вызвавшего многочисленные дискуссии о своей конституционности, может являться Постановление от 20 мая 1997 года № 8-П «По делу о проверке конституционности пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса РФ в связи с запросом Новгородского областного суда».

По мнению заявителя, нормы Таможенного кодекса РФ (в последствии отмененные), которые допускали конфискацию таможенными органами товаров и транспортных средств за нарушение таможенных правил, противоречили Конституции РФ. Конституционным Судом РФ было постановлено решение, в котором положения Таможенного кодекса РФ, касающиеся права таможенных органов выносить постановление о конфискации имущества как санкции за совершенное правонарушение были признаны соответствующими Конституции РФ. Главным основанием такого решения явилось то обстоятельство, что лицо, не согласное с изъятием имущества в виде административного решения о конфискации имеет возможность оспорить его правильность в суде.

С таким Постановлением Конституционного Суда РФ не согласились некоторые судьи Конституционного Суда, ссылаясь на то, что статья 35 Конституции РФ предельно ясно, недвусмысленно и однозначно устанавливает, что «никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда».

На взгляд автора, законность и конституционность постановленного Конституционным Судом РФ решения также вызывает сомнение.

Действительно, статья 35 Конституции РФ органически связана с положениями статьи 8 Конституции РФ о равном признании и защите всех форм собственности и о том, что право частной собственности охраняется законом. Она предусматривает специально оговоренные конституционные гарантии судебной защиты частной собственности, устанавливая исключительную компетенцию судов в решении вопросов лишения собственника их имущества.

Кроме того, такие решения не могут быть приняты в иной процедуре, в ином процессуальном порядке, кроме судебного. Какое-либо иное толкование в силу предельной императивности данной конституционной формулировки, очевидно, здесь невозможно. Употребляемое в кодексе понятие «объект нарушения таможенных правил» не соотносится с конституционными понятиями собственности и имущества. При конфискации товаров, транспортных средств кодекс вовсе не обязывает таможенные органы выяснять их принадлежность, не предполагает установления собственника, игнорируя это важное обстоятельство. Думается, фактически здесь допускается объективное вменение.

Необходимо отметить, что именно конфискация транспортного средства у правонарушителя, не являющегося его собственником, и стала предметом рассмотрения конкретного дела, в связи с которым был сделан запрос в Конституционный Суд РФ. Лишение имущества фактически в качестве санкции в отношении собственника, не являющегося участником правонарушения, без установления его причастности, виновности, без суда и даже без его ведома противоречит всем конституционным и общеправовым принципам юридической ответственности.

Рассуждения Конституционного Суда РФ строятся на том, что в отличие от частноправовой сферы, где возможно только судебное решение о лишении имущества, в таможенном законодательстве в целях обеспечения экономической безопасности государства для правонарушителей допустима конфискация и в административном порядке. Именно поэтому гарантии права здесь как бы суживаются и судебная защита ограничивается лишь возможностью последующего судебного контроля, да и то при наличии жалобы на решение административного органа.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Конституционное развитие США в 1861-1877 годах
Новые региональные законы о выборах - проблемы введения смешанной избирательной системы
Содержание и основные этапы конституционных реформ в странах СНГ
Место и роль категории «государственный суверенитет» в науке конституционного права России: история и современность
Кодификация законодательства о местном самоуправлении - понятие, содержание, применение
Вернуться к списку публикаций