2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяТеория государства и права — Наука прав человека - предмет, функции, современные методологические проблемы



Наука прав человека - предмет, функции, современные методологические проблемы


Методологическая функция призвана гарантировать нормальное осуществление теоретической функции. Она призвана обеспечить применение методов исследования, позволяющих сформулировать научные выводы, адекватные реальным процессам осуществления прав человека и отображающим перспективы их развития. Ученые призваны совершенствовать эти методы. Уровень научности методологии, правильность ее применения исследователями позволяют прийти к теоретическим положениям, обладающим действительной истинностью.

В советский период научные сотрудники, занимавшиеся проблематикой прав человека, использовали разнообразные специальные методы: сравнительно-правовой, историко-правовой, конкретно-социологический, метод сравнительного анализа и др. Они применяются и в наше время. Методологической основой этих специальных исследований в СССР была диалектико-материалистическая философия как составная часть марксизма-ленинизма. Истинный диалектический материализм предполагает всестороннее и объективное изучение предмета исследования, всех присущих ему внутренних противоречий, возникших в процессе его развития. По моему мнению, научные достижения того времени (например, труды Л.Д. Воеводина, В.А. Патюлина, И.Е. Фарбера, М.С. Строговича) были связаны с успешным применением всех вышеуказанных методов. Однако возможности применения материалистической диалектики по этим проблемам в 30-х; 80-х годах оказались ограниченными из-за условий, в которых существовали общественные науки. С одной стороны, в СССР постулировалось всестороннее использование материалистической диалектики в целях познания объективной действительности. С другой стороны, идеологическими инстанциями, где ярко проявлялось нарастание пробуржуазных, бюрократических тенденций, были сформулированы антимарксистские правила, в соответствии с которыми предполагалось, что истина в основном уже известна и сформулирована в руководящих документах КПСС, которые рассматривались как высшее достижение марксизма. В действительности истинный марксизм предполагает полное неприятие такого явления, которое Ленин называл «сладеньким коммунистическим враньем». Такая ситуация препятствовала выявлению многих реальных проблем, связанных с реализацией прав личности.

Смена общественного и государственного строя в нашей стране в 1991; 1993 гг. изменила мировоззренческие ориентиры и, следовательно, их философские методологические подходы к проблемам прав человека. Произошел тотальный отказ не только от деформированного официального «марксизма», но и от подлинного марксизма как методологической основы познания общественных явлений вообще. Многие диссертанты все же пишут о том, что диалектический метод использовался ими, но фактически эти ссылки имеют формальный характер. Диалектика и ее неотъемлемые свойства (т.е. диалектика как изучение противоречия в самой сущности предмета, как объективность исследования, как выявление единства противоположностей, их развертывания, как соединение анализа и синтеза, как борьба содержания с формой и т.д.) остаются за пределами внимания диссертантов.

Возможны разнообразные обоснования теории прав человека в рамках западных философских идеалистических систем (неогегельянство, неокантианство, экзистенциализм и т.д.). Однако серьезным недостатком многих работ по проблематике прав человека является абстрактный, внеисторический, методологически противоречивый подход к данным проблемам. В качестве примера можно привести некоторые теоретические суждения Е.А. Лукашевой. Она, в частности, пишет: «Античный раб свободнее первобытного дикаря. Средневековый крепостной свободнее античного раба. Буржуазное общество создало условия для формальной свободы всех членов общества» [1]. Культурный процесс общества она связывает с развитием «дополнительных свобод, хотя бы классово ограниченных, но все же расширяющихся от одной общественно-исторической формации к другой» [2].

