2012-03-13 14:22:16
ГлавнаяКриминология и криминалистика — Детерминанты пенитенциарной преступности



Детерминанты пенитенциарной преступности


Криминальная субкультура в исправительных учреждениях как одна из основных детерминант совершения преступлений осуждёнными в местах лишения свободы

Прежде всего, причины преступности в местах лишения свободы связаны самой сутью такого наказания как лишение свободы, когда человек из нормального мира попадает в замкнутую среду, где собраны не самые лучшие члены нашего общества, живущие по определенным правилам, нарушение которых, может привести к лишению жизни. Новое окружение не позволяет вновь прибывшему адаптироваться в социальной среде, где прежние социальные ценности, которые были у человека, не могут быть реализованы в колонии, и как ранее проведенные исследования показали, что у 75% осужденных в колониях общего режима и 60% в колониях строгого режима в первые месяцы их пребывания были конфликты. Эти конфликты часто обусловлены неудовлетворенностью личности ее собственным статусом в отряде, бригаде. Преступление является одной их форм разрешения конфликтных ситуаций. Психологи отмечаю, что негативные субъективные состояния и переживания во многом вызываются ощущаемой ими враждебностью среды, опасением быть избитыми, изнасилованными, поэтому человек в такой среде всегда готов отразить нападение, всегда готов к отпору, а тем более, когда осужденный в течение длительного времени ничем не занят.

Противоречия в сфере общественного осознания наказания образуются вследствие взаимодействия обычаев, традиций, моделей поведения и нравов, стереотипов преступной среды, получивших наименование в криминологической литературе «преступной субкультуры», с одноуровневыми общечеловеческими ценностями культуры, социально-позитивными обычаями этой сферы. Рассмотрим их историю в России. Она была объектом и криминологического и оперативно-розыскного исследования.

1. До 1917 г. действовали варнацкие правила, носителями которых были более 20 тысяч профессиональных преступников царской России.

2. Варнацкие правила получили переработку после революции у «бывших» или «идейных», т.е. тех, кто боролся с советской властью; бывших белогвардейцев и т.п. Эти законы, преобразованные ими, выражались в следующем:

1) так называемый «идейный» не имел права трудиться;

2) ему запрещалось участвовать в общественной работе;

3) он не мог создавать постоянную семью;

4) ни в коем случае не должен был получать оружие из рук властей (т.е. не служить в армии, милиции, самоохране исправительных учреждений и т.п.);

5) ему не разрешалось выступать в роли свидетеля или потерпевшего;

6) он обязан был расплатиться лично в случае проигрыша в карты или другие азартные игры любой ценой;

7) «идейный» преступник должен был вносить сумму в так называемый «общий котел» и др.

Эти нравы и обычаи преступной субкультуры видоизменялись в течение всего периода существования нашего общества.

В результате замкнутой среды, вследствие изоляции осужденных эти обычаи как бы законсервировались. Причем, приобщение к ним новых осужденных осуществлялось сначала в тюрьмах, домах предварительного заключения после 1917 г.; КПЗ (камеры предварительного заключения), ИВС (изоляторы временного содержания), в следственных изоляторах и воспитательно-трудовых колониях. Эти обычаи лишь видоизменялись, конкретизировались, интернационализировались и т.п., то есть в ИК происходило своеобразное взаимное «криминальное заражение», «шлифовка законов» и традиций, проверка их «жизненности», испытание на «прочность».

3. В 20-е - 30-е годы существовали воровские группировки, членами которых были в основном карманные воры, которые говорили, в частности, что никакие они ни «воры в законе», а просто воры, а так их назвали журналисты.

Они делились на несколько видов, правилами которых были:

а) сбор с работающих бригад «дани», то есть поборы с других осужденных,

б) беспрекословное выполнение решений сходок осужденных,

в) материальная помощь друг другу и др.;

г) наказание, вплоть до лишения жизни, лиц, нарушивших эти правила, и в то же время неприменение насилия к населению, даже в самых крайних случаях, отрицательное отношение к «мокрым делам» относительно «чужих» (например, эти обычаи хорошо показаны в художественном фильме «Калина красная» Шукшина В.М.).

4. В конце 50-х - 60-х годов воровские и производные от них группировки были разложены и в основном ликвидированы, остались лишь отдельные, очень известные воры, сохранившие преданность старым традициям (например, «Бриллиант» и др.). Политической основой этого события стали смерть И.В. Сталина, решения XX съезда КПСС и последующая массовая реабилитация «врагов народа», выполнявших в лагерях функции «козлов отпущения чужих грехов», «рабов», нещадно эксплуатировавшихся и унижавшихся ворами и с открытой, и со скрытой поддержкой со стороны администрации, уголовников, резко изменивших в прямо противоположную сторону свое к ним отношение, особенно после 1956 года, и начавших жесткое подавление воровских группировок, заставивших их работать, ибо эксплуатировать уже в такой степени и в таких массовых масштабах на уровне государственной политики, как раньше, было уже некого.

