2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяКриминология и криминалистика — Криминалистика для криминалистики или для практики?



Криминалистика для криминалистики или для практики?


На современном этапе развития общества от криминалистики требуется все большая (по глубине и конкретности) помощь практике в борьбе с преступностью, которая стала профессиональной и организованной. Вместе с тем последний период ее развития (не менее 20 лет) свидетельствует о том, что криминалистика ушла в саморазвитие и беспредметное теоретизирование. Примерами этого могут служить «теория распознавания» (1), учение о криминалистической характеристике преступлений (КХП), «криминалистическая эйдология, феноменология» (2, 19) и др. Об этом пишут Р.С. Белкин (3), В.Я. Колдин (4, 20-23), В.Ф. Статкус (5, 130-132) и другие авторы, критикующие отдельные из этих «учений». Так, Р.С. Белкин пишет, что наряду с отсутствием ответа на вопрос, «почему некоторые явно актуальные и значимые для практики достижения и рекомендации криминалистики не привлекают внимания практиков и не используются ими в своей деятельности», существует еще проблема того, что «в криминалистической науке к настоящему времени накопилось значительное число различных умозрительных конструкций и «открытий», которые не имеют ни теоретических, ни практических обоснований» (3,7). В.Я. Колдин в связи с этим отмечает, что «предложены многочисленные теоретические конструкции и структурные модели криминалистики, не подкрепленные обоснованием их практической необходимости и вносящие разнобой и путаницу в систему подготовки кадров (4,10).

Для ответа на поставленный в заглавии вопрос необходимо определиться с природой криминалистики. Споры о том, является ли криминалистика естественно-технической, правовой, самостоятельной, вспомогательной, прикладной наукой, продолжались на протяжении всего её развития. Достаточно подробный анализ точек зрения и аргументов по данному вопросу дан Р.С. Белкиным в ряде его работ (6,5-13; 7, 105-112), на основе которых он пришел к выводу о синтетическом характере криминалистики, которая не является чисто технической или чисто правовой дисциплиной (3, 43). Она синтезирует в себе самые различные разновидности знаний, необходимые для решения проблем практической деятельности по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений. То есть по природе криминалистика - синтетическая наука, а по предназначенности - прикладная.

В.Я. Колдин указывает, что «общепризнанным является прикладной характер криминалистики», а «наиболее интенсивное развитие получают атрибуты науковедения и фундаментальной науки» (4,10). Причину отмеченного В.Я. Колдин связывает с определением криминалистики как науки «о закономерностях механизма преступления...», данного Р.С.Белкиным (8, 59). Несомненно, это может влиять на развитие криминалистики, но основная причина, на наш взгляд, в другом. В условиях бурного научно-технического прогресса синтетический характер криминалистики требует для рождения новых идей и разработок (средств, приемов) объединения глубоких знаний из различных областей (например, экономических, кибернетических, криминалистических и пр. – для разработки методики расследования экономических преступлений; филологических, физических, криминалистических и др. -для разработки методики идентификации личности по голосу и т.д.). Возможность создания таких разработок появляется в двух ситуациях: а) когда исследователь обладает совокупностью необходимых знаний и б) когда специалисты различных областей знания объединяют свои усилия для решений конкретной задачи. Примеров первого рода не так уж много и они в основном связаны с тем, что специалист определенного профиля приходит на работу в правоохранительную систему и проявляет свой творческий исследовательский характер. Варианты второго рода вроде имеют, под собой определенную базу - существование научно-исследовательских подразделений и центров, но их работники, как правило, чрезмерно загружены практической работой (производство предварительных исследований и экспертиз, выезды на места происшествия, реализация различных видов криминалистического обеспечения деятельности практических подразделений и т.п.) либо «аналитической работой» по подготовке докладов, отчетов и справок для руководства, в результате чего у них практически не остается времени и желания на выполнение собственно научно-исследовательской работы. И в силу этого наукой в основном занимаются диссертанты и преподаватели. Но поскольку у них нет необходимого единения знаний в различных областях, нет материально-технических возможностей для проведения собственно исследований, прежде всего экспериментального характера, большинство « исследователей» начинают «творить» то, что им под силу и не требует больших временных затрат. Применительно к КХП такой подход Р.С. Белкин характеризует так: «Легче описывать элементы характеристики, да еще по собственной схеме, чем заниматься весьма трудоемким процессом выявления корреляционных зависимостей между ними» (3,221).

В.Я. Колдин совершенно правильно подчеркивает, что «большинство диссертационных работ по криминалистике также в значительной части посвящены науковедческим и теоретическим проблемам, непосредственно не связанным с решением конкретных практических задач» (4,10). Мы по собственному опыту работы в ученых советах можем дополнить, что в последние годы «мельчает» не только тематика диссертационных работа но и снижается их качество. С учетом отмеченного мы неоднократно выступали и писали о необходимости изменения порядка подготовки диссертационных работ. На современном этапе развитие науки требует консолидации научных сил, кооперации научного труда. Но поскольку поощряется (степени, звания, продвижение по службе и т.п.) в основном индивидуально выполненная работа, большинство исследователей-юристов и, в частности, каждый диссертант, стремятся найти и обработать свой «кусочек»», вместо того, чтобы, объединив усилия нескольких научных работников, широко и глубоко изучить какой-либо практически значимый вопрос, недоступный по силам и времени одному ученому.