Эти абсолютно правильные суждения Е.А. Лукашева опровергает на страницах той же книги: «В условиях одной и той же формации могут существовать различные отношения к правам человека и правовому государству. Поэтому такие глобальные для человечества проблемы следует рассматривать в контексте цивилизационного подхода. Формация определяет лишь стадию социально-экономического развития и положения классов, социальных групп в обществе. Формационный подход не раскрывает место человека в обществе, его ценность, каталог его естественных и неотчуждаемых прав. Индивид во всех его сложных связях и зависимостях предстает только в рамках цивилизационного подхода» [3]. Причем понятие цивилизации Е.А. Лукашева отождествляет с определенным уровнем культуры, философией, системой ценностей, общезначимыми идеалами и т.д. [4] «Основа и фон всякой цивилизации есть, безусловно, религия» [5]. В первую очередь христианская [6],; утверждает она.

Противоречивость и непоследовательность автора, на мой взгляд, очевидны. Ведь классы и социальные группы состоят из людей, поэтому положение указанных групп предопределяет и статус отдельных личностей, входящих в их состав. Разумеется, бесспорно влияние культурологического фактора на признаваемую обществом и государством систему прав человека, способы их реализации. Не вызывает сомнения и то, что в разных государствах в рамках одной социально-экономической формации возможны различные отношения к правам человека. Это определяется многими факторами: политическим режимом, формой правления, традициями, обычаями, религией, культурным уровнем общества. Но это не может принизить значения формационного фактора, о котором так ярко пишет Е.А. Лукашева в той же книге. Кроме того, вызывает возражение трактовка ею самого понятия «цивилизационный подход» и роли религии в утверждении прав человека.

В научной литературе цивилизация; весьма многозначное понятие. Оно рассматривается и как одно из состояний общества в историческом процессе, этап эволюции человечества, пришедший на смену «первобытному варварству» (теория Моргана), и т.д. В основе представлений Е.А. Лукашевой просматриваются контуры геополитической теории С. Хантингтона о восьми враждующих региональных цивилизациях, основанных на религиозных различиях. Представляется, что в действительности наш мир составляет единую мировую цивилизацию. Это; человечество, находящееся на современном уровне мирового развития экономики и техники, политики и права, материальной и духовной культуры, международных отношений и информационных связей.

Права человека возникли и развивались в рамках буржуазной социально-экономической формации и были порождены экономическими и политическими требованиями буржуазии, выступавшей за свободную конкуренцию и формальное равенство участников отношений производства и обмена. Эти права возникли как результат борьбы за свободу угнетенных классов и народов. Они были по-новому интерпретированы в социалистических государствах. Победа демократических сил над фашизмом, расизмом и милитаризмом в середине XX века привела к тому, что права человека, зафиксированные в Международном Билле о правах, стали одной из ценностей мировой цивилизации. Это, как говорил Бутрос Гали, «несократимый человеческий элемент», «общий язык всего человечества» [7].

Региональные цивилизации, безусловно, существуют как гигантские сообщества людей, проживающих на разных континентах и имеющих различия в географических, исторических, экономических, социальных, лингвистических, культурных и религиозных особенностях. Но, по моему мнению, они, вопреки геополитической теории С. Хантингтона, не враждебны друг другу. Они состоят из обычных людей, стремящихся к миру, счастью и нормальным условиям жизни. Враждебны друг другу не региональные цивилизации, а господствующие классы, правящие элиты, руководители транснациональных компаний, правительства, стремящиеся к обогащению и расширению своей власти.

Представляется необоснованным суждение о том, что религия, особенно христианство, явилась «основой и фоном» всякой цивилизации и, следовательно, главным источником прав человека. В действительности ее роль в этом процессе весьма противоречива и скорее негативна, чем позитивна. С одной стороны, мировые религии в свойственной им мистической форме утверждали идею достоинства человека, его духовности. С другой стороны, как писал А.И. Герцен, «все религии основывали нравственность на покорности, т.е. на добровольном рабстве» [8]. История свидетельствует, что церкви, как правило, активно выступали против идей просвещения и прав человека. И только во второй половине XX века мировые религиозные центры, осознав значимость этой проблемы, начали выступать в ее защиту. Безусловно, среди современных верующих множество сторонников прав человека. Но следует сказать, что в числе поборников прав человека прошлых веков доминировали не священники, а свободомыслящие антиклерикалы. Что же касается «атлантической христианской цивилизации», то правящие круги этих стран известны не только американской Декларацией независимости и французской Декларацией прав человека, но и работорговлей в Африке, уничтожением индейцев в Америке, ограблением Индии, атомными бомбами в Хиросиме и Нагасаки, агрессией против Вьетнама, Югославии и других государств.