5. В 70-е - 80-е годы в ИК существовали да и продолжают возникать и сейчас различные «землячества» и «семьи», объединявшиеся по общим интересам, как правило, с единственным, чаще всего не осознаваемым желанием выжить, с целью грабежа других осужденных; доставки и потребления спиртного, наркотиков; имевших «прегрешения» по отношению к другим осужденным (проигрыш в азартные игры, не ответившие на оскорбление и т.п.), пассивные гомосексуалисты и умственно-отсталые; по национальному признаку; по признаку землячества; ранее отбывавшие наказание в одной колонии, тюрьме; знакомые до осуждения и др.

В этих «семьях» отрицательной направленности действовали, а в ряде случаев и продолжают действовать, в основном следующие обычаи:

1. Не работают, хотя и числятся на рабочих местах - раньше и это было запрещено.

2. Лидеры самолично не чинят расправ над осужденными, сами не занимаются поборами, а делают это за них физически слабые осужденные.

3. Проигравшие в карты и другие азартные игры обязаны расплатиться деньгами или результатами своего труда, или за него расплачивается «семья».

4. Некоторые члены «семьи» не являлись на комиссии по условно-досрочному освобождению (УДО) или уклонялись от нее.

5. Члены «семей» не должны были общаться с лицами, склонными к мужеложству.

6. Если члена «семьи» помещали в штрафной изолятор (ШИЗО) или помещение камерного типа (ПКТ), то другие члены семьи устраивали «поборы» с осужденных с целью передачи ему «подогрева».

7. «Семьи» лидеров и авторитетов провожали и встречали своих членов из ШИЗО и ПКТ, из колонии.

8. Члены «семей» должны были противодействовать мероприятиям администрации, не желательным для них.

9. Члены «семей» могли поддерживать связи даже с самодеятельными организациями осужденных, а тем более с администрацией колонии, если это было выгодно семье. Раньше это категорически было запрещено.

Кроме того, всегда были и есть особые правили проверки лиц, поступающих в КПЗ, СИЗО, на этапе (так называемая «подлянка»).

В СССР в конце 80-х годов по оперативным данным было зафиксировано около 600 «воров в законе». Причем, с 1991 года их количество по России резко снизилось до 120. Связано это было, прежде всего, с их легализацией в официальных структурах власти, коммерции. В 1992 г. по оперативным сводкам их стало 226, а в 1996 - дошло до 300, а с 1998 по 2003 г. - по разным данным до полутора тысяч.

С началом перестройки, а в некоторых регионах и значительно раньше эти «воры» разделились на «старых воров» и «новых воров», между которыми идет борьба, а сейчас уже и война с физическим уничтожением друг друга. Причем, так называемые «новые» воры в основном возникли на Кавказе, из лиц кавказских национальностей, большей частью грузинских, составлявших в среднем в советское время 1/3 из всех воров. Обычаи «новых» воров в отличие от «старых»:

1. Если ранее для признания «вором» необходимо было пройти не только колонию, а главное - тюрьму, показать себя там, «не сломаться», то для новых «воров» этого делать не обязательно. Наоборот, престижно ни разу не попасть под око уголовной юстиции.

2. Новые воры могут купить себе право называться «вором» («ксиву») на сходке «воров в законе» за деньги. Раньше это не признавалось, и общий постулат был такой, что «вор» должен жить как «вор», т.е. он не мог купаться в роскоши, иметь огромное количество слуг, виллы, автомобили и т.д. В настоящее время это разрешено. «Новый» может и вообще не вступать в сообщество воров с тем, чтобы избежать соблюдения традиций, например, жить в интересах воровского братства, основную сумму прибыли направлять в воровской «общак», чтобы не «засветиться» перед правоохранительными органами, иметь возможность выставляться на выборах и т.п. и это сейчас разрешено. Понятно, что эти обычаи возникли в связи с новыми политическими и экономическими условиями.

3. «Новые» воры, также как и «старые», выполняют функции органов власти (только «старые» - в местах лишения свободы - «хозяин», а «новые» - на свободе), кроме того, судейские функции, в частности, третейских судей, функции старейшин преступного мира, т.е. к ним обращаются за советами, помощью, в том числе - материальной, с просьбами о розыске пропавших вещей, рассудить и т.п.