ВАК требует, чтобы каждая диссертация была «научным открытием», но это совершенно не реально, ибо подлинные открытия случаются редко. Поэтому диссертанты стремятся придумать свои «открытия», родить свою «теорию», новое «учение». Мы, в частности, предлагали разрешить объединение 3-5 диссертантов для исследования какой-либо практически значимой темы под руководством одного научного руководителя. При этом все участники приобрели бы навыки действительно исследовательской (научной) работы, а результат мог оказаться практически значимым (9, 27-28). За примерами диссертаций по юридическим наукам далеко ходить не надо. Но звучат возмущенные голоса: а как определить вклад каждого? Следовательно, и дальше будут рождаться «трактаты», не представляющие интереса ни для практики, ни для науки.

Наиболее наглядно, на наш взгляд, злоупотребления в «научных изысканиях» без пользы для практики можно продемонстрировать на примере криминалистической характеристики преступлений. Данная категория появилась в криминалистике в 70-х годах прошлого века и с тех пор трудно найти криминалиста, который не писал бы о ней. Но в подавляющем большинстве этих работ ограничиваются описанием понятия, значения и содержания данной категории (составляющие ее элементы). Ее определяют как информационную модель, систему сведений о криминалистически значимых данных (признаках) определенного вида преступлений, призванных способствовать их раскрытию и расследованию (10-14). То есть КХП должна по идее работать на реальное раскрытие преступлений. Но все, что пишется об этой категории, это лишь пока подходы и основа для разработки рабочего инструментария расследования. Однако никто практически не занимается созданием таких систем данных о признаках конкретных видов преступлений. Наиболее реальной попыткой создания практической модели КХП является система данных Л.Г. Видонова, отражающая результаты обобщения большого массива расследованных уголовных дел об убийствах (15). В литературе приводятся примеры успешного раскрытия убийств на основании использования данных Л.Г. Видонова (16,12; 17,18). В связи с отсутствием подобных разработок отдельные авторы подвергали сомнению необходимость и целесообразность этой категории (18), а в своей последней работе Р.С. Белкин пишет: «Криминалистическая характеристика, не оправдав возлагавшихся на нее надежд и ученых, и практиков, изжила себя, и из реальности, которой она представлялась все эти годы, превратилась в иллюзию, в криминалистический фантом»(3, 223). По нашему мнению, это очень «резкая» реакция на нежелание ученых заниматься практическими проблемами. А вопрос должен решаться следующим образом: необходимо четко разграничить теоретическую концепцию КХП, как основу формирования частных методик, и рабочий инструмент расследования, как систему собранных и обобщенных данных о криминалистически значимых признаках определенного вида преступлений, т.е. не отказываться от разрешения насущной потребности практики, а создать условия для ее разработки, иными словами, «заставить» ученых заниматься тем, что необходимо.

Качественное изменение современной преступности и условий борьбы с нею требует не только рождения новых срёдств и методов деятельности, но и пересмотра арсенала ранее предлагавшихся приемов и средств. Многие дискуссии по этому поводу отличаются схоластичностью, неумением отдельных авторов диалектически переосмыслить прежнюю аргументацию. Примером этого могут служить споры о допустимости обмана, провокации, о гипнозе и полиграфе, об одорологии и т.д.

Постановка вопроса о допустимости обмана в правоохранительной деятельности, как бы бесспорно требует отрицательного ответа, поскольку юстиция (правосудие) и обман не совместимы. Но подобный ответ формален и не по существу, ибо оперативно-розыскная деятельность вообще немыслима без сокрытия своих намерений и действий, а в следственной деятельности ее основная составляющая - тактика - в значительной мере не может быть реализована без введения оппонентов в заблуждение (сокрытие цели допроса, побуждение к проговорке и т.п.). Следовательно, при разработке и применении тактических приемов и средств деятельности речь должна идти не об абсолютном запрете обмана, а о его разграничении на неправомерный и допустимый (19, 77-93). Впервые об этом, без ссылок на хитрость, которая якобы не обман, сказал Р.С. Белкин (20, 13-16), подчеркнув, что «условия, в которых сейчас работают следователи, без преувеличения экстремальны... В этих условиях недопустимо лишать следователя любого тактического средства борьбы с преступностью только потому, что оно может вызвать сомнения в его абстрактной «моральной чистоте», понятие которой формулируется в безнадежном отрыве от жизни, от реальной следственной практики» (3,115).



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Основные понятия виктимологии
Использование криминалистической модели преступной деятельности по уклонению от уплаты налогов для анализа исходных данных в процессе выявления и раскрытия преступлений этого вида
Контроль за преступностью и криминологическое законодательство
Система следов преступной деятельности по уклонению от уплаты налогов и их информатика
Криминологическая характеристика преступлений, совершаемых в местах лишения свободы
Вернуться к списку публикаций