Среди ошибочных методологических подходов, встречающихся у современных исследователей, следует отметить отрицание либо принижение универсальной концепции прав человека. Так, С.В. Черниченко полагает, что «Всеобщая декларация прав человека построена на универсальной концепции межгосударственного сотрудничества в области прав человека, а не универсальной концепции прав человека» [9]. В действительности принципы, заложенные во Всеобщей декларации, в Пактах о правах человека, относятся не только к межгосударственным, но и внутригосударственным отношениям, в рамках которых реализуются эти права. Права человека; не только юридическое, но и широкое гуманитарное понятие. Принципы, закрепленные в Международном Билле о правах человека, выражают универсальную философскую, этическую, политологическую и правовую концепцию прав человека, составной частью которой является международное сотрудничество государств в этой сфере.

По моему мнению, ошибочным представляется и абсолютизация теоретических положений школы естественного права в оценке природы и происхождения прав человека. Тезис М.В. Баглая и других ученых о естественном праве как источнике российского права был подвергнут весьма обоснованной критике [10]. Между тем, как отмечает Н.И. Матузов, «тезис о естественном и самостоятельном характере прав человека в современной юридической литературе является общепризнанным» [11]. Это не совсем так. В современной научной литературе некоторые авторы ставят под сомнение (В.Е. Чиркин) либо отрицают (Л.С. Мамут) естественную природу прав человека [12]. Явление, именовавшееся в прошлых веках «естественным правом», разумеется, существует, но в современных условиях наука определяет его с помощью понятий «правосознание», «мораль» и «нравственность». Л.П. Рассказов и И.В. Упоров справедливо констатируют, что «какой-либо цельной теории естественного права нет до сих пор» [13].

Разумеется, нельзя отрицать прогрессивного значения школы естественного права в утверждении и отстаивании прав человека в XVII; XVIII вв. И в XIX; XX вв. ее сторонники стремились к их защите. Но уже в XIX в. наука пришла к выводу, что права человека не дарованы людям сверхъестественными силами либо самой природой, а возникли в результате общественного развития. Естественной основой государства является гражданское общество и человек гражданского общества (т.е. капиталистическое общество). «Современное государство признало эту свою естественную основу как таковую во всеобщих правах человека. Оно не создало ее. Будучи продуктом гражданского общества… со своей стороны, оно признало путем провозглашения прав человека свое собственное материальное лоно и свою собственную основу» [14]. Эти выводы были сформулированы в XIX в., но они не опровергнуты и в начале XXI в. Международные организации, провозгласившие права человека как ценность мировой цивилизации, юридически признали и закрепили общественные отношения, в рамках которых возникли эти права.

Следует также отметить, что возникновение прав с момента рождения и их неотъемлемость еще не доказывает их «естественности» в духе архаичной школы естественного права. Эти их свойства вытекают из системы общественных отношений, породивших их, и, следовательно, международно-правовых и конституционных норм, признавших их.

Совершенно необоснованными представляются попытки некоторых авторов объявить «естественными» лишь некоторые права человека, разграничить их на «первичные» и «вторичные» [15] либо перечеркнуть экономические, социальные и культурные права, объявив их «идеолого-политическими категориями», «лозунгами-задачами» [16]. В действительности все права, зафиксированные в международных документах, равноценны и обладают всеми присущими им свойствами. Этому вопросу посвятила свою резолюцию Генеральная Ассамблея ООН 4 декабря 1986 г. [17]

Общеизвестно, что право на обладание социальным благом; одно из правомочий любого субъективного права, включая и права человека. Смысл обладания социальными благами состоит в удовлетворении потребностей людей. Права человека; форма удовлетворения таких базовых естественных человеческих потребностей, как жизнь, личная безопасность, питание, одежда, жилище. Таким образом, естественны не сами права, а человеческие потребности. Права человека, т.е. мера возможного поведения, связанного с их удовлетворением,; социальное, а не естественно-природное явление.