4. Для «новых» воров разрешены и новые формы преступной деятельности, включающие в себя насильственный путь одним из основных - убийства, в том числе «заказные», взрывы в офисах и жилых домах, шантаж и вымогательство, истязание и пытки жертв, мошенничество в банковских операциях (фальшивые авизо, «электронные платежи», мемориальные ордера и т.д.), создание, в том числе, совместных с зарубежными фирмами, криминально-коммерческих предприятий, транснациональный наркобизнес, содержание в своих интересах детективных агентств, охранных служб и мн. др. Для «старых» воров - основная форма преступной деятельности карманные кражи, мошенничество, иногда грабеж.

5. Обязательная поддержка содержащихся в исправительных учреждениях «лидеров», «воров», «авторитетов» («подогрев») деньгами, наркотиками, продуктами питания, даже элементарными вещами, вплоть до спальных принадлежностей. Кстати, «старыми» ворами это тоже практиковалось, но не в таких масштабах.

6. Самопожертвование ради интересов воровского сообщества, особенно в первые годы, когда нужно доказать, что ты - «честный арестант». Кстати, это как раз наиболее характерно для «старых» воров, но для них «на всю оставшуюся воровскую жизнь», для «новых» же - лишь на первых порах, или когда нужно что-то кому-то доказать, при проверках со стороны воровского братства, которые осуществляются при получении соответствующих сигналов.

7. Для «новых» воров возможно и даже желательно сотрудничество с правоохранительными органами на каком-то этапе для решения какой-либо задачи - ликвидации соперничающей группировки, компрометации и «сдачи» «вора», нарушившего воровской обычай и т.п. «Старым» это было запрещено под страхом смерти.

8. Проникновение в легальный бизнес, отмывка преступно нажитых средств, возможность жить на эти средства. Для «старых» же это было невозможно, они могли жить только на деньги, добытые преступным путем.

Из этого анализа можно сделать некоторые выводы. Прежде всего, обычаи «старых» воров возрождают в первую очередь - пенитенциарную преступность, обычаи «новых» воров возрождают всю профессиональную (общеуголовную) организованную преступность, а также экономическую организованную и лишь в последнюю очередь - пенитенциарную.

История развития преступной субкультуры свидетельствует о том, что обычаи приспосабливаются к изменяющейся микросреде, т.е. ими можно управлять, на них можно воздействовать, хотя это и очень сложный, неоднозначный и длительный процесс.

Преступная субкультура, развиваясь в общественном сознании преступного мира, вступая в противоречие с общечеловеческой, подпитывает криминогенные мотивации осужденных, и в то же время, чем больше носителей этой мотивации, тем более сильная преступная субкультура, которая в какие-то исторические периоды, как, например, в нынешний, может угрожать и действительно уже во многих стратах нашего общества завоевала, подчинила себе - общечеловеческую.

В.Н. Кудрявцев справедливо полагает, что криминальная субкультура никогда не подвергалась систематическому анализу, а «нравы преступной среды - это и есть ее субкультура, которая в широком смысле этого слова является, к сожалению, частью общей культуры населения». Нормы и правила уголовного мира, с одной стороны, поддерживают преступную среду, а с другой - разлагают молодежь, искажают общественное сознание. Ряд отечественных исследователей считают, что для криминального сообщества начала XXI в. характерно вытеснение «воровских традиций» и максимальное сближение с нравами кризисного, переходного общества России. Наиболее ярко, во всем своем чудовищном многообразии предстает перед исследователями уголовный мир в местах лишения свободы.

А.Н. Олейник считает, что криминальная среда «многое дала субъектам политики и экономики сегодняшней России». Более того, в повседневном поведении россиян присутствуют элементы, атрибуты тюремной субкультуры. Далее автор указывает, что, несмотря на четкость и строгость формулировок норм и «понятий», так называемые воровские законы никогда не принимали форму «писаного права». Социологи также подчеркивают, что кодекс поведения осужденных базируется в основном на отрицании и ограничении (например, нельзя, не делай и т.п.).

Касты уголовного мира располагаются следующим образом:

1) «блатные», члены преступных сообществ, активисты («козлы») - это привилегированная элита, представители которой находятся друг с другом в крайне напряженных, конфликтных отношениях;

2) «мужики» - самая многочисленная каста, представители которой составляют до 80% от общего количества осужденных (как правило, это люди, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному миру);

3) «отверженные» - самая низовая прослойка осужденных.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Неформальная силовая структура
Криминалистическая адвокатология
Понятие и структура психолого-криминалистической характеристики социально-дезадаптированной личности преступника
Криминалистическая характеристика расследования преступлений как результат разрешения следственных ситуаций
Криминологическая характеристика преступлений, совершаемых в местах лишения свободы
Вернуться к списку публикаций