Права человека утверждаются на основе эволюционного развития общества, но значительную роль играют и революционные акции угнетенных классов, социальных групп и народов. Попытки С.С. Алексеева объявить революции «внеправовым явлением» необоснованны [18]. История свидетельствует, что все известные декларации прав человека были приняты либо в результате революций, либо всемирной победы над фашизмом и милитаризмом в XX в. Декларация независимости США 1776 г. и Всеобщая декларация прав человека ООН 1948 г. признают право на сопротивление деспотической власти.

К числу существенных недостатков в осуществлении методологической функции, по моему мнению, относится оторванный от реальной общественной практики идеалистический философский подход в интерпретации категорий «свобода», «права человека». Так, М.В. Баглай пишет, что свобода и права человека; «акт природы, а при религиозном подходе; Творца» [19]. С.С. Алексеев идет еще дальше: он характеризует свободу не только в качестве атрибута и великого блага, но и как «провидение» [20], при этом в духе ультрасовременной в России моды на «православные ценности» допускает антикатолические выпады [21].

Общеизвестно, что существует множество научных определений свободы, критерием истинности которых является их адекватность действительности, обеспечиваемой применением признанных наукой методов. Использование в научных исследованиях теологических аргументов абсолютно неправомерно, поскольку они основаны на иррациональных, мистических представлениях, не подлежащих доказыванию. Подобные «аргументы» и «научные» суждения теоретиков, по моему мнению, свидетельствуют об их интеллектуальном кризисе и научной беспомощности. Как писал известный французский ученый XIX в. П. Бертло, «научный метод признан опытом отдаленнейших веков, как и веков новейших, единственным верным путем для приобретения знаний. Не существует двух источников истины; одного, идущего из глубины непознаваемого, и другого, берущего начало из наблюдений и опыта, внешнего и внутреннего» [22].

Противником современной школы естественного права выступает В.С. Нерсесянц. Если бы человек рождался свободным, справедливо отмечает он, то со свободой, равенством и справедливостью не было бы никаких проблем. Человек и человечество развиваются к свободе, могут прийти путем совершенствования к этим целям [23]. Однако свобода, по его мнению, может реализоваться только в праве [24], а равенство; понятие исключительно правовое [25]. Подобная юридизация свободы и стирание граней между понятиями «равноправие» (юридическое понятие) и «равенство» (социологическое понятие) ведут к формализации всей правозащитной тематики. Если согласиться с этой позицией, то проблема политических, материальных, социальных и иных гарантий прав человека оказывается беспредметной.

«Право без прав человека,; пишет В.С. Нерсесянц,; также невозможно, как и права человека без права» [26]. К этому положению следовало бы добавить два слова: в наше время. И тогда этот тезис приобрел бы качество истинности. Однако абстрактный, внеисторический подход этого исследователя к категории «право» логически приводит к тому, что в рабовладельческом, феодальном государстве, где не существовало понятия прав человека в духе концепций XVII; XVIII вв., не было и права. По моему мнению, нельзя признать научно обоснованными попытки распространить юридические категории, сформированные во второй половине XX в. (после принятия Международного Билля о правах), на всю предшествовавшую этому событию историю человечества.

Представляется, что к недостаткам в осуществлении методологической функции относится также искажение фактов, связанных с историей социалистических идей, их влиянием на формирование универсальной концепции прав человека, игнорирование острых проблем современности, связанных с нарушениями этих прав, некритическое восприятие зарубежного опыта, идеализация ситуации с правами личности в дореволюционной России и явная тенденциозность в оценке советского периода истории, недостаточное использование методов конкретно-социологического анализа и отсутствие серьезных прогностических исследований.

Что же касается оценки советского периода отечественной истории, то необъективность многих исследований совершенно очевидна. Например, акцентируя свое внимание на общеизвестных нарушениях прав личности в СССР, многие авторы игнорируют тот факт, что Международный Билль о правах человека, в особенности международный Пакт об экономических, социальных и культурных правах, был создан при активном участии СССР. Эти вопросы были всесторонне раскрыты в докладе В.А. Карташкина на состоявшейся в декабре 1988 г. в Москве, в ИГПАНе, международной конференции по проблемам прав человека [27]. Выступавший на той же конференции Л.С. Мамут справедливо отметил: «Марксисты не страдают идеологической фобией по отношению к мировоззренческому и социокультурному смыслу прав и свобод человека, “заряженных” общечеловеческими ценностями, ибо марксизм; достойный и законный преемник всех лучших, плодотворных достижений всемирной цивилизации» [28].

История прав человека; противоречивый, сложный, порой трагический процесс, сочетающий как позитивные, так и негативные элементы общественного развития. Представляется, что научное достижение этого процесса может быть успешным при условии всестороннего, беспристрастного исследования объективных фактов.

Разумеется, в науке прав человека существуют и позитивы. В этой статье анализируются общие методологические недостатки исследований.

Теоретическая функция науки прав человека не может быть реализована в полной мере до тех пор, пока односторонние мировоззренческие установки многих исследователей будут оказывать негативное влияние на методологические подходы к решению научных проблем.


Ф. РУДИНСКИЙ,

доктор юридических наук,

профессор



[1] Права человека. Учебник для вузов/Отв. редактор Е.А. Лукашева. М., 1999. С. 14.

[2] Там же.

[3] Там же. С. 29.

[4] Там же.

[5] Там же. С. 30.

[6] Там же. С. 31; 32.

[7] Всемирная конференция по правам человека. Нью-Йорк, 1995. С. 7, 8.

[8] Герцен А.И. Собр. соч. в 30 т. Т. 6. М., 1955. С. 125.

[9] Россия и Совет Европы: 5 лет вместе. Международная конференция. М., 2001. С. 242.

[10] См.: Безуглов А.А., Солдатов С.А. Конституционное право России. Т. 1. М., 2001. С. 31; 38.

[11] Матузов Н.И. Теория и практика прав человека в России//Правоведение. 1998. № 4.

[12] См.: Чиркин В.Е. Общечеловеческие ценности и современное государство//Государство и право. 2002. № 2. С. 8; 9; Мамут Л.С. Социальное государство с точки зрения права//Государство и право. 2001. № 7. С. 9.

[13] Рассказов Л.П., Упоров И.В. Естественные права человека. СПб., 2001. С. 40.

[14] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 126.

[15] Рассказов Л.П., Упоров И.В. Указ. сочинение. С. 24.

[16] Алексеев С.С. Философия права. М., 1997. С. 121.

[17] См.: СССР и международное сотрудничество в области прав человека. М., 1989. С. 543.

[18] См.: Алексеев С.С. Указ. сочинение. С. 103.

[19] Баглай М.В. Указ. сочинение. С. 157.

[20] Алексеев С.С. Указ. сочинение. С. 96.

[21] Там же. С.164.

[22] Бертло П.Э.М. Наука и нравственность. М., 1898. С. 30.

[23] Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1997. С. 41.

[24] Там же. С. 24.

[25] Там же. С.19.

[26] Там же. С. 376.

[27] См.: Права человека в истории человечества и в современном мире. С. 15 ;21.

[28] Там же. С. 34.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Понятие и принципы законодательного процесса
Классификации субъектов права
Содержание восстановительной функции права
Проблемы классификации юридической ответственности
Индивид как субъект права
Вернуться к списку публикаций